Катерина Спарнс – Космическая оранжерея (страница 8)

– И зря, Эмур. Потому что я из тех, кто хорошо тебя понимает.

– Да. Это была шутка. Но я правда не знаю.

– Давай поступим так. Подумай о том, что конкретно заставляет тебя думать, что твоя жизнь – дерьмо. Может, это какие‑то мелочи, которые портят твой быт? Может, какие‑то неприятные для тебя повторяющиеся ситуации? Какие‑то обязанности? Последи за собой, заметь, что не нравится, и расскажи мне, хорошо?

– Хорошо, Арс. Но я не уверен, что это поможет. Потому что ощущение глобальное. Оно точно не из‑за того, что, например, еда пересолена или чего‑то подобного.

– Давай попробуем. Если не получится, будем думать дальше.

– Да, Арс.

– Хочешь еще о чем‑нибудь поговорить?

– Нет. Я могу идти?

– Да, Эмур. Удачи тебе. Помни, что я волнуюсь за тебя, береги себя и будь осторожен.

– Спасибо, – Эмур кивнул психотерапевту и вышел из переговорки.

Эмур и Идер шли по вечерним улицам Арильфиса. Несмотря на то, что это было их свободное время, оба были в форме – в одинаковых фиолетовых рубашках, куртках и брюках из легких тканей, и у каждого при себе стандартное оружие.

Базирование на планете, а не на космической станции, означало для патрульных не только еду получше, но и досуг поразнообразней. Им разрешалось проводить свободное время на территории города. Помощник в любом случае всегда следовал за ними, неосязаемо и невидимо. Он был в их глазах: хотя не смотрел непрерывно, но все увиденное фиксировалось и могло быть полностью восстановлено. Он был в их ушах: каждый произнесенный или услышанный звук записывался. Он безостановочно архивировал жизненные показатели с браслетов. Помощник присутствовал рядом в каждый миг. Они все время находились как бы в чутких объятиях искусственного интеллекта, которые тот ни на мгновение не ослаблял. Все граждане, а патрульные в особенности, фактически являлись его частью.

Друзья были равны по должности и званию – капитаны Патруля и командиры летных эскадрилий, служили под руководством одного офицера, часто виделись и много общались. Со временем они пережили вместе немало разного рода событий. Им нравилась компания друг друга, у них никогда не возникало поводов для серьезных конфликтов, и каждый этими отношениями дорожил, хотя они никогда не говорили об этом вслух.

Все виды удовольствий, законно доступных гражданам Лиги, на Арильфисе были в их распоряжении. Еда, легальные психотропные вещества, такие как алкоголь и курительные смеси, разнообразные зрелища и секс – все продавалось за деньги, в которых летчики не испытывали недостатка, так как деньги поступали на виртуальные счета исправно, а тратить было по большей части некогда и не на что – они жили на полном государственном обеспечении. Поэтому всем было известно, что Патруль во время отдыха не мелочится.

– Хватит бродить, Эм, – сказал Идер, когда они оказались рядом с большим двухэтажным зданием с непроницаемыми окнами, украшенным алыми и стальными панелями на стенах и заманчивыми вывесками, обещавшими любые развлечения. Яркое название на фасаде, «Три квадрата», было обыграно в геометрических декорациях. – Помнишь это место? Оно хорошее. Давай пока остановимся тут.

Его спутник равнодушно пожал плечами, и они вошли в гостеприимно раскрывшиеся створки высоких дверей.

Это было злачное заведение, но оно выглядело чистым и опрятным, как офис. Небольшой холл скрывал от взгляда внутреннее пространство.

Хостес, изящный молодой человек в униформе под цвет интерьера, в котором преобладали черный и серый цвета с фрагментами красного, сразу же подошел к ним.

– Добро пожаловать, господа офицеры, – он заморгал, а затем прищурился, обнаружив тем самым, что считывает какую‑то информацию с линз. Интересно, подумал Эмур, сам он покупал эти линзы, или получил в подарок?

– Вы у нас уже не впервые и все знаете. Я могу только спросить, чего бы вы хотели сегодня?

Пилоты переглянулись, и Идер сделал приятелю приглашающий жест рукой, предоставляя возможность выбора.

– Нам обычный закрытый номер, – сказал Эмур.

– Вы желаете компанию? У нас свободны те, с кем вы были в прошлый раз, – сообщил хостес.

Проституция являлась в Лиге просто одной из профессий, настолько же уважаемой, как все прочие.

– Я желаю выпивку, – сказал Эмур. – Много и разную. И чтобы нас никто не беспокоил, вообще никто и что бы ни случилось.

Идер взглянул на него с любопытством, приподняв бровь, но тот сделал вид, что не заметил этого взгляда.

Хостес вновь прищурился, видимо, сверяясь с тем, что эти гости любят пить, или выбирая номер.

– Как скажете, капитан. Если прямо сейчас других пожеланий нет, идемте со мной, я вас провожу.

Они прошли за ним через полутемный внутренний холл, в центре которого стоял большой бар, по периметру сидели с десяток посетителей разных видов и полов. Они все воззрились на патрульных, и те тоже мельком скользнули по лицам, но знакомых не обнаружили. На двух уровнях по сторонам холла было множество дверей, ведущих в закрытые помещения. К одной из них хостес подвел друзей. За дверью оказалась маленькая комната без окон, но с большой видеопанелью на стене, сейчас совершенно темной. Мебели не было совершенно, и только у двери стоял сервировочный столик с десятком разных бутылок, несколькими разнокалиберными бокалами и формальными синтетическими закусками.

– Вам все нравится? – спросил их проводник с широкой улыбкой.

– Да, благодарю вас, Уинвер, – ответил Эмур, чуть задержавшись на нем взглядом – он также успел кое‑что узнать о собеседнике.

– В таком случае, желаю вам приятного отдыха. Хочу напомнить, что интеллектуальная система номера бережет вашу конфиденциальность. В случае малейших недопониманий с ее стороны, пожалуйста, в любой момент свяжитесь со мной, – с этим словами их сопровождающий лучезарно улыбнулся на прощание и ретировался.

– Диваны нам сделай, глубокие и мягкие, – сказал Эмур, как только дверь закрылась. – И больше ничего не надо.

Темный пластик, из которого состояли пол и стены комнаты, пришел в движение, и быстро принял форму мягкой мебели, очень удобной на вид, с широкими кушетками и высокими спинками.

Идер немедленно упал на одну из них навзничь.

– Как же иногда хорошо не напрягаться. Давай, выкладывай, что ты задумал, – обратился он к товарищу.

Эмур достал из внутреннего кармана куртки пакетик с желтоватым порошком и с улыбкой им помахал. Эффект был достигнут, Идер выглядел обескураженным.

– Ты где это взял и как протащил? А главное, зачем?

– Сам же говоришь, что хорошо иногда не напрягаться.

– Эми, ты правда веришь в конфиденциальность происходящего здесь?

– Нет конечно.

– А понимаешь последствия своих действий?

– Понимаю и несу за них полную ответственность, – ответил Эмур. Он перевез столик на середину комнаты и теперь стоял рядом и изучал бутылки, о чем‑то размышляя.

– У тебя появились инструменты влияния на социальный рейтинг?

– Мне безразличен социальный рейтинг, – сообщил Эмур, выбрав два бокала и две бутылки и начав процесс дозировки и смешивания. Он делал это уверенно, привычными точными движениями. Порошок хорошо растворялся в алкоголе. Идер, приподнявшись на локте, внимательно наблюдал за его действиями.

– Не переживай, Ид, – добавил он, когда необходимость в сосредоточенности исчезла. – Виноват буду только я. Я выманил тебя на прогулку, завел в закрытый номер, принес запрещенку и вынуждаю ее употребить. А главное, в первый раз, что ли? – он протянул ему бокал, со своим уселся напротив. – Давай, приятель, за нас и за Лигу.

Они выпили, какое‑то время молчали, прислушиваясь к ощущениям.

– Хорошая штука, да? – сказал Эмур, откидываясь и закрывая глаза.

– Да. Я даже сам не помню уже, когда ее доставал. С тобой никакой надобности. Но ты совсем не забивай на соцрейтинг, это неправильно.

– Ид, напоминаю, мы патрульные в Лиге Содружества. Я не жалуюсь, я сам выбирал профессию. Но мы объективно расходный материал. Ты всерьез строишь планы на будущее? Тут не знаешь, что, когда и с какой стороны прилетит.

–Это твои слова, Эм, или на тебя уже так подействовало? – сказал Идер после паузы.

– Если на меня подействовало, слова все равно мои. Может, тебе тоже поможет увидеть реальность такой, какая она есть. Полезно, хоть ненадолго.

Они помолчали.

– Как ты, Эм, живешь с такими мыслями, я совсем не понимаю. Ты ведь один из самых адекватных и разумных моих знакомых. Но иногда говоришь и делаешь вещи, которые из ряда вон. Что тебе твой пси отвечает на подобное, о соцрейтинге и прочем?

– Иногда замечания делает, вот как ты сейчас. Но редко. Я не обсуждаю с ним соцрейтинг.

Паузы между фразами удлинялись.

– Точно, с ним… Твой пси, это же по‑прежнему старикан с генеральской выправкой? – спросил Идер с ухмылкой.

Эмур приоткрыл глаза.

– Арс. Я его не менял. Как выбрал во втором возрасте, так и есть. Какой смысл выбирать другого?

– Тоскливо ведь общаться с одним и тем же. Он хоть у тебя внешне меняется?

– Одевается по‑разному. Может, стареет, – Эмур усмехнулся, – Я ведь вижу его часто, поэтому могу и не замечать.

– Я бы в депрессию с таким впал.

– Ну да, поэтому они все у тебя бабы одного типажа.

– Если поговорить не о чем, то хоть не зря время провел, – ровным голосом ответил Идер. Наркотик создавал иллюзию, что личность растворяется в окружающем мире, становится всем сразу. То, что могло задеть в обычном состоянии, под ним переставало иметь значение.