Катерина Ромм – По краю земли (страница 59)
– Не-а, – нараспев протянула Миражет.
– Ну вот, теперь знаешь.
Меркурус улыбнулся, скрывая за этой улыбкой негодование. Зачем она пришла? Он не хотел, чтобы в его мастерскую вламывались вот так, без приглашения. Даже Миражет, которая сама же сюда его привела. Тем более в разгар дня, когда на улицах полно народу. Наверняка её видели – с горящими глазами, косами, грудью!.. Что теперь о них подумают? Что он вообще знает о Малакке и её обитателях?
Несколько часов он самозабвенно разгребал столы, драил и отдирал деревяшки от стен, стараясь не обращать внимания на боль в плече и лишь изредка отхлёбывая из фляжки травяную настойку. Миражет ушла под вечер. Она ничего не сказала, но лицо её пылало: неудовлетворённое желание смешалось на нём с разочарованием.
Сам Меркурус закончил ближе к ночи. Это был, как ни крути, изматывающий и длинный день, но сильнее физического труда его утомили собственные мысли и пристальный взгляд Миражет.
Плотно прикрыв дверь, он повернул ключ и оставил его в замке.
ιη
Косой дождь швырял в лицо крупные тёплые капли. Айлек даже не пытался увернуться. Лишь чуть прикрыл глаза. Капли бисером оседали на его ресницах, на рукавах сюртука и волосах Венды. Айлек крепче сжал её талию и уткнулся лицом в тугую косу…
Венда дёрнулась. «Чего ты тянешь? Мы сейчас сверзимся», – проворчала она, мотнув головой, и Айлек со вздохом ослабил хватку. Венда отдалялась от него – словно он не сидел сейчас вместе с ней на лошади, а она одна скакала на северо-восток, оставляя Айлека позади, в полном и совсем не гордом одиночестве.
Нет, нет! Он не один. Марель всегда рядом. Айлек снял с пояса фляжку, отвинтил крышку и припал к горлышку. Горькая жидкость обожгла горло; несколько капель упали на голый подбородок и смешались с дождём. Айлек закашлялся.
Шёл второй или третий день пути – он не знал, какой именно. Но точно не первый. Первый день Айлек помнил довольно отчётливо… Они прощались с Миражет, и Фелтон мучительно пытался выбрать книжки в дорогу. А потом мимо потянулись дворы, где в загонах лениво топтались кабаны и овцы били копытами по лужам; северные леса, пахнущие так пронзительно резко этой весной – впрочем, это ведь первая весна Айлека в мире за пределами общины; реки, в водах которых сверкали спинки рыб и проплывали обломанные ветви и прошлогодняя листва.
Необузданная сила природы ошеломляла Айлека, сбивала с ног. Всё смешалось в мыслях, и вокруг разлился туман, плотный серый туман. То и дело из него вырывались новые звуки и запахи; чужие голоса спорили о чём‐то, но Айлек не понимал ни слова; небо то уплывало в пронзительную бирюзовую высь, то падало им прямо на головы. Наверное, он сходил с ума. Чем дальше от общины, от Марель, тем тяжелее. Айлек не мог этого вынести! Ему нужна была помощь. А Венда не замечала. Она была близко, но слишком далеко.
…Ближе к вечеру первого дня Айлек вспомнил слова Меркуруса и поменял фляжки: положил ту, что с водой, в мешок, а на пояс повесил настойку из хвои, снитки и акации. Сразу стало намного легче.
Даже верхом они продвигались медленно и, наверное, ещё не преодолели и половины расстояния до Замка воздушных шаров. Однако теперь Айлека не беспокоило, сколько дней займёт дорога. Он мягко улыбался, подставляя лицо дождю, и готов был ждать бесконечно долго. Главное – он увидит общину Орили, прежде столь недоступную.
В его воображении Орили были всем тем, чем травники быть не могли. Обычные люди, они основали общину над водопадом по собственному выбору. Никто не заставлял их держаться вместе – они сами так
– Айлек, ну что опять такое?! – воскликнула девушка.
– Да мы просто уже вымотались, – догнал их голос Меркуруса. – Давай-ка поищем, где можно остановиться. Всё равно дождь мешает.
– А мне нравится дождь, – пробормотал Айлек.
Но его никто не услышал.
С громким треском Меркурус впился зубами в облепиховое яблоко, и Фелтон последовал его примеру. Айлек от яблок отказался. Он был занят: развёл костёр и кипятил в котелке новую порцию настойки. Венда устроилась в углу амбара и боролась с мокрыми волосами, пытаясь расчесать их деревянным гребешком. Она была в не духе.
– Ливень, ветер, какой‐то хлев посреди голых полей! И чего нам в Малакке не сиделось? – Венда закрутила на голове пучок и поёжилась. – Айлек вон совсем плохо переносит дорогу!
– Я оглушён великолепием северной природы, – меланхолично отозвался Айлек. – Всё в порядке.
– Мне тоже нравится наше путешествие, – поддакнул Фелтон. – Дождь обычный, вовсе это не ливень. Ещё и тёплый, почти как летом. И ветер не сильный – так только кажется, потому что мы на лошадях.
Меркурус промолчал. Айлек не видел его за пламенем костра и только слышал размеренный хруст. Кислых облепиховых яблок здесь было в избытке: домовладельцы с целым выводком детей всех возрастов охотно поделились урожаем с четырьмя промокшими путешественниками.
Венда подошла к Айлеку и присела рядом. Подала ему пучок соломы для костра. Лицо у неё после зимы было бледное, почти белое, и тёмные глаза… Айлек помотал головой. Нет, это не Венда, это Марель!
– Что с тобой происходит? – прошептала девушка так, чтобы не услышали остальные.
– Всё в порядке, – повторил Айлек и забрал у неё солому, стараясь не касаться мягких рук.
– Да? – спросила Венда. Голос дрогнул, едва не сорвавшись на крик. – Ну и отлично!
Она вскочила, развернулась и вылетела из амбара. Кажется, попыталась хлопнуть дверью, но ничего не вышло – дверь лишь отчаянно скрипнула и так и осталась наполовину открытой. Айлек, как заворожённый, смотрел в огонь. Лишь когда жидкость в котелке закипела, он дёрнулся, поспешно растолок в ступе хвою с сушёной рябиной и ссыпал в воду.
– Айлек, а чего ты опять полный котелок варишь? – раздался голос у него над ухом.
Фелтон заглядывал через плечо травника и морщил нос, принюхиваясь к уже знакомому аромату.
– Про запас, – буркнул Айлек и помешал варево деревянной ложкой.
– М-м… но у тебя же вчера ещё был запас?
Фелтон вдруг извернулся, сорвал с пояса Айлека фляжку и принялся отворачивать крышку. Айлек хотел возмутиться, накричать на мальчишку, но у огня было так хорошо… Жёлто-оранжевые блики блуждали по стенам, сочно пахло рябиной, и от котелка разливалось приятное тепло. Пререкаться не хотелось. Хотелось откинуться на спину, подложить руки под голову и помечтать в полудрёме о чём‐нибудь светлом.
Фелтон подсел к Айлеку, вернул ему фляжку и попробовал заглянуть в глаза. Айлек встретил взгляд мальчика. Фелтон обеспокоенно поджал губы и потёр затылок, словно о чём‐то глубоко задумался.
– Сколько же ты выпиваешь за день? – спросил он, косясь на котелок. – Две фляжки, три…
– Пять, – упавшим голосом сообщил Айлек, потому что не мог лгать.
– Пять! – воскликнул Фелтон. – Но… разве Марку не нужно…
– Нет, Меркурус сейчас пьёт полкружки в день. – Айлек запустил руку в сумку с травами в поисках листьев акации.
Фелтон схватился за голову.
– Ну ведь нельзя же так, Айлек!
– У меня всё в порядке.
Айлек посмотрел мимо костра и задумчиво улыбнулся. Марель подмигнула в ответ и поманила его пальцем. Айлек был не в силах сопротивляться – только не теперь, после всего, что ему довелось вынести в разлуке с ней, – потянулся к сестре, склонился к огню…
– Что ты творишь?!
В лицо словно дохнуло пустыней. Айлек, впрочем, никогда не был в пустыне, но в тот момент ему казалось, что он знает, каково это. Краем глаза он успел заметить, как Фелтон, обмотав руку шарфом, толкает котелок и как тот соскакивает с петли и опрокидывается в гущу жадного пламени. Огонь возмущённо затрещал, жидкость зашипела, и пустой котелок покатился прямо под ноги Марель.
Сестра беспомощно развела руками – и исчезла.
Айлек совсем не помнил, когда они продолжили путь и кто приютил их на ночь. Кажется, под вечер дождь утихомирился и перешёл в невесомую морось. В воздухе пахло сырой землёй и мелкими гадами, которые вытряхнулись из своих дыр навстречу стихии воды.
Утром Айлек проснулся раньше остальных – наверное, потому что уже несколько дней толком не бодрствовал. В полутёмной, роскошно обставленной комнате Венда и Фелтон спали на диване, свернувшись калачиком, а Меркурус закутался в одеяло, лёжа то ли прямо на полу, то ли на ковре. Сам Айлек скрючился в жёстком кресле. Он понятия не имел, как здесь оказался – сам залез или Меркурус его уложил? Спина и ноги затекли от неудобной позы, и Айлек не без труда выпрямился, потянулся и выглянул в окно, отодвинув тяжёлую штору.
Дом, судя по всему, стоял на холме: Айлеку открылся вид на молочно-белые поля с островками рощиц, то ли дубовых, то ли буковых, и на Алмазные горы вдали. Ночью снова выпал снег, и от весенней атмосферы не осталось и следа, словно и не было никакой оттепели. Солнце уже поднялось, но запуталось в низких дымчатых облаках, заливая долину холодным матовым светом.
Айлек бесшумно распахнул дверь террасы и спустился в сад. Здесь не было ни души. Травник долго бродил по заваленным снегом тропинкам, лаская длинными пальцами трепещущие веточки стрельчатого барбарисника, и от каждого прикосновения на землю падали рубиновые ягоды.