Катерина Ромм – По краю земли (страница 83)

– Рассвет новой эпохи! – наконец выдохнула Венда.

Солнце взошло: плавно оторвалось от собственного отражения в зеркале Занавеса и поплыло по небу. Ему предстоял долгий путь. И к концу этого пути, когда солнце закатится за Ангорские холмы и Гранитные горы на другом краю земли, у Флориендейла уже будет новая королева.

– Что ж, – Меркурус пружинисто поднялся и потянулся, – пора! Пойду разбужу Эстель.

– Для этого у неё есть гувернантки, – заметила Венда.

– Но они не заменят отца.

И он ускользнул с крыши, оставив королеву и Первого магистра любоваться восходом.

β

Белокаменный ансамбль с садами на крышах и синими башенками влюбил в себя Камилу с первого взгляда. Она никогда не собиралась там жить и не претендовала на место в «свите» – скорее наоборот, старалась избегать чрезмерного участия в делах королевы. И всё же ей нравилось наведываться в замок, по поводу и без. Когда Меркурус и Венда были в разъездах, Камила иногда взбиралась по старой лестнице и долго бродила в саду. Она чувствовала себя спокойнее, когда её не расспрашивали об этих прогулках.

Зачастую единственной спутницей Камилы становилась маленькая Эстель, если она не была занята уроками, музыкой или верховой ездой. Камила не знала, о чём разговаривать с девочкой, но та и не просила. Эстель со спокойным любопытством следовала за ней, иногда в открытую, а иногда – прячась за беседками и среди деревьев.

И хотя несколько лет назад Камила твёрдо сказала себе, что не примет титул магистра воздуха, всё же изменила решение, когда об этом попросила Эстель, а не Венда. Движение воздуха, его тонкая песнь волновали сердце Камилы уже давно – может быть, всегда? – и после стольких лет воздержания она больше не хотела сопротивляться зову. Она уступила.

На этот раз Камила не поднималась по лестнице, а ехала в замок с ветерком: по окружной дороге в роскошном крытом экипаже, который прислала за ней юная королева. Помимо Камилы, карета везла в гору два внушительных сундука с вещами. Камила сама поразилась тому, сколько вещей пряталось в закромах её крошечных флорийских комнат. Среди них почти не было одежды, в основном подарки: картины, вазы, безделушки от её учеников и Меркуруса.

Экипаж въехал на территорию через распахнутые ворота и цветочную арку, обогнул главное дворцовое здание и остановился перед лестницей из белого мрамора, широкой внизу и постепенно сужающейся кверху. Расторопная прислуга сразу же занялась её багажом, и Камила, неловко выбравшись из кареты – по недоразумению никто не подал ей руки, – направилась к подножию лестницы. Она была здесь уже тысячу раз, и этот визит, а точнее переезд, не требовал соблюдения протокола. Наверное, поэтому её никто не встречал.

Камила не расстроилась: так было даже лучше, всё меньше суеты. Она стала подниматься по лестнице и сразу приметила на средней площадке трёх молодых людей. Приглядевшись своими не самыми сильными глазами, Камила узнала двоих.

– Добрый вечер, леди Виллем! – приветливо кивнул ей Оливер Рэдмон, самый высокий из них, сын алилутского герцога. У него были удивительные серые глаза – пронзительные, с лёгкой голубизной, словно осколки льдинки. Глаза Камилы тоже были серые, и ей нравилось подмечать такие удивительные оттенки.

Другой знакомый Камиле юноша выглядел младше своих собеседников – его возраст выдавали мягкий овал лица и лёгкий румянец.

– Это мой хороший друг с юга, господин Осцельс Сэптен, – представил его Оливер, хотя в этом не было нужды.

Осцельс, очевидно, помнивший, что они с Камилой уже были представлены друг другу два дня назад на коронации Эстель, замялся, опустил глаза и покраснел. Юноша носил очки и прятал руки. Камила хорошо запомнила его на балу благодаря низкому приятному тембру, хотя в тот вечер ей представили так много новых лиц, что она сразу же сбилась со счёта.

– …а это его приятель, барон Николас Корелл, – как ни в чём не бывало продолжил Оливер. – Осцельс, Нико – это леди Камила Виллем, близкая подруга коро… хм, то есть королевы-на-покое.

Камила взглянула на незнакомого ей мужчину, сдержанного и почти неподвижного, будто утёс, способный погасить любые волны. Его глаза были тёмно-карие, а волосы на вид жёсткие, как солома, с лёгкой рыжиной и чуть длиннее, чем полагалось по этикету. Впрочем, Камила и сама не слишком заботилась об этикете. Два дня назад Фелтон Эдриан даже сделал ей выговор, потому что она не согласовала свой наряд со службой протокола и единственная за их столом была не в голубом! Припомнив этот смехотворный случай, Камила тепло улыбнулась Николасу – и утёс тут же оттаял, поклонился и осторожно взял её руку в свою для поцелуя.

– Эти двое одержимы идеей познакомить меня с её величеством Эстель, – вздохнул Николас и закатил глаза. – А мою семью ведь даже на бал не позвали! Это неловко.

– Неловко, что не были приглашены вы, барон. Будет рада вам Эстель.

Молодой человек понравился Камиле. Спокойный, с хорошими манерами – но не манерный. Вместе они поднялись к парадным дверям, и, пока дворецкий решал, что ему делать с тремя молодцами, Камила проскользнула в соседнее помещение, прошла по длинному коридору и свернула в арку. Эстель заранее объяснила ей, куда идти.

В просторном атриуме со стеклянным потолком было тихо. Только едва различимо журчала вода в огромной чаше фонтана и в искусственных ручьях, протянувшихся через весь зал. Закованный в ажурные металлические шары вдоль стен, приглушённо хрустел огонь. Сплошь бело-розовые вишни склонили на плечи Камилы гибкие цветущие ветви, а миниатюрные кипарисы приветствовали её, стоя навытяжку, как на параде. Камила прошла мимо них, не без труда отыскав дорогу к фонтану в лабиринте из разноцветья клумб.

Наверняка Эстель уже сообщили о её прибытии и она появится с минуты на минуту. Камила бродила вокруг фонтана, то и дело поглядывая в сторону коридора. Но минуты шли, а ничего не происходило. Она уже погрела руки у пылающих сфер, послушала мелодичную песнь воды в изящной чаше и погладила тугие листья какой‐то пальмы, названия которой она не знала. Наконец ей стало скучно. Она запрокинула голову.

Свет лился в атриум сквозь десятки квадратных стёкол; по другую сторону простиралось бирюзовое небо – глубокое, вечное. В открытые окна проникал весенний воздух… Он искрился и звенел, будто натянутая стрела, подпевая воде в фонтане.

Камила глубоко вдохнула, вскинула руки к небу – и в ту же секунду что‐то дёрнуло её вверх и встряхнуло за шиворот, будто котёнка. Она непроизвольно зажмурилась, подобралась и упала на четвереньки; ладони пронзил холод каменных плит. Камила терпеливо поднялась с пола и потёрла колени. Она точно знала, что произошло: ей хотелось дотянуться до воздуха, но воздух не подчинялся кому попало – даже ей, хоть они и были близки. Эстель ещё не вложила в тело и дух Камилы силу кристалла, и воздух взбрыкнул, как норовистая лошадь под неопытным наездником.

Камила поклонилась и мысленно извинилась перед стихией. Она едва успела прийти в себя, как в коридоре послышались шаги – стук каблучков по гладким плитам коридора.

– Тётя Камила! – воскликнула Эстель, появляясь из-за поворота. – Здравствуйте!

Юная королева была сегодня необычайно мила: в лёгком голубом платье в пол с кружевами на рукавах, с убранными наверх жемчужными локонами и звенящими браслетами на запястьях. Браслеты из разноцветных камней, насколько Камила знала от Меркуруса, были подарком травников на коронацию. В руках Эстель сжимала толстый фолиант, обтянутый синей кожей.

– Вам нравится стихийный сад? – с волнением спросила девушка. – Я хочу его немного переделать и устроить здесь место отдыха для магистров стихий… Как вы думаете?..

– Прекрасная мысль, – согласилась Камила.

Щёки Эстель вспыхнули от удовольствия.

– Надо ещё поставить диванчики, столики и прочее… Я распоряжусь чуть позже. Думала, после коронации наконец появится время, а меня всё ещё продолжают поздравлять, представляете? И даже гости ходят… – Она закусила губу.

Камила подумала о трёх юношах, которые сейчас, вероятно, дожидались королевской аудиенции в одной из многочисленных гостиных, и не смогла сдержать улыбки.

– Я хотела представить вас Атласу всех времён прежде, чем передам силу кристалла. – Эстель посерьёзнела. – Мама говорит, иначе он наверняка предложит какую‐нибудь вариацию про воздух и новую должность. А мы ведь хотим, чтобы это было что‐то личное, что‐то для вас.

– Вариацию? – не поняла Камила.

– Вроде предсказания, – пояснила Эстель. – Хотя вариации не обязательно сбываются, вот в чём загвоздка… Даже не знаю, поймёте ли вы, – я заглянула в книгу после коронации в поисках напутствия, и там вообще какая‐то бессмыслица!

Эстель деловито огляделась в поисках места, куда можно было бы положить тяжёлый Атлас, но в атриуме были только кадки, огненные сферы да фонтан. Последний, впрочем, её вполне удовлетворил: пристроив книгу на край широкой чаши, девушка с готовностью кивнула Камиле.

– Что мне нужно делать? – спросила Камила, заглядывая под обложку. Атлас был полон историй.

– Просто полистайте страницы туда-сюда, попробуйте поймать это ощущение… ну, как у вас с воздухом, – сказала Эстель. – В какой‐то момент вы поймёте, что очередной текст – для вас. Не волнуйтесь! Все переживают, я тоже думала, что ничего не получится, но это чувство ни с чем не спутать.