Катерина Снежная – Мой шейх 4 (страница 3)

— Я люблю тебя, — она вложила в эти слова всю свою душу. — И именно поэтому должна уйти.

Карим закрыл глаза, будто бы пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде стыла ледяная решимость. Он думал, что она вернется в Бултам.

— Хорошо. Иди. Но знай: я буду ждать. Сколько бы времени это ни заняло. И если ты не вернёшься… я сам найду тебя. Где бы ты ни была.

Ария кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она повернулась к двери, но на пороге остановилась, бросив последний взгляд на мужчину, который был для неё всем. Друг, враг, отец первенца, любовник, конкурент…

— Прощай, Карим.

Он шагнул к ней так стремительно, что она невольно вздрогнула. Его пальцы сомкнулись на её запястье — не грубо, твёрдо, не оставляя сомнений в серьёзности намерений.

— Останься. Хотя бы на...

В хриплом голосе звучала не просьба — приказ, от которого сердце сбилось с ритма. В глазах Карима горела та самая страсть, которую они так долго пытались скрыть за маской сдержанности. Он не отводил взгляда, пытаясь прочесть её ответ раньше, чем она его произнесёт.

Ария чувствовала, как внутри всё дрожит от противоречий. Одна ночь не решит их проблем, не разрушит стены, что воздвигли между ними обстоятельства. Но как же сильно хотелось забыться хотя бы на несколько часов в его объятиях…

Она не ответила. Не смогла. Лишь на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе ощутить тепло жаркой руки, запомнить сладостный миг — как ещё одно сокровище, которое унесёт с собой в неизвестность.

Мягко высвободила запястье и переступила порог.

Дверь закрылась, отрезая её от тепла, от страсти, от мужчины, любимого больше жизни. Карим остался в полумраке кабинета, сжимая в пальцах воздух там, где только что была её рука.

За окном догорал закат, бросая багровые отблески на лицо. Он знал: эта ночь станет самой длинной в его жизни. Но он ждал. Ждал, потому что только это и оставалось.

Дверь за ней закрылась так бесшумно, но все остальное эхом отозвалось в сердце, как последний удар колокола. Карим опустился в кресло, сжимая пальцы. На них ещё сохранился жасминовый аромат её волос.

Он знал: всё не конец. Это только начало пути, который предстоит пройти — порознь или вместе. Но он готов ждать. Готов бороться. Готов на всё — ради неё.

Где‑то там, в бескрайних коридорах, Ария уже двигалась навстречу своей судьбе, унося в сердце его имя и их общую боль. Карим ещё долго сидел в полумраке кабинета, глядя на угасающие отблески заката. В голове снова и снова прокручивались её слова: «Я всё ещё замужем. Ты пока нас не развёл». Фразы, брошенные почти вскользь, теперь жгли его сознание.

Он пронзительно двинулся, подошёл к столу и открыл ноутбук. На экране высветился черновик электронного документа — прошение о расторжении ее брака с Родом Страквиром. Подписать его пока он не смог. Не тогда, когда каждое воспоминание об Арии обжигало душу.

«Она права, — с горечью подумал он. — Пока мы оба связаны узами, наши встречи — провокация. Один неосторожный взгляд, одно лишнее слово — и слухи разнесутся по дворцу, по городу, по всему королевству».

Карим вернулся к окну. Внизу, во внутреннем дворе, уже зажглись фонари, их свет дрожал на ветру, словно пытаясь удержаться в наступающей тьме. Он представил, как Ария идёт по этим дорожкам — скрытая платком, незаметная в сумерках. Как останавливается у ворот, оборачивается… и исчезает.

В памяти всплыло лицо Сафири — напряжённая улыбка жены, осторожные прикосновения к округлившемуся животу. «Это твой ребёнок, Карим», — твердила она, но в её глазах читалась неуверенность, а в интонациях — фальшь.

Он знал: Сафири связана с родом Мактумов. И подозрения, что отцом нерождённого ребёнка может быть дальний родственник из этого клана, не оставляли его. Этот союз, заключённый по политическим соображениям, давно превратился в ловушку — для него, для неё, для всех.

— Бултам станет её крепостью, — прошептал он, сжимая кулаки. — Пока я не разрушу все преграды между нами.

Карим понимал: чтобы защитить Арию, нужно действовать в тени. Официально — он по‑прежнему муж Сафири, правитель, связанный долгом. Неофициально — он начнёт искать пути. Пути к свободе для них обоих.

Мысли вернулись к Роду Страквиру. Это было продуманным шагом: убрать потенциального соперника подальше, выиграть время. Но Род не так прост — его преданность сомнительна, а амбиции очевидны. Что, если он узнает правду? Что, если вернётся раньше срока?

Карим сел за стол, открыл документ на ноутбуке и наконец нажал кнопку «Подписать». Электронная подпись легла в файл — как первый шаг в лабиринте, где каждый поворот может привести либо к спасению, либо к гибели.

«Пусть остаётся в Бултаме, — решил он. — Там она в безопасности. Там я смогу следить за ней, не привлекая внимания. А когда придёт время… когда я разрублю все узлы, что нас опутывают, — она вернётся. Обязательно вернётся».

За окном ночь окончательно поглотила город. Карим выключил настольную лампу, но в его глазах ещё долго тлел неугасимый огонь — огонь надежды, который не смогли потушить ни обстоятельства, ни долг, ни сама судьба.

Тишину разорвал сдержанный стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Рамиль Маджахимов. В руках он держал планшет с документами и флешку‑накопитель.

— Шейх, — произнёс он ровным, почти бесстрастным тоном, но в глазах мелькнуло нечто неуловимое — то ли сочувствие, то ли предостережение. — Последние документы на подпись. Вероятно, на сегодня.

Карим обернулся. Взгляд его скользнул по строгому профилю Рамиля, по планшету в его руках — символу нескончаемых обязанностей, которые ждали своего часа. Всё это — стены, двери, цифровые документы — казалось насмешкой над тем, что только что произошло в этой комнате.

Он подошёл к столу, взял стилус. Взгляд упал на край шёлкового платка Арии, всё ещё лежавшего на столешнице. На мгновение пальцы дрогнули, но затем твёрдо сжали инструмент.

— Положи на стол, — голос звучал ровно, почти холодно. — Я ознакомлюсь.

Рамиль молча выполнил указание. Планшет лёг на полированную поверхность с тихим щелчком. Он не спешил уходить, замер в нескольких шагах, словно ожидая чего‑то. Возможно, вопроса. Возможно, приказа. Карим не смотрел на него. Взгляд был прикован к экрану планшета, но мысли витали далеко. Он понимал: Рамиль видел. Видел её уход, видел его состояние. В этом дворце ничто не оставалось незамеченным.

— Рамиль, — наконец произнёс он, не поднимая глаз, — ты видел, как она уезжала? Зауджа Страктвир… Она уже покинула дворец?

Глава 4

Сафири поправила шёлковый кафтан, глядя, как прислуга расставляет на низком столике серебряные чашки и изящную фарфоровую турку. Вечерний свет ламп мягко ложился на резные деревянные панели стен, придавая комнате уютное, почти интимное сияние.

Она глубоко вздохнула, ощущая тяжесть в пояснице — срок подходил к концу, и даже недолгая прогулка от спальни до гостиной давалась с трудом. Два посла Амина Мактума уже ждали, сдержанные, почтительные.

— Прошу прощения за столь поздний час, — её голос звучал не мягко, скорее печально. — Обстоятельства вынудили меня назначить встречу именно сейчас.

— Мы к вашим услугам, почтенная Сафири, — склонил голову старший из гостей, мужчина с проницательными карими глазами и аккуратно подстриженной бородой. — Любое время, которое вы находите удобным, для нас — честь.

Второй посол, молодой и статный, лишь молча кивнул, но в его взгляде читалось то же уважение.

Сафири жестом пригласила их к столику.

— Прежде чем перейти к делам, позвольте предложить вам кофе. Наш повар готовит его по особому рецепту — с кардамоном и щепоткой корицы.

Прислуга, бесшумно двигаясь, разлила ароматный напиток. Когда дверь за служанкой закрылась, Сафири на мгновение замерла, собираясь с духом.

— Почтенный Халид, — обратилась она к старшему послу, выбирая слова с осторожностью. — Мне нужна ваша помощь. Я должна передать письмо Амину, шейху вашего эмирата. Это крайне важно. И крайне опасно.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тихим шипением несгорающих углей в электрокамине.

— Вы понимаете, чем это грозит? — тихо спросил Халид. — Если ваш муж…

— Мой муж намерен со мной развестись, — перебила она, и голос её дрогнул. — Он уже трижды произнёс: «Я развожусь с тобой». Но центр Высшего исламского совета не поддерживает его решение. Кадим Джабраилов делает всё возможное, чтобы добиться расторжения брака.

Халид невольно вздрогнул, бросив взгляд на беременный живот Сафири.

— Но вы… вы носите наследника, — произнёс он с явным сочувствием.

— Это не меняет его намерений, — горько усмехнулась она. — И это ещё не всё. Я уже потеряла Галию. Её воспитывают отдельно от меня. — голос у нее сорвался, слёзы покатились по щекам. — Как мать, я разбита. Сердце разрывается каждый день.

Молодой посол не сдержал возгласа изумления. Халид побледнел.

— Это пока секрет, — прошептала Сафири, вытирая слёзы краем рукава. — Но всё уже происходит. Расскажите Амину… расскажите, как со мной здесь обращаются. У меня больше нет союзников. Никто не верит мне. Муж не доверяет. Я боюсь… боюсь, что меня ждёт изгнание или даже тюрьма.

Халид тихо отставил чашку. В его глазах читалась неприкрытая жалость и гнев.