Катерина Снежная – Монстр (страница 1)

Катерина Снежная

Монстр

Глава 1

– Я правильно понимаю, что ты хочешь подложить меня под этого старика? – произношу я и тут же пугаюсь смысла своих слов.

– Не хочу, дочка, поверь мне, не хочу, – отец моментально опустил глаза в пол.

– Зачем ему жениться на мне? – выдыхаю, почти теряя сознание от внутреннего напряжения. – Разве он не может найти себе женщину для брака?

– Дочка, ему не нужна другая. Ему нужна ты…

– Но почему я? – голос дрожит, и я чувствую, как внутри всё сжимается от страха и непонимания. – Что ему вообще от меня надо?

Отец вздыхает, и я вижу, как его плечи слегка опускаются, как будто они несут невидимый груз.

– Это сложно объяснить, – наконец произносит он, избегая встречаться со мной взглядом. – У него есть свои причины. Поверь, я бы не стал просить тебя об этом, если бы не считал это необходимым.

– Необходимым для кого? – восклицаю я, стараясь удержать слёзы. – Для него? Для тебя? А как же я?

Он делает шаг ко мне, но я отступаю, не в силах принять его утешение.

– Дочка, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, – его голос становится тише, почти шёпотом. – Этот человек может обеспечить защиту и стабильность, которых у нас нет. Тебе.

Я закрываю глаза, пытаясь осознать услышанное. Слова отца беспощадным эхом разносятся в моей голове, но всё ещё не укладываются в ясную картину.

– Я не знаю, смогу ли я так, – шепчу я, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Он снова пытается заговорить, но я поднимаю руку, останавливая его.

Отец делает шаг вперёд, и я вижу, как его лицо меняется. В его глазах появляется сталь, а голос становится твёрже.

– Дочка, ты должна понять, что у нас нет выбора, – он говорит, а я слышу в его словах скрытую угрозу. – Если ты не согласишься, последствия могут быть серьёзными. Не только для тебя, но и для всей нашей семьи.

Я всхлипываю, не веря своим ушам. Как он может так говорить? Разве я не его дочь, разве он не должен защищать?

– Ты угрожаешь мне, папа? —я спрашиваю, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Я просто описываю реальность, факты, – отвечает он, и его голос звучит холодно. – Этот брак – шанс сохранить всё, что у нас есть. Без него мы можем всё потерять. Ты понимаешь?

Слёзы катились по моим щекам. Внутри всё разрывалось на части, будто кто-то методично рвёт страницы книги из жизни. Я не хочу жить в этом кошмаре, но выходов не оставалось – только стены-стены-стены, сжимающиеся с каждым днём. Передо мной выбор, который я не могу, не должна делать, и жизнь, которую не выбирала.

Аяз…

Это имя прокатывалось по коридорам власти ледяным эхом – предупреждение, зашифрованное в двух слогах. Одни шептались о его жестокости, другие – о гипнотической способности очаровывать даже тех, кого уже предал. Но правда была проще: за безупречными костюмами и обаянием улыбки скрывался ум, отточенный десятилетиями интриг, и душа, давно растерявшая остатки совести.

Его стиль был оружием: идеальные складки на пиджаке, часы, стоившие чьей-то жизни, взгляд, который буквально сканировал людей на слабости. Он не просил – он брал, и мир давно привык склоняться перед этим.

В бизнесе Аяз прославился тем, что выигрывал игры, о существовании которых другие даже не догадывались. Его риски называли безумными, пока он не пожинал результаты. А затем – лишь молчаливые взгляды и титул «безжалостного».

Но «безжалостный» – и это слишком мягко.

Он был катастрофой.

Я пытаюсь успокоиться и взять себя в руки, чтобы спросить то, что давно тревожит меня.

– Что у тебя с ним? – голос дрожит, но я стараюсь изъясняться чётко. – Может, если мы будем честны друг с другом, то сможем найти выход вместе.

Кабинет отца, всегда такой строгий и упорядоченный, сейчас казался чужим. Тяжёлые шторы отсекали дневной свет, оставляя только желтоватый отблеск настольной лампы. Отец сидел за массивным дубовым столом, его пальцы нервно постукивали по папке с документами. Я видела, как его челюсть напряглась, когда он услышал мой вопрос.

– Выход? – он поднял на меня тяжелый взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, чего раньше я не замечала – усталость.

– Ты думаешь, я не искал его все эти годы? – отозвался глухо, будто из-под толщи лет и невысказанных слов. Он отодвинул папку и провёл рукой по лицу, оставляя следы давнего напряжения. – Аяз… – произнёс это имя так, будто пробовал на вкус что-то горькое, – Он не тот, кем кажется.

Будто в комнате стало холоднее. Отец встал и подошёл к окну, спиной ко мне. Его плечи, всегда такие прямые, сейчас выглядели согнувшимися под невидимым грузом.

– И ты права… – он вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, как будто собирался с мыслями, но затем отдёрнул мою руку.

– Ты не понимаешь, в какую игру мы ввязались, – резко бросает он, и я чувствую, как отчаяние нарастает. – Я не могу рассказать тебе всего, это слишком опасно. Просто поверь мне, я стараюсь как лучше.

– Нет. Не лучше!

Его глаза блестят от сдерживаемых эмоций, но он пытается держать себя в руках.

– Ты думаешь, можешь всё решить? – он перешел на крик. – Это не та ситуация, где можно легко поговорить и всё уладить. У него есть власть, и он не остановится ни перед чем.

Я отступаю, ошеломлённая гневом и безысходностью.

– Пап, я просто хочу помочь, – стихаю, стараясь успокоиться. – Я знаю, что все сложно, но мы можем что-то придумать. Мы должны попробовать.

– Он держит меня за горло, – продолжает отец, голос неожиданно падает, становится штилем. – У него есть информация, которая может уничтожить мой бизнес и семью. Все! Я не знаю, как с этим бороться. А хочу защитить тебя и всех нас.

Я делаю шаг вперёд и беру отца за руку, стараясь дать поддержку.

– Мы найдём выход, пап, – пытаюсь верить в собственные слова. – Мы должны быть вместе, и тогда у нас получится. Давай попробуем ещё раз, уже вместе.

Отец смотрит твёрдо, но я вижу, как его глаза наливаются скорбью.

– Никакого мы выхода не найдём, – говорит с тяжестью в голосе. – Иди собирать вещи. Через три часа приедет машина, и тебя заберут.

Мир вокруг рушится, и я не могу поверить в то, что слышу. Слёзы наворачиваются на глаза, и внутри всё кричит от протеста.

– Нет…Я не могу так! Это неправильно!

Обхватываю себя руками, как будто пытаюсь защититься от ненормальной реальности. Отец продолжает стоять на своём, его решимость кажется непреклонной, а я не готова сдаваться.

– Пап, пожалуйста, – еще надеясь достучаться до его сердца. – Мы должны что-то придумать. Я не могу просто вот так.

Слёзы текут, и я больше не могу сдерживаться. В отчаянии падаю на колени перед отцом, обхватываю его ноги, как будто они единственное, что может удержать в прежнем мире.

– Пап, пожалуйста, умоляю, – моё сердце разрывается от боли. – Не делай этого. Мы должны найти выход. Я сделаю всё, все! Все, что скажешь, только не отправляй к нему. Не надо!

– Хватит, – обрывает он, глядя на меня с предательским раздражением. – Дочка, ты не понимаешь, как всё серьёзно! Я не могу изменить ничего.

Я сжимаю его ноги крепче, чувствую, как надежда перерастает в бесконтрольный гнев. Как он может быть таким черствым? Как не видит, это же разрушит меня?

– Ты не хочешь слушать! – кричу я, голос сорван от слёз и ярости. – Ты оставляешь меня одну в этом, ему, а потом говоришь, что всё ради безопасности?! Это же неправда! Ложь! ЛОЖЬ…

В его глазах мелькает тень гнева, он старается сдерживаться.

– Я делаю это не ради себя, – говорит с трудом, голос рвется от напряжения. – Это единственный способ защитить всех. Тебя!

Его слова звучат как приговор, и надежда окончательно ускользает. Умирает. Я не могу сдаться, не могу поверить, что он действительно все решил. Что-то рушится внутри… что-то…

Глава 2

Тусклый свет лампочки мерцал, отбрасывая дрожащие тени на сырые стены подвала. Аяз стоял неподвижно, его безупречный вид резко контрастировал с грязным полом. Он снимал перчатки, пальцы в белом резине скользили по коже с почти ласковым вниманием. Его брат Глеб, более грубый, с налитыми кровью глазами, нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в кулаке окровавленную тряпку.

– Ну что, дружище… – голос Аяза звучал мягко, почти тепло, будто он обращался к старому приятелю, а не к избитому пленнику. Он аккуратно сложил перчатки на ржавый столик.

Связанный человек дёрнулся, когда Аяз провёл пальцем по его разбитой губе, собирая каплю крови. Он замер, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

– Ты знаешь, зачем ты здесь? – Аяз наклонился ближе, его дыхание пахло дорогим коньяком и мятой.

В центре комнаты на стуле сидел связанный человек, на его лице виднелись следы побоев: синяки темнели под глазами, губы были разбиты, а из уголка рта стекала тонкая струйка засохшей крови. Его дыхание было прерывистым, а взгляд, полный ужаса, метался по комнате, словно ища спасение. Каждое движение причиняло ему боль, и он едва мог поднять голову, чтобы посмотреть на своих мучителей. Синяки и ссадины покрывали его руки и шею, свидетельствуя о жестоком обращении, которое он испытывал.

Аяз, высокий и внушающий страх своей мощной, грозной уверенностью, неторопливо подошёл ближе, и его тяжелые шаги отдавались эхом в тишине. Глеб, его верный помощник, стоял неподалёку, держа в руках небольшую металлическую коробку с инструментами, которые могли заставить любого говорить.