Катерина Ромм – По краю земли (страница 57)
– Ну, как говорится… – Алина хмыкнула, –
Фраза казалась смутно знакомой – важной, но давно забытой отсылкой к чему‐то великому. Однако, сколько Деметрий ни крутил её в голове по дороге в Ориенталь, он так и не вспомнил. Это означало, что их пути с Поверхностным миром действительно разошлись. Разошлись давно, разошлись навсегда – и так было правильно.
Деметрий готов был вернуть Алину домой через портал и не жалел, что остаётся. Его дом и страна были здесь. Где‐то здесь была его дочь…
ιζ
В начале февраля, опередив календарь недели на две, пришла весна. Миражет со знанием дела заметила, что потом снег ещё вернётся, но «потом» – это очень далеко от «сейчас». Никто не верит в «потом», когда на улице звенит капель, снежное кружево искрится на солнце и тает чуть ли не на глазах, а в воздухе откровенно пахнет теплом. Меркурус развалился на скамейке под ласковыми лучами и, прищурившись, словно сытый и довольный кот, наблюдал за игрой детишек во дворе.
– Ещё не разбежались? – смешной выговор настиг его со спины, но Меркурус не обернулся. Только неспешно качнул головой.
– С чего им бежать‐то? Здесь у вас как в сказке.
– Как где?
Миражет обошла скамейку и пристроилась рядом, сложив полные белые руки на коленях. Яркий платок соскользнул с одного плеча, и Меркурус осторожно его поправил. Хозяйка гостиницы не возражала.
– Сказка. Это значит «история», «выдумка». Сказка для детей.
– Ах. Поняла.
Какое‐то время оба молчали. Меркурус почти задремал на солнце – он наслаждался покоем последних дней. Казалось, впервые за всю жизнь он позволил себе никуда не бежать, ничего не делать, даже не работать. Всё это ещё будет потом, а сейчас он устал и залечивал раны… Фелтон был в порядке, отец продолжал своё гнилое существование где‐то там в Набреге; никто не ждал его на почте, никто не удерживал в тюрьме. Наконец‐то можно было просто
– Я покажу тебе кое-что, мастер. – Голос Миражет едва пробился сквозь подкрадывающийся сон.
– Это вопрос?
Меркурус разлепил глаза и взглянул на девушку. Хозяйка сложила мягкие губы в загадочную улыбку. Она, скорее всего, была старше его, но вряд ли намного. Длинные огненные волосы Миражет сегодня собрала в толстую косу и обернула её вокруг головы – такая причёска взрослила.
– Идём!
Он пожал плечами.
Миражет на минуту подошла к детям – наверное, оставила какие‐то ценные наставления, – и кивнула Меркурусу, чтобы следовал за ней. Они вышли со двора на широкую дорогу и двинулись к центру Малакки. Дома с каждым шагом становились чуть ровнее и выше, и, когда деревня окончательно превратилась в город, пусть и мелкий, Миражет свернула с главной улицы в проулок. Некоторое время они петляли, зажатые с двух сторон серыми каменными зданиями, и Миражет объяснила, что в Малакке простаивает без дела мастерская – похоже, туда‐то они и направлялись. Меркурус, впрочем, понимал далеко не всё, что говорила девушка, и улавливал смысл через слово, а то и через два.
Венда как‐то рассказывала, что её отец много лет усиленно продвигал изучение флорийского языка в Ориендейле и наоборот. И вроде бы, если верить Венде, на севере он добился больших успехов. Действительно, почти все ориендельцы могли общаться с флорийцами на любопытной языковой смеси. Вот только произношение было ни к чёрту. За несколько недель Меркурус усвоил: местный диалект – всё равно что отдельный язык.
– Но почему мастерская не работает? Где ваш мастер? – спросил Меркурус, когда Миражет остановилась и потянула его за собой вверх по ступенькам. Прежде красивое крыльцо с резными перилами давно обветшало; перила шатались так, что девушка чуть не упала, понадеявшись на их прочность; благо Меркурус вовремя успел её подхватить.
– Ослеп, оглох, – сдувая выбившуюся прядь с лица, отозвалась Миражет. – Двешть лет не держал в руках инструменты.
– Двести?..
Миражет рассмеялась и начертила в воздухе цифры: двадцать. Пошарив в карманах платья, она вытащила серый ключ и покрутила его в древнем замке, но тот не поддавался.
– Подможи, – попросила девушка, отступая в сторону.
Мигом позабыв про больное плечо, Меркурус набросился на дверь с таким рвением, что дерево затрещало и наверняка бы проломилось, если бы дверь не распахнулась раньше. Он ввалился внутрь. Миражет мягко рассмеялась, вошла следом и чиркнула спичкой, зажигая свечу.
Внутри оказалось неожиданно тепло. Наверное, кто‐то жил на других этажах и протапливал дом. Меркурус огляделся, при слабом свете подмечая столы и разбросанные инструменты; старый слепой мастер, вероятно, был не в состоянии содержать рабочие поверхности в порядке. Сюда бы Дариана с его ящичками по категориям!.. Меркурус ухмыльнулся и прошёл дальше. В соседней комнате его тусклыми заслонками встретили две печи, а вокруг них каруселью расположились странные станки, про которые Меркурус не сразу смог бы сказать, для чего они нужны. Наверное, устарели – всё‐таки двадцать лет прошло. Меркуруса тогда ещё и на свете не было.
– Нравится? – пропела Миражет, обводя свечой пыльное помещение. – Тебе здесь… занятно?
– Занятно, – не стал отрицать Меркурус. – Шикарно, я бы сказал. Но зачем ты мне всё это показываешь?
Она снисходительно улыбнулась, как будто он был одним из её малышей и спросил, почему нужно есть кашу. Зелёные глаза с нежным прищуром заставили Меркуруса застыть посреди комнаты. Девушка поставила свечу на ближайший стол и подошла ближе. Плавно вскинула руки, словно расправила крылья, и коснулась его жёсткой бороды.
– Я могу поговорить, и мастерская станет твоей.
Горячие пальцы пахли воском и ягодами. Очертив контуры бороды, они скользнули ниже, по шее Меркуруса к его груди. Он невольно подался вперёд.
– Зачем?..
– Хочу, чтобы ты остался. А ты… хочешь?
Меркурус меньше всего ожидал такого предложения. Какой дурак откажется от собственной мастерской? Тем более в его положении, после всех мучений и поисков! Да, это не Флора, конечно, а всего лишь Малакка в Ориендейле. И всё‐таки предложение было чертовски привлекательным. Почти таким же привлекательным, как Миражет… Но почему он? Она наверняка могла выбрать любого в этом городе или даже в целом округе!
Однако он не собирался задавать эти вопросы вслух. Если ей так хочется – пожалуйста. Меркурус молча притянул Миражет к себе, нащупал гребешок и ленты и осторожно вытянул их из причёски. Свеча ровно горела на столе, придавая раскрасневшимся щекам и рыжим волосам Миражет огненное очарование. Он смотрел ей прямо в глаза, без улыбки, и спокойно расплетал длинную косу.
– Дело не в мастерской. Ты ведь нарочно увела меня подальше от детей, – тихо сказал Меркурус, – и моих друзей.
Она играла с ним с самого начала, а он понял это только сейчас. Ну что ж, хорошо. Он тоже кое-что умеет.
Меркурус бросил косу и отстранился. Миражет шагнула к нему, но он снова отступил назад. Её длинные ресницы трепетали, руки теребили рукава платья. Какая нетерпеливая…
– Повернись, – сказал Меркурус.
Он дождался, пока она подчинится, и приблизился со спины. Вдохнул запах волос: ягоды, воск, мыло, травы… Неправильно. Миражет должна была пахнуть костром и пылью старых замков.
Меркурус прижал её к себе, одновременно нащупывая завязки на платье. Миражет судорожно вздохнула и прошептала что‐то неразборчивое, но он даже не стал вслушиваться. Неторопливо спустил её верхнее платье и хлопковую рубашку с одного плеча, наклонился и взглянул на её профиль – полуприкрыв глаза, Миражет уставилась в прямоугольник окна. Начинало темнеть, но тускло-бирюзовое небо всё ещё было светлее, чем мрак в мастерской.
Полная луна взволнованно дёрнулась вместе с ними, когда Меркурус коснулся губами бледной шеи Миражет. Руки сжались на её талии, притянули ближе, и Миражет едва успела задёрнуть ветхие занавески, чтобы луна не подглядывала.
…Однако вторая, бледно-фиолетовая луна бесстыже продолжала следить за ними сквозь окна с другой стороны мастерской.
– Снова разлив, – озабоченно заметил Айлек, осматривая его плечо. – Ты чем вчера занимался, мешки таскал?
– Угу… В мастерской. – Меркурус поморщился и едва сдержался, чтобы не отстраниться от травника, который совершенно безжалостно тыкал пальцами в едва зажившую рану.
– В мастерской? Ну и к чему это? – Айлек сокрушённо покачал головой и отодвинулся. – Всё чисто, но болеть будет ещё долго. Тебе же надо беречь плечо, а ты то по горам, то мешки…
Меркурус мрачно принял из рук травника свежую порцию обезболивающего и откинулся на спинку скамейки. Вдвоём они устроились на площадке позади гостиницы, среди растений в горшках и двух пушистых елей, которые чудом не выкорчевали при строительстве огромного здания. День выдался ясный – светлое небо без единого облачного развода. Казалось бы, идеальное время для прогулок, но малаккские дети были чем‐то заняты под руководством Миражет в своих комнатах.
Вскоре к ним присоединился Фелтон и, как верный паж, оповестил, что её высочество уже встали и умываются. Меркурус хмыкнул и закатил глаза.
Настойка постепенно начинала действовать: волны боли затухали, словно море Ласточки после шторма. Новое обезболивающее отвратительно горчило на языке, а ещё оно оказалось сильнее той микстуры, что Айлек дал ему с собой в горы. Наверное, травник всё‐таки опасался, что Меркурусу станет плохо от слишком мощной дозы. И ведь он был прав, как всегда прав!.. Меркурус сделал щедрый глоток и не смог сдержать почти звериный рык.