Катерина Снежная – Улица свежего хлеба (страница 5)

Тимур прижал ладонь к её животу, чувствуя дрожь:

– Теперь ты платишь телом.

В её голове пронеслось: "Ты не можешь просто взять и изменить это сейчас!" – но слова застряли в горле. Вместо них – только предательский румянец, разлившийся по щекам.

– Ты слышала себя? – его пальцы прочертили по её внутренней поверхности бедра, оставляя невидимые ожоги.

Забава закрыла глаза, но её бёдра предательски приподнялись, подставляя себя.

– Не надо… – её шёпот растворился в воздухе, когда его язык коснулся её киски – медленно, как следователь, изучающий улику.

Первый круг. Второй. Она вцепилась в его волосы, разрываясь между отталкиванием и притяжением.

– Ах… чёрт… – её голос сорвался, когда он втянул клитор в рот, сжимая губами.

Тимур отпустил его с мокрым звуком, рассмеялся – вибрация его голоса отдалась в её плоти. Его руки крепко держали её за талию, не позволяя убежать, пока он пил её, как нектар.

– Развернись… – его голос просквозило лезвием по обнажённым нервам.

Забава вздрогнула, пальцы вгрызаясь в кожаную обивку, выдавливая из неё слепки своих ногтей.

"Вырваться. Сейчас. Сейчас же" – но мышцы окаменели, предательски выгибая спину в немой мольбе.

Тимур хлёстко шлёпнул по трепещущей плоти – не боль, а позорное клеймо.

– Раскройся… – его пальцы вскрыли её, как конверт с постыдным письмом, обнажая алую, пульсирующую мякоть.

Она закусила губу, когда его язык прочертил по шелковистому внутреннему бедру – медлительно, мучительно, как пытка сладким ядом.

Его язык прочертил по внутренней поверхности бедра – горячий, влажный след, будто раскалённый нож по маслу. Зубы впились в нежную кожу, оставляя чёткие отметины. Она вздрогнула, но не отпрянула – её тело замерло в ожидании, предательски затаив дыхание.

"Оттолкни его. Сейчас же" – но мышцы не слушались, напрягаясь в предвкушении.

Тимур прижался сзади, его грудь прилипла к её спине, жаркая и тяжёлая. Руки обхватили талию, приковывая к себе.

– Ты готова? – его шёпот проскреб по нервам, а твёрдый член упёрся между ягодиц, нагло напоминая о своём присутствии.

Она зажмурилась, но её бёдра предательски приподнялись, умоляя о большем.

Её веки упали, но даже в темноте она видела – его член, скользящий между её ягодиц, тяжёлый и наглый, как невыплаченный долг.

– Расслабься… – его голос проплыл по её коже, как коньяк по стенке бокала – медленно, неотвратимо.

Он вошёл неспешно – так мучительно медленно, что каждый сантиметр чувствовался как отдельное преступление. Её тело раскрывалось неохотно, но предательски принимало его.

Его ладони охватили грудь, пальцы играли с сосками, заставляя их твёрдеть от стыда и желания.

– Сейчас будет очень жёстко… – прошептал он горячим дыханием в ухо.

Она не успела сжать губы, как он вонзился – яростно, без спроса, будто взыскивая долг. Диван застонал в такт, кожа вспыхнула под его ладонью.

– Ты чувствуешь?.. – его голос прополз по позвоночнику, как лезвие по шелку.

Каждый толчок достигал глубин, которые не называли вслух. Её ногти впились в кожаную обивку, оставляя шрамы.

Резкий рывок за волосы – шея обнажилась, словно требуя поцелуя. Его зубы впились в пульсирующую вену, метя клеймом.

– Молчи… – ладонь заткнула рот, поглощая стоны.

Он выдернул член в последний момент – обжигающие струи брызнули на её спину, скатились по рыжим прядям, застыли липкими нитями между лопаток.

– Ох, детка… – Тимур провёл пальцем по её позвоночнику, собирая сперму, затем втёр её в её же кожу.

Забава лежала лицом вниз, тело дрожало мелкой дрожью перегретого двигателя. Между бёдер – липко, горячо, опустошённо. Его сперма медленно стекала по её спине, клейкая, неизбежная. Тимур откинулся, грудь поднималась от дыхания, но в глазах горел не насыщенный, новый голод. Он провёл пальцем по ней, собрал капли и втёр их в кожу, будто ставя печать.

– Ты думала, это конец? – его хриплый голос звучал как обещание. Пальцы сжали её подбородок, заставляя встретить взгляд. – Ты моя. И я найду тебя, где угодно.

Тишина.

Только прерывистое дыхание, только дрожь в раскрытых бёдрах.

Рыжие волосы прилипли к дивану, как пролитое вино.

– Я не хочу… – её шёпот сломался о влажную кожу. – Быть твоей.

Но тело – предательское тело – уже аркой подалось вперёд, обнажая покорный изгиб спины.

Тимур провёл ладонью по её мокрой щеке. Его пальцы лениво пробежали по её волосам, затем опустились ниже – звонкий шлёпок по заднице прозвучал без злобы.

– Не переживай. Это просто слабость. Ты – моя слабость.

Забава подтянула колени к груди, сперма засыхая полосами на её спине.

– Я не люблю тебя, – сказала она тихо, но в полутьме это прозвучало как приговор.

Он вдохнул глубже, выдыхая:

– Я знаю, – потянулся за рубашкой, смахивая с плеч капли её пота.

– Всего один раз. Сейчас мы уйдём, ты уволишься. Завтра подашь документы в академию.

Он замолчал, осознав горечь своих слов. Сколько лет он хотел её – не просто в постели, а всю. Но жизнь расставила всё по местам. Жить с не любимым человеком, это как каждый день есть черствый, каменный хлеб.

Тимур затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. В его взгляде читалась холодная ясность человека, переставшего обманывать себя.

"Желание и страх – вот что правит людьми. А в Забаве есть и то, и другое."

Он выполнит слово, данное её отчиму. Девчонка не пропадёт – он устроит её в академию, прикроет спину, сделает карьеру. Пусть даже она этого ненавидит. Пусть даже смотрит на него, как на палача.

"Ему не понять, как это бывает…"

Тимуру шёл четвёртый десяток, но годы его почти не тронули. Высокий, с широкими плечами, иссечёнными старыми шрамами. Чёрные волосы с проседью у висков всегда небрежно зачёсывались назад. Резкое скуластое лицо с пронзительными серыми глазами, видевшими слишком много. Взгляд выдавал холодный, расчётливый ум без намёка на иллюзии. Тело сохранило крепость – жилистое, без признаков возраста. Руки, избитые в драках, умели быть и неожиданно нежными.

Забава медленно поднялась с дивана, её движения были осторожными, будто каждое напоминало о только что пережитом. Она собрала разбросанную одежду, скользя взглядом по Тимуру, который стоял у окна, затягиваясь сигаретой. Его профиль в тусклом свете выглядел резким, почти вырезанным из камня – непроницаемым.

– Насчёт мамы и… – голос дрогнул, она не закончила.

Он повернул голову, дым струйкой вырвался из уголка рта. Сухо кивнул – один раз, коротко и твёрдо. В этом жесте было всё: "Не беспокойся. Всё уже решено."

Она замерла на секунду, затем порывисто отвернулась, натягивая блузку. Её пальцы дрожали, но не от страха – от чего-то другого, чего она сама не могла назвать. Может, от злости. Может, от стыда. А может, от понимания, что он действительно сдержит слово – даже если ей придётся ненавидеть его за это.

Тимур наблюдал, как девчонка одевается, его взгляд скользил по её спине, по следам, оставленным его руками.

Он знал, когда-нибудь всё поймет.

Глава 5

Стеклянные стены офиса компании "Дом на верхнем этаже открывали панораму старого Омска – купола церквей, черепичные крыши, плавный изгиб Иртыша, в котором отражалось низкое осеннее солнце. Алексей Скалов, положив ладони на холодный металл подоконника, всматривался в пейзаж, но мысли его были далеко – там, где чертежи будущего парка развлечений пересекались с контурами исторических зданий.

– Ты сегодня похож на Терминатора, – раздался за спиной лёгкий голос.

Снежана подошла бесшумно, как всегда. Маленькая, хрупкая, с кукольными чертами лица – она казалась не тем человеком, кто мог бы возглавить службу безопасности. Но стоило взглянуть в её холодные голубые глаза, как все сомнения исчезали.

– Решаешь, что снести, а что оставить? – она склонила голову, следуя за его взглядом.

Алексей молча сжал челюсть. Внизу, у подножия их небоскрёба, теснились старинные особняки – свидетели другого времени. Он чувствовал их почти физически – тяжёлый груз ответственности, который давил.

– Дружелюбие – не мой конёк. Есть новости?