Катерина Спарнс – Космическая оранжерея (страница 6)
Они не видели, как еще пара забастовщиков, вооруженных примитивными огнестрелами, также решила опробовать их против щитов Патруля и подверглась той же участи. Остальные дрогнули и отступили. Самые нерасторопные были немедленно задержаны. Их быстро перевязали в верхней части туловища, с прижатыми к груди руками, смирительным жгутом, который уменьшал длину при попытке его разорвать, и причинял сильные страдания особенно буйным пленникам, и поволокли прочь. Несколько мятежников обратились в бегство, и пятеро патрульных кинулись за ними.
– Как это ужасно, – прошептал Юст. Теперь он стоял в глубине комнаты перед столом и невидящим взглядом смотрел в стену. – И главное, зачем?..
– Ты же знаешь, что рационального ответа на этот вопрос нет, – тихо ответил Аг, переглянувшись с Юной.
– Аг, неужели опять это связано с вашим инстинктом расширения ареала обитания? Неужели правда только с ним?
Тот молчаливо вздохнул. Морбиты, дышащие кислородом, вздыхали совершенно по-человечески, и никто уже не помнил, было ли у них в ходу такое выражение эмоций до переезда с родной планеты на Арильфис и знакомства с людьми.
– Аг, ну почему у тебя и Юны нет вот этого инстинкта откладывания икры и расширения ареала? Я понимаю, что вы одни из самых умных в этом городе, но, если бы инстинкт был могущественен, он бы и вам доставлял дискомфорт? Прости, если я лишнее спрашиваю…
– Нет, все нормально, Юстис. Мы действительно почти не чувствуем этого зова. Почти – и он нам не доставляет неудобств, мы даже о нем не разговариваем. Но нужно учитывать, что мы бесплодны.
– Среди морбитов доноров репродуктивного материала гораздо меньше, чем среди людей, – Юст потер виски. – Эти ребята на улице тоже наверняка бесплодны. И еще к ним примкнули люди. Почему люди вписываются в такое?
– Для меня тоже загадка, почему люди отзывчивы на подобное. Может, это связано с вашей эмоциональностью? Ни у кого больше нет настолько интенсивных эмоций. У нас есть только вот эта смутная, не поддающаяся разумному осмыслению тоска, которая выливается в периодическую страсть к расширению территории. Я могу понять, почему для некоторых морбитов существование в таких вот квартирах бывает невыносимо. Мы всю жизнь работаем над тем, чтобы оно для них стало удобно. А людей мы понимаем не вполне. Хотя очень стараемся и рады, что ты помогаешь нам.
Юст покачал головой.
– То, что сейчас произошло, перечеркивает всю мою работу. Все было зря. Если до сих пор происходят такие дикие вещи, все, что я делал, оказывается напрасно.
– Нет, Юст, ты не прав, – сказала Юна. – Ты не должен винить себя. Если уж на то пошло, и мы хотели бы обвинить кого‑то из специалистов, то это были бы генетики и только они. Они до сих пор не умеют отключать ген тяги к свободе и территориальной экспансии у нашего народа.
– А когда они научатся, то это будет уже не наш народ, – тихо дополнил ее слова Аг.
Не только руководящие сотрудники социологического центра, но даже и младшие школьники знали, что свободное время гражданин Лиги Содружества должен был проводить в обществе. Каких бы активностей гражданину ни хотелось – почитать, посмотреть, поиграть, позаниматься спортом, – он должен быть прийти в подходящее общественное место и делать это там. Граждане должны были быть «
Был только один компромиссный вариант (не считая болезни и смерти), когда гражданин имел обоснованную возможность к уединению в своем жилище – в случае, если он состоял с кем‑то в зарегистрированной паре.
У Юста была пара, причем ее самый классический вариант, а именно человек противоположного пола. Никто не вдавался в историю и происхождение самого понятия пара, оно уже давно распространилось на любые формы сожительства разумных существ вне зависимости от цели и количества участников, и ограничений для официальной регистрации было очень мало: биологическая несовместимость видов да несовершеннолетие. Создавая пару, граждане тем самым как бы просили государство и соотечественников рассматривать их как единое целое.
И Юст никогда бы не смог вступить с кем-то в союз, замешанный только на сексе, или только на общем хобби (такие пары нередко превращалась в целые общины), или на религиозных убеждениях. Его Луиса была для него всем сразу, всей его жизнью.
Благодаря ей, Юст тем вечером мог законно оставаться дома, и был этому рад.
Он как в тумане дошел до своего квартала, благо жил недалеко, и облегченно вздохнул, вступив под защиту квартиры и обняв Луису, которая выглядела заметно встревоженной.
– Я беспокоилась, как ты доберешься, – сказала она. – смотрела новости, ты же был почти в эпицентре беспорядков.
– Они закончились, когда я выходил.
Он вкратце, стараясь не живописать, но и ничего не скрывая, рассказал ей об увиденном в квартале морбитов. Луиса была его бывшей однокашницей и коллегой в сфере социологии, она специализировалась на проблеме интеграции живородящих семей. Они не очень много общались в Школе, но, когда благодаря профессии стали проводить вместе больше времени, словно бы увидели друг друга новыми глазами, и отношения стали развиваться. Луиса была невысокой, склонной к полноте шатенкой, с большими глазами, мягким взглядом, маленькими теплыми ручками. В моменты сильных переживаний Юсту казалось, что она его якорь, который прочно удерживает его и не дает эмоциям совсем раскачаться. А переживания случались нередко, потому что он был очень неравнодушен ко многим вещам, которые встречал по долгу службы, но не всегда мог повлиять на события положительно, вот как сегодня. Психотерапия, обязательная для всех граждан, играла не последнюю роль в борьбе с выгоранием, но с психотерапевтом надо было разговаривать, а Луиса зачастую понимала Юста без слов. И он ее понимал так же.
К тому моменту, как они сели за ужин, который Луиса получила в автоматической сервировке на этаже, они уже успели поделиться самыми горячими эмоциями от пережитого за день. Юст чувствовал, что начинает расслабляться. Еда, которую ему выдали сегодня, была отмечена вниманием Помощника к пережитому им стрессу: ужин, обильнее обыкновенного, состоял из жирного мяса с углеводистыми овощами и большой порции сладкого кремового десерта. Кроме того, Луиса днем успела купить пару бутылок некрепкого алкоголя. Ее собственный ужин был противоположностью меню ее пары, и включал в себя салат с нежирным сыром, нежирное мясо и фрукты. Несомненно, Помощник знал, что эти двое делят всю еду, и учитывал это, создавая их совместный рацион. Большая часть продуктов была синтетической, но высочайшего качества, и требовались очень тонкие обоняние и вкусовые способности, чтобы определить эту искусственность.
И все‑таки, несмотря на домашнее тепло и расслабленность, Юст грустил и не мог избавиться от этого чувства. Образ забастовщиков, замирающих, чернеющих и рассыпающихся под действием лучей патрульных бластеров, стоял у него перед глазами. Он молчал, и на все реплики пары отвечал односложно, иногда вообще пропуская их. Луиса на какое‑то время перестала с ним разговаривать, только пристально смотрела. После протянула руку – они сидели напротив друг друга за маленьким квадратным столом, и накрыла его ладонь своей. Это вывело его из оцепенения. Юст поднял глаза и встретился с ее ласковым молчаливым взглядом.
– Извини, – сказал он. – Наш последний вечер, а я такой.
– Я понимаю, Юстис, – тихо ответила девушка. – И не обижаюсь, а думаю, как утешить тебя.
– Не бери в голову, я в порядке, – Юст взял бутылку алкоголя и разлил по двум бокалам. Оба пригубили, и Юст, потянувшись через стол, поцеловал Луису в губы и взял ее за руку, переплетя пальцы. – В конце концов, даже если мы делаем свою работу не идеально, и не можем на сто процентов предотвратить подобное, мы все‑таки делаем ее. И работы становится только больше. Мы все‑таки нужны.
– Конечно, нужны. Почему ты сомневаешься?
– Потому что граждане несчастливы и страдают.
– Но я думаю, что без тебя и твоих коллег все было бы еще хуже. Может быть, вас просто не хватает. Ты же не общался лично с теми, кто вышел на улицы сегодня. Аг с Юной, например, не вышли и не собирались. На самом деле, судя по съемкам панорамы, было не так много народу, до двухсот участников.
– А еще я задаюсь вопросом, как Помощник мог проглядеть подготовку, – задумчиво сказал Юст.
Обсуждать и критиковать действия Помощника было не принято, потому что он слышал каждое сказанное на территории Лиги Содружества слово. Поэтому последняя фраза повисла в воздухе, оставшись риторическим вопросом. Луиса сочла за благо не поддерживать и не развивать эту тему. Немного помолчав, она перевела разговор:
– Расскажи о планах на завтра. Когда ты уезжаешь?
– Прямо с утра, – ответил он. – За мной заедут, мы должны будем собраться в нашем центре, а уже оттуда все вместе отправимся на космодром. А полет в общей сложности занимает что‑то около трех суток. И как бы мне хотелось, чтобы ты могла поехать со мной.