Катерина Ромм – По краю земли (страница 82)
Он опустил письмо и только тогда заметил, что плачет. Да что с ним такое, в самом деле?! Ведь у Венды всё наладилось и впереди целая жизнь. Тогда почему у него на душе столько мутной, вязкой тревоги? Почему страшно выпустить из рук эти листы, словно они – последняя ниточка, которая связывает его с Вендой, последняя возможность до неё докричаться?
– Ты сделал выбор, – раздался скрипучий голос из темноты.
Айлек обернулся. Через узкий проход в пещеру протиснулся Атлас. Он прошёл к самому краю, откуда до водопада оставалось не больше метра, и кристаллики воды тут же рассыпались на жидкой бороде и утонувшем в морщинах лице.
– Мы делаем выбор каждый день, – ответил Айлек. – Разве нельзя завтра выбрать что‐то другое?
– Новый выбор не отменит предыдущий. Иные вещи нельзя обратить вспять, – сказал Атлас так тихо, что Айлек с трудом разобрал его слова за шумом потока.
Желтоватые листы дрожали в руке.
– Вы не подскажете мне, что будет с Вендой? – Айлек поднялся и приблизился к Атласу. – У меня словно бы какое‐то предчувствие, но… я не уверен.
– Ты уверен, – отозвался Атлас. – Мы уже говорили: ты видишь вариации. События, которые ещё не случились. События, которые не произойдут никогда.
Айлек посмотрел на водопад, с лёгкостью проникая взглядом вглубь и дальше, за пелену воды. Его предчувствия – это вариации? Возможно. «Между нами есть связь, которая усиливается на расстоянии, – подумал он. – Когда всё материальное, всё физическое отринуто – остаётся она».
– То, что сделано, уже нельзя обратить вспять. А то, что ещё предстоит… развилки, решения, дороги, по которым они пойдут. Со временем ты научишься видеть их чётче. Тогда тебе станет хуже и будет больше слёз. Но это тоже пройдёт. – Атлас немного помолчал и добавил: – Прошлое – научись отпускать его, Айлек. Иначе ты долго не выдержишь.
Айлек кивнул. Как зачарованный, вытянул руку и позволил потоку воздуха слизнуть письмо Венды с его ладони. На мгновение оно взлетело, словно птица, и тут же затерялось в сверкающих водах Орили.
– Я верю в тебя и в твой выбор, Венда, – прошептал Айлек. Почему‐то он был уверен, что она услышит: Ангел донесёт до неё и слова, и его любовь.
Он смотрел в водопад Орили, но видел нечто совсем иное. Даже не видел… ощущал. В общине будет короткое солнечное лето, а за ним, вероятно, придёт мягкая, тёплая зима. Ангел учит: будущее не предопределено и каждый сам в ответе за свою судьбу. Это верно. Но вариации, какой стороной судьба может повернуться, здесь и сейчас разворачивались на его глазах. Атлас уже не застанет осень – Айлек вздрогнул, когда поймал эту мысль, а старик лишь улыбнулся. Атлас не застанет ни осень, ни
– Атлас не может умереть, ведь он не человек, а лишь артефакт, – с усмешкой отозвался старик. – Уверен, что ты и так это понимаешь, Айлек. И наша помощь тебе ни к чему. Просто помни: мы не творим историю и не раздаём советы, а только оставляем подсказки – для самых внимательных и особенно для тех, кто того заслуживает.
– Но… как?
– Ты знаешь как. Ты только что это сделал.
Айлек снова уставился на водопад, в котором догорали искры от навеки пропавшего письма, и смущённо потёр лоб. Что такое вечность для бесконечного течения времени? Что, если однажды письмо проявится вновь, но уже в другом месте и в другой форме?
– Это… мы пишем королевскую книгу Амейнов, да? – неуверенно спросил он.
– Кто‐то же должен.
Атлас рядом с ним хрипло рассмеялся.
– И ещё кое-что, Айлек. Длани Ангела не существует. Передай им, если начнут искать. – Неожиданно тяжёлая рука Атласа легла на плечо травника. – Длань Ангела – это мы сами. И всё, что наше, теперь твоё. Забери бумагу, чернила, в каморке стоит нетронутая печатная машинка, если хочешь. Используй их по назначению.
– Спасибо… – растерянно отозвался Айлек и замолчал.
Вопросов было слишком много, чтобы успеть получить ответы хотя бы на малую часть. Нет, ему придётся искать ответы самостоятельно: высматривать их в движении частиц и в потоках энергии, питающей мир. Потому что это – его призвание. Потому что он – всего лишь артефакт.
Старый Атлас благосклонно кивнул, переступил с ноги на ногу и, с удивительной силой оттолкнувшись от камня, бросил своё древнее тело в воды Орили.
Post scriptum
α
Фелтон на коленях полз сквозь узкое пространство. Зажатый между крышей и деревянным полом, он чувствовал себя крайне некомфортно. Хорошо ещё, что не поленился откопать в шкафу старые штаны – в любых других ему было бы жалко елозить по пыльному чердаку.
Распахнутое окно светилось мягким оранжевым. Ну вот, уже рассвет, осталось каких‐то шесть часов до начала церемонии, а они маются ерундой!
Фелтон чихнул, платком смахнул с лица опилки и выбрался наружу. На узкой площадке, опоясывающей башню, его уже ждали двое. Прислонившись к синей черепице и обнявшись, они мечтательно таращились вдаль. Это было настолько очаровательно, что Фелтон не удержался от смеха.
Венда подвинулась, освобождая ему место, а Меркурус кинул толстый шерстяной плед. Предусмотрительно – в начале марта самая высокая башня королевского замка безжалостно продувалась со всех сторон.
– Обязательно сегодня? В такой час? Я надеялся выспаться, – проворчал Фелтон, хотя знал, что сопротивление бесполезно. Он опустился на деревянный настил рядом с Вендой, заслонил глаза и поглядел на солнце.
– Выспаться? Расскажи об этом своему младшему. – Венда рассмеялась и похлопала его по плечу.
Фелтон только фыркнул в ответ. На самом деле он не сердился – как он мог сердиться на неё в такой день, когда она сияла ярче, чем солнце? И Венда была права: его новорождённый сын пока что с одинаковым упоением предавался плачу и днём и ночью. Старшие близнецы – первые потеряшки, которых Фелтон взял под опеку, – вскакивали от шума и потом долго не могли уснуть. Так что синяки под глазами Фелтона появились явно не сегодня.
– А тут… смотри, как красиво! – Венда обвела рукой озеро, железнодорожный мост и лес на горизонте. – Ведь это наша традиция, Фелти, нельзя пропускать. Да, Марк?
Меркурус не отозвался. Он задумчиво поглаживал небритые щёки и смотрел на горизонт. Шейный платок развязался и посерел от чердачной пыли.
– Волнуешься из-за церемонии? – спросил Фелтон, и Марк кивнул.
– Эй, вы чего? – воскликнула Венда. – Не стоит так переживать, это же не ваша коронация.
Но Фелтон понимал Меркуруса. Ему тоже было немного тревожно. И не из-за смены власти: вряд ли в его жизни что‐то изменится в ближайшее время. Он и так уже возглавлял Совет магистров.
Забавно, что когда‐то больше всего на свете Фелтон мечтал быть хранителем Атласа всех времён. Он даже загадал это желание во время прыжка веры на водопаде Орили – вот только оно не сбылось. Фелтон тогда и представить себе не мог, что достигнет гораздо большего: став королевой и объединив два государства, Венда не пожелала управлять огромным Флориендейлом в одиночку и создала особую должность главы Совета. Так Фелтон из потеряшки в красной юбке и с рыжими локонами превратился в Первого магистра, всеми уважаемого господина Эдриана. Что ж, старик Лилаш никогда в нём не сомневался…
Очередной порыв ветра безжалостно хлестнул по лицу, и Фелтон поспешно поднял воротник сюртука до самой бороды. Под воротником скрывались легендарные бордовые шрамы, которыми пугали детей во Флоре, а может, и во всём королевстве. Мол, вот что бывает, когда принимаешь подарки от незнакомцев. Фелтон был рад, что его нечаянная глупость послужит другим предостережением. «Дядя со шрамом», – шептались за его спиной потеряшки, когда он объезжал новенькие детские дома с инспекцией, и Фелтон рассеянно улыбался.
– Ты слышал о пространственной дыре в Набреге, Фелтон? – вдруг подал голос Меркурус.
Фелтон поморщился.
– Конечно. Но никто не пострадал, если ты об этом.
– Да нет… – Марк покачал головой. – Просто спрашиваю себя: почему именно там так много случаев?
– За Пустынной полосой их тоже немало, – сказала Венда.
Они помолчали. Никто не понимал природу пространственных дыр, и даже объединённые силы магистров стихий пока что не могли с ними справиться. Первые дыры исчезали сами по себе, а редких людей, провалившихся с Поверхности, отправляли обратно через портал во Флоре, как это случилось с Алиной много лет назад. Но когда чужаков стало больше, Совет постановил, что это слишком опасно. Любой из них по возвращении мог выдать тайну о существовании иного мира; к тому же портал начал вести себя непредсказуемо. Его снова закрыли и спрятали.
Люди вынуждены были временно остаться во Флориендейле, до тех пор пока не будет найдено решение. В последнее время Фелтон едва справлялся со шквалом вопросов – кто они, как с ними быть, как с ними общаться? Уже два детских дома пришлось переоборудовать в приюты для беженцев. Фелтон не сомневался, что грядут трудные времена.