Катерина Спарнс – Космическая оранжерея (страница 5)

– Не каждый же день нелегальных детей находим.

– Да… Но я хотел сказать, что и среди присоединенных бывают приличные экземпляры. А остальные со временем привыкнут. А до тех пор у нас будет работа. Давай ешь, Виси, я тебя заговорил.

Лейтенант рассеянно кивнул и вернулся к еде. Эмур, который закончил с завтраком, сидел напротив и смотрел на него внимательно, но больше не заводил разговор, чтобы не отвлекать.

Они вместе вышли из столовой.

– Ну что, Виси, сегодня полдня плюс завтра сутки разрешаю тебе не присутствовать на базе, – Эмур поправил складку на воротнике его комбинезона, – Насчет послезавтра пока не знаю, но, если все будет спокойно и тебе понадобится, тоже отпущу.

Тот посмотрел ему в глаза.

– Спасибо. Я тебя не просил, но правда спасибо.

Капитан ухмыльнулся.

– Я все понимаю. Что поделать, раз твоя девушка из гражданских. Даю тебе свободное время, распорядись им разумно.

Виас коротко кивнул по протоколу, и в следующий раз они встретились на построении через двое суток.

Функция социального работника в Лиге была незаметной, но непростой, требующей солидного образования и редких душевных качеств. Юст, человек, гражданин А‑567485, был счастливым обладателем того и другого.

С профессией он определился, как и полагалось, перед старшей ступенью Школы. Тема выбора пути рано становилась животрепещущей, потому что этот выбор определял всю жизнь, как правило навсегда. Ученики непрерывно обсуждали друг с другом и с личными психотерапевтами свои размышления, сомнения, и пытались узнать как можно больше нюансов. Контуры того, кем станет в будущем каждый, начинали вырисовываться рано.

Юст любил работу с информацией, был готов читать и смотреть все, к чему Помощник разрешал доступ, но особенно он увлекался организацией общества. Ему казалось, что, если он как следует изучит все процессы и закономерности взаимодействия граждан, то сможет сделать так, что конфликты на присоединенных территориях исчезнут, и все станут счастливы. Поэтому выбор социологии оказался для него очевидным и естественным. Он специализировался, как и хотел, именно в межвидовом взаимодействии и выстраивании общественных связей.

Его зоной ответственности была успешная интеграция в общество каждого очередного разумного вида, присоединенного к Лиге Содружества. Институт социологии насчитывал тысячи сотрудников – представителей всех видов, населяющих Лигу. Филиалы базировались на всех планетах. Часть социологов, как Юст, были урожденными гражданами, другие освоили новую профессию после того, как их планета вошла в состав Содружества. Найм – или вербовка? – таких специалистов начиналась задолго до завершения дипломатических процедур по присоединению. Иногда присоединение происходило мирным путем по обоюдному согласию, иногда военным, но итог был одинаковым: очередная планета отдавала свои ресурсы в распоряжение Правительства Лиги, и очередной разумный вид становился украшением оранжереи, как поэтично называл гражданское сообщество Помощник. Он управлял этой оранжереей, бережно переносил в нее очередные драгоценные цветочки и обеспечивал их приживаемость. Руками Юста и его коллег. Социология была тихой силой, которой зачастую удавалось больше, чем Патрулю с его смертоносным оружием.

В этот день Юст совмещал приятное с полезным: он был в гостях у друзей, интеллигентной пары морбитов, и заодно пользовался случаем обсудить рабочие вопросы. Он познакомился с ними когда‑то давно по долгу службы, и до сих пор они нередко помогали ему, объясняя многие нюансы, связанные с жизнью их народа. Но уже давно их связывала не только работа, но и настоящая душевная привязанность.

Аг и Юна, зарегистрированная пара, были архитекторами, с высочайшей квалификацией и широкой зоной ответственности. Они всю жизнь работали над тем, чтобы сделать пространство Арильфиса удобным и комфортным. Благодаря этой теме когда‑то давно с ними и познакомился Юст, потому что рабочие проекты архитекторов часто пересекались с проектами социологов. В случае Ага и Юны инстинкты всегда безропотно уступали первенство интеллекту. Также они, в отличие от большинства соотечественников, хорошо одевались и ухаживали за внешностью. Словом, это были достойнейшие представители своего вида.

Трое пили чай из традиционных для морбитов растений (которые специально были привезены Помощником с их родной планеты и культивировались, чтобы дать гражданам возможность сохранять их идентичность) и разговаривали о том, о сем, когда раздались первые звуки уличных беспорядков.

Юст прислушался, непонимающим взглядом посмотрев на друзей.

– Что происходит?

Аг и Юна переглянулись. Их эмоции практически не отражались на лицах – за неимением такого количества мимических мышц, как у людей, – но по их поведению тому, кто общался с ними постоянно, было не сложно догадаться, о чем они думают. Юст нахмурился, встал и подошел к окну.

Аг тут же оказался рядом с ним и прикрыл отдернутую занавеску.

– Осторожно, Юстис.

В этот момент включилась система оповещения внутри дома.

– Внимание, всем гражданам необходимо срочно вернуться в квартиры. В ожидании дополнительного уведомления оставайтесь внутри помещений, выход на улицы запрещен, – сообщил спокойный женский голос, повторил эту информацию трижды и замолчал, с тем чтобы возобновить сообщения немного позже.

– Опять беспорядки, – взволнованно прошептал Юст, выглядывая из‑за занавески. С их стороны дома пока не было ничего видно, но шум слышался даже через наглухо закрытые окна. – Аг, вы знали?..

Тот не ответил, поэтому Юст обернулся к нему и снова спросил, ловя его взгляд; их глаза находились примерно на одном уровне, потому что один был высоким человеком, а второй морбитом среднего роста:

– Вы знали, что это готовится?

Тот отвернул голову, пряча свои темные узкие глаза без зрачков, полуприкрытые веками.

– Не задавай этот вопрос, Юстис.

Все они относились к мирному населению и ни у кого из них не было вживленных в глаза и в уши записывающих устройств, обязательных для патрульных, и являвшихся предметом роскоши для всех остальных. Но следящие устройства Помощника присутствовали во всех без исключения помещениях и общественных местах, и записи с них хранились бессрочно – вернее, никто, кроме самого Помощника, не знал, сколько времени они хранились, но никакие преступления не имели срока давности, и это было всем хорошо известно. Когда, как и зачем Помощник обращался к этим записям, тоже знал только он сам. Всеобъемлющий искусственный интеллект, фактически управлявший жизнью Лиги Содружества, был чем‑то второстепенным и несамостоятельным только в своем названии – это понимали все граждане, но никогда не говорили об этом вслух.

Юст огорченно вздохнул и снова обратился к окну.

Квартира располагалась на третьем этаже и выходила двумя широкими окнами на улицу, напротив был торговый центр со стеклянными витринами. Мгновение назад внизу было спокойно, но теперь обстановка изменилась. Появились протестующие, с десяток, лица закрыты – как будто им это поможет остаться неизвестными, недоуменно подумал Юст. В руках они держали металлические трубки и какое‑то оружие, судя по всему, самодельное огнестрельное. Только по росту можно было догадываться, к какому виду кто из них принадлежит. Юст рассматривал фигуры с внутренним смятением и трепетом. Эти забастовщики были наглядным свидетельством провала в работе социологов. Не должны граждане бастовать. Граждане вообще не должны быть недовольными, но иногда они почему‑то такими становились. Значит, государство не обеспечило им достаточно комфортную жизнь. Значит, работа многих специалистов оказалась бесполезной.

Между тем, темные фигуры энергично принялись громить витрины торгового центра. Звук бьющегося стекла и торжествующие крики проникали через шумоизоляцию квартиры. Нечасто можно было услышать в Арильфисе нечто подобное. Действия забастовщиков выглядели так глупо и бессмысленно, и все равно от зрелища невозможно было оторваться.

Когда на витрины обрушились первые удары железных прутьев, Юст услышал взволнованный вздох Юны. Его друзья стояли рядом с ним, также выглядывая через полуоткрытую занавеску.

– Юстис, это может быть опасно, – сказал ему Аг. – Давай отойдем от окна.

Но тот и не отошел, и не ответил. Он смотрел на происходящее, как завороженный, и чувствовал смятение и боль. Сердце щемило. Если бы Помощник не приказал всем оставаться внутри помещений, он, наверное, выбежал бы на улицу и постарался самостоятельно утихомирить мятежников.

Но реальная сила, способная их утихомирить, появилась очень быстро. Всего пара витрин осыпалась к тому моменту, когда на улице появились патрульные в песочного цвета форме с силовыми щитами и пистолетами наготове. Громко зазвучало объявление с дрона, призывающее забастовщиков бросить оружие и сдаться. Те, кто был ближе всех к патрульным, развернулись от витрин и бросились с металлическими прутьями на силовые щиты. Только безумцы могли так поступить – в следующее мгновение они превратились в кучки пепла на каменной дороге. Пистолеты патрульных генерировали высокоинтенсивную материю, которая сжигала любую органику дотла.

Юст охнул и отвернулся, закрыл лицо руками. Занавеска задернулась. Аг, воспользовавшись моментом, приобнял его за плечи и отвел вглубь комнаты.