Катерина Снежная – Мой шейх 4 (страница 2)

В воздухе витало напряжение, но теперь оно было другим — не враждебным, а скорее… ожидающим. Ария не могла понять, что это значит, но чувствовала, что сейчас начнётся что-то важное.

Карим выглядел измождённым. Глубокие тени под глазами, заострившиеся черты лица — горе оставило неизгладимый след на его благородных чертах. Как и Ария, он носил траур, но не только по обычаям — каждая линия его тела кричала о потере. Одежды, которые он обычно носил с достоинством шейха, сейчас казались слишком тяжёлыми для его ссутулившихся плеч.

Ария на мгновение замерла, впитывая каждую деталь его облика. Коротко остриженные чёрные кудри, которые обычно так красиво обрамляли его лицо, сейчас казались лишёнными жизни. Её взгляд скользнул ниже, к его рукам — обручальное кольцо исчезло, словно его никогда и не было.

В этот момент Карим поднялся из-за стола. Его движения были почти болезненными. Он подошёл к ней, и в его глазах она увидела ту же бездну горя, что терзала её собственное сердце. Горе матери, потерявшей ребёнка, горе отца, оплакивающего сына.

Секунда растянулась в вечность, прежде чем они оказались в объятиях друг друга. Ария прижалась к нему, как к единственному источнику тепла в этом ледяном мире. Его руки сомкнулись вокруг неё с такой силой, будто он боялся, что она пропадёт, растает в воздухе.

Она чувствовала, как колотится его сердце — так же бешено, как и её собственное. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, и Ария знала: он тоже страдает. Они оба потеряли своего сына, их маленького Адама, который никогда не станет взрослым.

— Прости меня… — прошептал Карим, уткнувшись в её волосы. Его голос дрожал, выдавая боль, которую он так долго скрывал. — Прости за всё. За то, что не смог защитить его. Не смог уберечь нас.

Ария зарылась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах — смесь сандала, кожи и чего-то неуловимо родного. Сейчас, в этот момент, не имело значения, что она чужая жена. Не имело значения их положение, их титулы, их обязательства. Имело значение только то, что они оба потеряли самое дорогое, что у них было.

Его объятия ощущались такими же отчаянными, какими были её собственные. Они держались друг за друга, как за спасательный круг в бушующем море горя, и в этих объятиях было всё: и боль потери, и надежда на то, что, возможно, они смогут найти путь друг к другу через эту тьму.

Ария подняла голову, борясь с подступившими слезами, и их взгляды встретились. В его глазах она увидела столько невысказанной боли, столько нежности и тоски, что сердце сжалось в сладкой муке. Их губы встретились в поцелуе, который родился сам по себе — без слов, без просьб, без вопросов.

Этот поцелуй был особенным. В нём не было ни горечи утраты, ни отчаянной страсти, ни желания утешить или быть утешённой. Он словно глоток свежего воздуха после долгого удушья, первый луч солнца после бесконечной ночи. Их губы двигались в медленном, почти благоговейном танце, делясь не словами, а чувствами, которые невозможно выразить иначе.

Ария ощутила, как по телу разливается тепло, как будто внутри зажегся маленький огонёк, согревающий измученную душу. Губы Карима были такими нежными, такими знакомыми, словно они целовались только вчера. Она ответила на поцелуй, потому что не могла поступить иначе. Потому что в этот момент всё остальное перестало иметь значение. Только он. Только она. Только их боль, которую они делили на двоих.

Родные руки скользнули по её спине, притягивая ближе, но не давя, не требуя большего. Этот поцелуй был чистым, искренним, исцеляющим. Он не залечил их раны, но дал надежду, что они смогут жить дальше, не теряя друг друга окончательно.

Время шло, и Ария почувствовала, как к ней возвращается осознание реальности. Она осторожно отстранилась, уткнувшись лбом в плечо Карима. Они оба знали, что этот момент не изменит их положения в обществе, не вернёт их сына…

— Скажи, что отпускаешь меня, — прошептала она, крепко обнимая Карима за торс и заглядывая в его глаза с нескрываемой мольбой. Её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. Она была готова бросить всё: свой прежний мир, мужа, даже поиски Мары — лишь бы он отпустил её.

Карим замер, вглядываясь в прекрасное лицо. В его глазах читалось непонимание и боль.

— Куда ты хочешь уйти? — тихо спросил он. — Твоё место здесь, рядом со мной. Не там, где твоя мать, не там, где твой муж. Здесь твой дом.

Его слова ударяли, били наотмашь. Она сжала кулаки, борясь с подступившим гневом. Как он мог не понимать? Как мог не видеть, что она задыхается в этих стенах, что её судьба давно предрешена другими людьми — теперь кем? Хатамом Яффе и Двадабром? Но она не могла рассказать ему об этом. Не могла раскрыть тайну, которая могла разрушить всё.

Сделав глубокий вдох, Ария заставила себя успокоиться. Она снова прижалась к нему, утыкаясь лицом в грудь Карима, надеясь, что он примет это за покорность.

Карим воспринял её действия именно так. Его руки крепче обняли её, а губы коснулись её волос.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и в голосе прозвучала такая нежность, что у неё защемило сердце. — Ты — моё всё.

Ария закрыла глаза, борясь с противоречивыми чувствами. Она тоже любила его, но знала, что их пути расходятся. И это знание причиняло нестерпимую боль.

— Прости меня, — произнесла она, с трудом преодолевая комок в горле. — Я не должна была говорить об этом.

Карим заметно расслабился, услышав её слова. Его объятия стали ещё крепче, почти болезненными. Он приподнял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть в глаза. Ария встретила его взгляд, и в этот момент её небесно-голубые глаза, обычно такие ясные и чистые, отражающие всю глубину душевной боли, стемнели.

Карим залюбовался её красотой — этими глазами, в которых читалась такая искренность и боль, этими чертами лица, которые он знал наизусть. Он видел в них отражение своей собственной души.

— Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом, — произнёс он, и его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась нежность. — Хотя бы ради нашего сына. Я не лгу тебе, не брошу и не отпущу. Никогда.

Слова тяжёлые и значимые повисли в воздухе. Ария чувствовала, как внутри неё борются противоречивые эмоции. С одной стороны, ей приятно слышать его обещания, знать, что она не одна в этом мире. С другой — она понимала, что это только усложняют её положение, делают выбор ещё более болезненным.

Она опустила глаза, не в силах выдерживать его пронзительный взгляд, в нем читалась такая надежда и такая боль. Карим же продолжал смотреть на неё, пытаясь прочитать все её мысли, разгадать тайны, которые она так старательно скрывала.

Глава 3

Ария неспешно отстранилась, стараясь не выдать внутренней бури. Её пальцы на мгновение задержались на рукаве Карима, пытаясь запомнить тепло кожи.

— Я тоже хочу быть честной, — прошептала она, подбирая слова с болезненной тщательностью. — Но есть вещи, о которых я не могу говорить. Не потому, что не доверяю тебе… а потому, что это может всё разрушить.

Карим нахмурился, в его глазах вспыхнул вопрос, но он сдержался. Вместо этого подошёл к окну, за которым раскинулся городской пейзаж — бескрайние здания, переливающиеся в лучах закатного солнца.

— Ты знаешь, что я никогда не стану требовать от тебя того, что причинит тебе боль, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но молчание… оно разъедает нас изнутри, как соль раны.

Ей хотелось обнять его, прижаться вновь к могучей груди, как они делали раньше, когда мир ещё не рухнул. Но теперь между ними выросла невидимая стена...

— Если бы я могла… — голос дрогнул. — Если бы всё было так просто.

Карим резко повернулся. В его взгляде читалась решимость, от которой у Арии сжалось сердце.

— Тогда давай убежим. Сегодня же. Бросим всё — дворцы, титулы, обязательства. Только ты и я. Мы можем все вернуть…

Его слова ударили, как бьет молния. На мгновение перед глазами вспыхнули картины: они вдвоём где‑то далеко, там, где никто не знает их имён, где можно просто жить, любить, дышать… Но тут же перед внутренним взором возникла Мара — её названная сестра, оставшаяся в неизвестности. Вопрос - живая или мертвая? Ария сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Не могу, — выдохнула она, и в этом «не могу» уместилась вся её боль, вся безысходность. — Есть вещи, которые я должна сделать. Люди, которых я должна спасти.

Он шагнул к ней, схватил за плечи, заставляя посмотреть в глаза.

— Кто? Кто важнее для тебя, чем мы?

Ария закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Она не могла сказать. Не могла открыть правду, потому что тогда он непременно бросится спасать их — и погибнет. А она не переживёт ещё одной потери. И предать его не может, как просили Хатам Яффе и Двадабр. А должна. Должна! Должна!!!

— Пожалуйста, — её голос звучал почти беззвучно. — Доверься мне. Я вернусь. Обязательно вернусь. Но сначала я должна закончить то, что начала. И не забывай, я все еще замужем. Ты пока нас не развел.

Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинцовое небо перед бурей. Карим разжал пальцы, отступая на шаг. В его глазах читалась не только боль — там плыли и злость, и непонимание, и страх.

— Ты говоришь «вернусь», но я чувствую, что ты прощаешься.

Ария вздрогнула. Он прав — в глубине души она уже знала, что их пути расходятся. Что эта встреча, этот поцелуй, эти объятия — возможно, последнее, что останется.