Катерина Снежная – Улица свежего хлеба (страница 4)

– Клиенты не должны прикасаться, – она прерывается, словно натянутая струна перед тем, как лопнуть.

Тимур яростно прижимает девушку к себе, и она чувствует его твердь под тканью – наглую, требовательную. Его бёдра движутся похабно, нарочито, заставляя её содрогнуться. Она ненавидит его. Ненавидит, как её тело отвечает – ему.

Он скользит ниже, сжимая её аппетитные ягодицы, прижимая ещё ближе. Шёпот в ухо почти шелестит:

– Ты чувствуешь, как я тебя хочу? Как ты нравишься мне вот такая… беспомощная?

Забава зажмуривается, но её бёдра уже изменнически отвечают на его легкие толчки. Он наблюдает, как розовые губы слегка приоткрываются в немом желании, и его усмешка становится шире.

– Ты уже на полпути, – пальцем рисует вверх по ее животу, оставляя за собой горячий след, пока не останавливается у крючка бюстгальтера. – Может быть, ты доведешь меня до конца, если снимешь его?

Он расстегивает переднюю часть, и шелковистая ткань чуть приоткрывается, обнажая намек на кожу. Она делает вид, что сопротивляется, но ее руки сами тянутся за спину – неторопливо, томно, будто играя в игру.

– Нет, – голос звучит на выдохе, и в нем нет убедительности.

Она прижимается к нему, чувствуя, как горячее тело отвечает на каждый ласковый жест. Мужская усмешка становится еще шире, а потом резкий вздох, предательское движение бедер. Он не так контролирует ситуацию, как хотел бы.

Забава задерживает дыхание, от того, что губы Тимура прижимаются к её шее, горячие и влажные, а его дыхание – прерывистое, неровное – выдаёт, то что он уже на грани.

– Ты лжёшь, детка, – шёпот обжигает, калит тайное. – Твоё тело кричит правду. Ты хочешь этого. Хочешь меня.

Она стискивает зубы, но её бёдра сами ищут его, предательски мягкие, податливые. Внутри всё сжимается от желания, хотя разум яростно протестует. Нет, нет, нет… Но тело – о, тело – уже ответило.

Тимур чувствует накат волны от ее возбуждения, и сладкую предательскую влагу, и его усмешка становится ликующей.

Глава 4

Пальцы Тимура расстегнули крючки бюстгальтера с провокационной нарочитостью, словно разворачивали запретный подарок. Ткань соскользнула, обнажая грудь девушки, и его взгляд – горячий, тяжёлый – заставил соски налиться, будто те умоляли вместо хозяйки о прикосновении. Тимур не торопился, смаковал. Его губы скользнули по её шее, оставляя влажные следы, а зубы слегка впились в кожу. Почти прикоснулся к горящим соскам. Но нет…

Его ладони сжали её ягодицы, пальцы впились в плоть, притягивая так близко, что каждый толчок его бёдер через ткань заставлял Забаву вздрагивать. Она кусала губу, чтобы не застонать. Она почувствовала, как его член – твёрдый, горячий – давил на неё сквозь слои, и её бёдра сами предательски подались вперёд.

– Танцуй быстрее, – его выдох казался сорванным, сдавленным. Руки скользнули вверх, сжимая бока, смяли грудь, всё, что принадлежало ему сейчас. – Хочу чувствовать, как ты трёшься об меня…

Забава закрыла глаза. Бёдра повиновались, двигаясь в такт его желанию. Он видел. Видел всё. Ей хотелось кричать – от стыда, пока она двигалась, теряя контроль над собственным телом. Каждое касание, тихий стон, вырывавшийся против воли – всё принадлежало ему.

– Вот так… – шептал он, и её тело отвечало новой волной дрожи. – Ты создана для этого.

Она развернулась к нему спиной, мягкая попа сытно прижалась к его животу, будто оседлав. Дыхание его с каждым разом становилось тяжелее, горячее, а взгляд делался ненасытным, словно он готов был проглотить её целиком. Девушка провела руками по своей груди, сжимая её, и соски набухли ещё сильнее, предательски выдавая сочное возбуждение.

– Ты жёсткий. Миссия выполнена, – она постаралась прозвучать ровно, но все в ней говорило иначе – каждый жест, каждый вздох кричал о желании.

Она надеялась, что он не заметит?

Тимур усмехнулся и руками впился в её ягодицы, сжимая их почти болезненно. Коснулись губами уха, ласкающе поцеловал мочку, оттягивая с лёгкой болью.

– Не совсем. Этого недостаточно, – его колкий взгляд скользнул вниз, остановившись на груди, и в глазах вспыхнул знакомый ей огонь.

Прижал её к себе, заставив почувствовать всю могучую твёрдость. Горячий, ненасытный, требовательный – он не дал ей ни шанса на отступление.

Забава резко вскочила с его колен, её движения стали резкими, почти яростными. Внутри неё бушевала буря – тело горело от обольстительных прикосновений, а разум ненавидел себя за соблазн. Развернулась, прижавшись спиной к его груди, и тут же почувствовала, как мужское дыхание стало прерывистым. Чёрт, он был прав. Он всегда был прав.

Тимур знал её тело лучше, чем она сама, и использовал это безжалостно. Она села на его бедро, бёдра двигались навстречу с вызывающей притягательностью. Большие пальцы зацепились за тонкие кружева трусиков, стягивая те вниз. Каждое дразнящее движение было вызовом, каждое томное покачивание – насмешкой. "Пусть сдохнет от желания", – думала она, но её собственная кожа покрылась приятными мурашками.

"Доведи его до края… и брось", – шептала ей ярость. Тело предавало. Трусики соскользнули по ногам и упали на пол. Забава выгнулась, раззадоривая голой кожей, маня округлостью ягодиц. "Пусть сходит с ума. Пусть умрёт от желания…" ощущая как его пульсирующий член дёрнулся под ней, и её киска тут же наполнилась собственной влагой.

– Думаешь, этого хватит? – голос Тимура прорвался сквозь зубы, как пар из перегретого котла. Его ладони впились в её талию, прижимая так, что пуговицы пиджака оставили синяки на её коже.

– Ты же знаешь… – он дёрнул её к себе, и она ощутила его возбуждение – твёрдое, наглое, прожигающее ткань юбки.

Забава закусила губу. Ненавидела этот момент – когда её тело предательски отвечало ему.

– Хватит игр, – он перевернул её одним движением, прижав к стене. Дыхание Тимура обожгло шею: – Я вижу, как ты дрожишь.

Его пальцы прочертили кровавые дорожки по бёдрам, сжали грудь с жестокостью кузнечных тисков. Соски затвердели больно, будто он выжимал из них признание.

– Вот так лучше, – он прошептал ей в ухо, смех звучал как скрип ножа по стеклу.

Его губы приклеились к её шее – не поцелуй, а клеймо. Зубы вошли в кожу ровно настолько, чтобы оставить синяк завтра.

– Врёшь, – Тимур выдохнул слово прямо в пульсирующую вену. – Твоя спина выгнута, как у кошки в течке. Жаждешь.

Забава впилась ногтями в дверной косяк. Молчать. Но его пальцы – провокаторы, предатели – уже скользили по рёбрам её влагалища, будто считывали штрих-код её возбуждения.

– Не… – её голос сломался на полуслове, когда таз предательски дёрнулся навстречу его ладони.

Тимур зарычал от удовольствия, прижавшись раскалённым членом к её промежности:

– Твой клитор пульсирует у меня на конце. Хочешь, опишу подробнее?

Диван впился в её спину холодком. Тимур накрыл её телом, как тенью – тяжело, неотвратимо. Его глаза горели не страстью, а голодом, и Забава поняла: это не просто секс. Это поглощение.

– Ты уже мокрая, – прошептал он, пальцы врезаясь между её бёдер без предупреждения.

Она вздрогнула, но тело предало – тепло разлилось по жилам, сжатые мышцы сами разжались, приглашая.

– Не… трогай… – её голос сломался на полуслове, когда он прочертил пальцем по раскрывшемуся бутону.

Предательский стон. Предательский вздох. Её пальцы вцепились в его рубашку, не отталкивая, а притягивая.

– Враньё, – Тимур прикусил её нижнюю губу, чувствуя, как её бёдра дёргаются в такт его движениям.

– Ненавижу тебя… мм!.. – её стон растаял в душном воздухе, как коньячный пар над бокалом. Тимур усмехнулся, чувствуя, как её ногти вгрызаются ему в спину – ненависть и желание сплетались в один узел.

Он провёл языком по её ключице, медленно, как по лезвию ножа.

– Лжешь… – его палец вошёл глубже, раздвигая упрямые складки плоти. – Ты ненавидишь, как тебе это нравится.

Забава закинула голову назад, но тут же отвернулась – стыд липким потом выступил на шее.

– Прекрати… чёрт!.. – но её бёдра уже предательски поднимались навстречу.

Тимур прижал ладонь к её животу, фиксируя в неподвижности.

– Смотри, как принимаешь меня… – его пальцы блестели в тусклом свете, смешивая её влагу с его потом.

Его пальцы исследовали её, как вор – медленно, нагло, вычисляя слабые места. Каждая складка дрожала под прикосновением, капли стекали на кожу бёдер, оставляя предательские следы.

– Ты вся пульсируешь… – Тимур ввёл два пальца внутрь, и её тело сжалось вокруг них – горячее, бархатное, словно пыталось удержать.

Забава закинула голову назад, но тут же укусила губу.

– Н-нет… – её протест рассыпался, когда его большой палец нажал на клитор.

Предательский стон. Предательский толчок бёдер.

Тимур раздвинул её ноги шире, пригвоздив к дивану.

Тимур впился в её губы, как в добычу – его поцелуй был не лаской, а допросом с пристрастием. Язык грабительски проник внутрь, синхронно с пальцами, дёргавшими её влажные складки.

Она ударила его по плечу – слабо, лживо – и тут же выгнулась, предав себя собственным телом.

– Сделка? – он отстранился, оставляя её раздетой не только физически. Его палец прочертил по её щеке, собирая предательскую слезу. – Детка, ты только что подписала дополнение.

Забава отпрянула, но её спина уже упиралась в стену.

– Не… – её голос сорвался между страхом и возбуждением, как монета на ребре.