Катерина Спарнс – Космическая оранжерея (страница 2)

Пестрый разнокалиберный антигравитационный транспорт сновал между застройкой над самой землей. Для полетов выше домов требовались спецразрешения, которые никогда не выдавались частным лицам, поэтому патрульные летели в свободном пространстве.

Город простирался до горизонта.

При взгляде сверху на эту панораму Эмуру вспомнились социальные ролики, в которых граждане Лиги, послушные и благоразумные, сравнивались с прекрасными цветами в роскошной оранжерее, жизнь которых была счастливой, очень комфортной и беззаботной. Эти ролики ему очень нравились. Почему же, всегда думал он по дороге на подобные миссии, некоторые отказываются принять место и образ жизни, которые им предопределяют государство и рабочие союзы? Почему всегда находятся те, кто осмеливается не только быть недовольным, но и угрожать безопасности остальных?

Потому и существовал Патруль, главной задачей которого было оберегать покой. Эмур чувствовал гордость за свою причастность к чему‑то большому, в данный момент – к миссии защиты города от очередных недоумков, решивших посягнуть на его мир и благополучие.

– Как у тебя дела, Виси? – он мельком взглянул в лицо второму пилоту.

– Все хорошо, – живо откликнулся тот.

Виас был очень молодым человеком – если бы не форма, он сошел бы за несовершеннолетнего. Детскость подчеркивалась белой кожей, контрастирующей с чёрными кудрями, коротко остриженными, и большими глазами. Но внешность обманывала: несмотря на возраст, Виас был одним из лучших летчиков в эскадрилье.

– Как Дина? – теперь Эмур пристально смотрел на него.

Тот слегка усмехнулся – он по‑прежнему стеснялся разговоров о личной жизни, хотя это было необычно для взрослого гражданина Лиги, в которой даже секс в общественных местах не считался чем-то неприличным.

– Все в порядке у нее.

– Я вообще удивлен, что ты не отпросился в город. Поссорились, что ли?

– Нет, просто она до сегодняшнего утра была в отъезде из‑за работы, – теперь лейтенант отвечал, слегка отвернувшись, будто намекая, что разговор ему не нравится.

– Понятно.

Глиссер приближался к координатам миссии. Город внизу выглядел по‑прежнему безмятежно. Но искусственный интеллект, отправивший их сюда, не мог ошибаться в оценке вероятности начала беспорядков в девяносто восемь процентов. Только чудо могло повернуть события в сторону оставшихся на долю спокойствия двух процентов.

Столб черного дыма, показавшийся впереди, дал понять, что цель близко.

– Ничего себе, – пробормотал капитан. – Да там веселье в разгаре. Садиться будем вручную. Лейтенант, возьмите управление.

– Управление взял, – отозвался Виас. – Автопилот выключен.

Беспорядки, о вероятности которых искусственный интеллект заявлял в задании, успели не только начаться, но и набрать обороты. Территория района частично была залита огнем и дымом. Между домами хаотично метались разнообразные фигуры – всех трех разумных видов, населявших Арильфис. Многие из них носили защитные костюмы и огнеупорные скафандры. В ходу, как обычно, были огнеметы и гранатометы, самодельные или раздобытые на черном рынке. Все началось, похоже, считанные мгновения назад, но некоторые здания уже были повреждены. Тяжелая заградительная техника еще не подъехала. Дроны над толпой громким хором требовали прекратить беспорядки, особо меткие стрелки иногда их сбивали.

Забастовщики заметили глиссеры Патруля, но явно не планировали уступать им место для посадки. Наоборот, они собрались внизу более плотной толпой, кто‑то прицеливался, пара залпов разбилась о предусмотрительно включенное Виасом силовое поле, тряхнув летательный аппарат.

– Вот тупые ублюдки, – прокомментировал Эмур и обернулся к командиру наземников, сидевшему рядом с открытой кабиной пилотов:

– Скажешь им чего‑нибудь? А то мы можем и так сесть, вам будет меньше работы.

– Не надо, после может быть взыскание.

– Они нас уже сбить попытались, какое взыскание.

– Нет, давай их нежно упакуем. С минимальной прополкой. От Помощника не было задачи запугивать больше обычного.

Эмур подключил к панели управления его браслет. То был привычный, повторяющийся из раза в раз алгоритм. Командир наземников активировал громкоговорители глиссера и поднес браслет на запястье к губам:

– Граждане Лиги Содружества, Патруль приказывает вам бросить оружие и разойтись. Освободите место для посадки глиссеров, чтобы не пострадать. Повторяю, граждане Лиги Содружества, Патруль приказывает вам бросить оружие и разойтись…

Пилоты переглянулись, Эмур сделал лейтенанту жест рукой, и тот начал очень медленно снижаться, давая возможность всем, кто находился непосредственно под кораблем, уйти. Бастующие разбежались, прежде выстрелив в днище еще несколько раз. Но силовое поле было очень мощным, рассчитанным на гораздо более разрушительные атаки, и летательный аппарат только чуть покачивался, когда заряды растекались по его защите.

– Дай знать, если надо будет забрать вас в другом месте, нам не сложно, – сказал Эмур офицеру наземников. Пока, судя по происходившему за стеклами корабля, для этого предстояло как следует поработать.

– Хорошо.

Началась высадка десанта. Наземники быстро покинули глиссер, надев непроницаемые шлемы, держа пистолеты в готовности к стрельбе на поражение и раскрыв силовые щиты. Моментально построившись, они начали оттеснять толпу. Их песочного цвета огнеупорные, хорошо защищающие от всех возможных видов поражения костюмы быстро скрылись в дыму.

Эмур включил связь с подразделением – одна машина уже стояла рядом, остальные были где‑то неподалеку.

– Говорит капитан. Мы не знаем, что за оружие есть у протестующих, потому действуем каждый исходя из того, что видит. Если сможете прикрыть десант, сделайте это, но не рискуйте ни собой, ни техникой понапрасну.

Он отключил связь, и какое‑то время они через стекло глиссера молча смотрели на происходящее: дым, всполохи огня, зависающие над головами дроны и повторяющийся призыв искусственного интеллекта на универсальном языке Лиги: «Сограждане, просим вас прекратить беспорядки и не оказывать сопротивление Патрулю». Наземный десант теснил протестующих, но тех было очень много. Патрульные, как обычно, пытались подавить восстание с наименьшими потерями, поэтому операция затягивалась. Некоторые мятежники время от времени пробегали мимо глиссера. Стена дыма подступила уже вплотную, видимость ухудшилась. Но глиссер был хорошо защищен и обеспечивал безопасность находившимся внутри.

На периферии показались мощные аппараты, предназначенные для разнообразных хозяйственных работ, в том числе тушения пожаров. Благодаря своим размерам они были идеальными заграждениями и на спецоперациях встречались нередко. Бастующим теперь стало гораздо сложнее убежать. Толпу должны были скоро окончательно рассеять, пожары потушить, и тогда все закончится. На этот раз.

Пилоты в своих креслах молча ждали новостей, чтобы вновь начать действовать. Болтать уже не хотелось: несмотря на вынужденную паузу, обстановка была напряженной.

Вдруг Эмур произнес:

– Виси, посмотри туда, ты видишь то же, что я? Справа, – он показал рукой.

Второй пилот присмотрелся.

– Ух ты, ребенок?

Эмур хмыкнул.

– Я уж решил, что мне кажется.

На замусоренной дороге, рядом с горой хлама, сваленного сюда в попытке создать баррикаду, действительно копошился человеческий ребенок – маленький, в первом возрасте, еще нетвердо стоящий на ногах, одетый в запыленный светлый костюмчик. Он и передвигался на четвереньках, хотя иногда пытался встать. Это было жалкое и тревожное зрелище, ребенок выглядел совершенно одиноким. Казалось, он хочет отползти подальше от дыма и шума, но не понимает, куда, и полностью дезориентирован.

Пилоты смотрели на него как на диковинку.

– Кажется, с ним никого нет, – сказал наконец Эмур, поднимаясь с кресла. – Убьют его там, просто не заметят, еще и техника подошла. Пойду заберу.

– Давай лучше я? – отозвался Виас.

– Я заметил, я и схожу, – Эмур хлопнул его по плечу, надел шлем, вынул из кобуры пистолет, приведя его в боеготовность, и вышел из глиссера.

Обстановка снаружи контрастировала со спокойной безопасностью летательного аппарата. Здесь было шумно и удушливо. Дым горящих баррикад сильно ограничивал обзор, и, стоя на земле, ребенка можно было найти, только ориентируясь по направлению. Гул двигателей огромных хозяйственных машин, ползущих к эпицентру событий, фоном звучал вокруг.

Очередной выстрел разбился о силовой щит глиссера. Эмур отпрянул, пригнулся, укрылся за выступом корабля. Стрелка не было видно. Но тот обнаружил себя, выстрелив еще раз.

Ребенок ползал где‑то совсем рядом, но выйти к нему означало оказаться в зоне поражения.

Эмур включил громкоговоритель в шлеме.

– Приказываю вам бросить оружие и выйти с поднятыми руками. Повторяю, приказываю бросить оружие и выйти с поднятыми руками.

Еще два выстрела. Эмур чуть переместился вперед, по‑прежнему прячась за глиссером и пытаясь разглядеть стрелка – тот, похоже, был один. Фиолетовая униформа летчика делала его чрезвычайно заметным: ее цвет предназначался, чтобы облегчить поиски пилотов на любой местности, а вовсе не для боя на поверхности.

– Виси, ты его видишь? – спросил Эмур, переключив канал связи.

– Один раз увидел, – ответил лейтенант, его голос сбивался от волнения. – Судя по росту, морбит. Прямо перед кораблем баррикада, вроде бы за ее высокой частью. Если ударить из глиссера, ему конец, но боюсь ребенка накроет тоже.