Катерина Ромм – По краю земли (страница 56)
– Угу, – отозвался Деметрий и в очередной раз прочистил горло. Оно казалось совсем чужим, будто выстланным наждачной бумагой.
Хорошо ещё, что Ивжени осталась в Ориентале и не видела сейчас его красную опухшую рожу. Она и так чрезмерно переживала, отправляя Деметрия в Малакку. Отчего‐то ей казалось, что загадочный пришелец из Поверхностного мира может быть опасен, хотя в письме явственно говорилось: речь о растерянной, испуганной женщине лет сорока. Но Ивжени не доверяла письму. Деметрию едва удалось убедить её, что ничего не случится и они могут выехать вдвоём с Лашетом, без целого отряда при полном параде.
Сам он сгорал от нетерпения. Жаждал увидеть человека с Поверхности – и в то же время боялся получить подтверждение, что тот оказался в чужом для него мире внезапно, без всякого портала. Как такое могло быть? Неудивительно, что Ивжени не верила.
В Малакку они добрались к полудню.
Он не был здесь несколько лет, но в городе ничего не изменилось. Деметрий ехал по узким улицам, представлявшим собой месиво из бурой грязи и последнего снега, и с тоской рассматривал дома: деревянные и – реже – каменные, из дешёвого северного гранита с красными прожилками. Он так привык к уютным палисадникам, аккуратным трёхэтажным зданиям и внутренним дворикам Ориенталя, что серость и сырость Малакки теперь казались особенно убогими. Хотя он догадывался, что дело вовсе не в городе, а в тех воспоминаниях, что их связывали. И потому Деметрий старался не кривить губы и не морщить нос. Это всё тоже был его Ориендейл – а он обещал принимать, любить и защищать его любым.
Гостиница, где разместили предполагаемую женщину с Поверхности, стояла несколько на отшибе, там, где заканчивались последние дома и северный тракт уводил в сторону Боргенталя. Неудивительно, что в самой Малакке для гостиницы не нашлось места: она была поистине огромна и наверняка слишком велика для ничем не примечательного городка. Деметрий подозревал, что здание построили на щедрое пожертвование Ивжени. Только вот почему именно гостиницу? Это надо было спросить у малаккцев.
– Ольда Деметрий!
Не успели они подъехать ближе, как на крыльце появилась полная девушка в цветастом платке на плечах и с запачканными по локоть руками. Она бросилась вперед, споткнулась, ухватилась за перила и с хохотом скатилась вниз. Деметрий напрягся, на секунду разглядев в ней Венду – хотя дочь совершенно не походила на эту девушку с медного цвета волосами, веснушками и ямочками на щеках. И Венда, конечно, была младше, но всё же – этот смех и открытая улыбка…
Увидит ли он когда‐нибудь снова, как Венда ему улыбается? По последним сведениям, дочь покинула Ельну в добром здравии – и хотя они с Ивжени, безусловно,
И каждый день он молился всем четырём стихиям, чтобы она скорее вернулась домой. Чтобы простила. Чтобы поняла: её побег и боль – самый страшный кошмар для них с Ивжени! Никогда и ни за что они не желали такой судьбы своему ребёнку.
Рыжеволосая девушка-жар-птица тем временем стряхнула землю с рук, поклонилась, разметав густые локоны, и представилась. Её звали Миражет, распространённое в этой округе имя, и она отвечала за порядок на гостевом дворе и в подобии школы, куда малаккцы приводили своих детей, если сами были заняты. Деметрий не смог вспомнить, знал ли он родителей Миражет, но на всякий случай не стал спрашивать. Не хотелось ворошить прошлое.
Они поднялись по лестнице и прошли внутрь, в просторный коридор с высокими окнами. На полу валялись деревянные игрушки и книжки в потрёпанных обложках. Деметрий поднял «Сказки Медовой долины» и покрутил в руках, вспоминая, как они читали их с Вендой. Да, Медовая долина всегда славилась своими рассказчиками…
Миражет провела Деметрия в маленькую комнату, сполоснула руки в умывальнице в углу и шепнула пару слов старшим детям. На столе тут же появились горячий компот и вазочка со смоляными конфетами. Ивжени терпеть не могла эту сладкую вязкую массу, липнувшую к зубам, и Деметрий тоже обычно их не ел, но ради Миражет сделал исключение: сунул в рот одну смолянку и принялся старательно двигать челюстями. Наверное, со стороны это выглядело смешно. Миражет прыснула и тут же густо покраснела, не растеряв, впрочем, ни капли своей миловидности. Она извинилась и вышла, а Деметрий остался разглядывать бедно обставленный «кабинет» с одним столом, жёсткими креслами и книжным шкафом. Стены украшали яркие детские рисунки и плетёные коврики, и кабинет казался уютным, несмотря на всю его простоту.
Миражет вернулась так быстро, что Деметрий не успел расправиться со смолянкой. Впереди себя девушка пропустила женщину… и то, что та действительно из Поверхностного мира, было ясно сразу, с первого взгляда. На ней были джинсы, яркая красная куртка и сапоги на платформе; тёмную косу она перевязала не лентами, а резинкой. Деметрий, продолжая отчаянно жевать, уставился на неё как на чудо света. Женщина в ответ взглянула на него круглыми, тревожными, почти совиными глазами.
– Добрый день? – наконец неуверенно произнесла она, потому что он молчал, парализованный конфетой.
Добрый день! Неужели она говорит на его языке? Деметрий постарался не терять голову: выпрямился в кресле, жестом пригласил женщину сесть напротив и приготовился к долгому разговору.
Впервые за столько лет ему представилась возможность справиться о родном мире. Всё, что рассказывала Алина, было шоком. Казалось выдумкой, сном, фантастическим фильмом! Деметрий знал, что не стоило увлекаться и задавать Алине слишком много вопросов, – он ведь сам обещал отпустить Поверхностный мир и жить здесь и сейчас. Но дико было осознавать, что и мир тоже отпустил его и всё это время продолжал меняться и развиваться по собственной траектории, без оглядки на Деметрия…
Алина отвечала на все его вопросы, терпеливо, обстоятельно – и печально. Немного придя в себя, Деметрий догадался спросить, почему она такая грустная. Алина обречённо пожала плечами:
– Я уже знаю, что не смогу вернуться обратно. А значит, это всё потеряно для меня… моё прошлое, моя семья… навсегда…
Её голос дрогнул, а Деметрий подался вперёд всем телом.
– Как это?! С чего вы взяли?
Алина медленно сглотнула, открыла рот – и прижала руку к сердцу. Её колотило.
– Не могу… Не могу сказать. Я… просто не помню, кто именно мне сказал. А что?
– То, что это неверно, конечно. На юге, во Флоре, есть портал, который вернёт вас домой.
– Портал… работает? – Алина почему‐то оглянулась назад, на вежливо прикрытую Миражет дверь.
– А что с ним станется? Мы просто не пользуемся им. Не пользовались уже много лет. Безопаснее держать портал закрытым.
– Но почему тогда вы не вернулись домой? Я не понимаю.
Деметрий отвёл взгляд, мягко улыбнулся.
– Это был мой личный выбор. Просто я решил остаться здесь. Однако портал во Флоре совершенно безопасен, даже не переживайте. Так что ещё три – это если мы поторопимся – ну или самое большее пять дней, и вы вернётесь, – продолжил Деметрий. – Не знаю точно, в какую точку отправит вас портал после стольких лет простоя, но это будет знакомый вам мир. И вы обязательно найдёте дорогу домой.
Алина наконец улыбнулась и даже рассмеялась, хотя смех был пропитан горечью.
– Спасибо вам! Я буду счастлива вернуться к своему ребёнку, хотя в нашем мире сейчас не всё так гладко, как хотелось бы.
– Я вас очень хорошо понимаю, – тихо отозвался Деметрий.
Они уже стояли на дворе и Лашет показывал Алине, как ей будет удобнее забраться на лошадь, когда из дверей вдруг выскочил мальчишка. Судя по рыжим волосам, это мог быть младший брат Миражет. Он проскочил мимо других детей, толпившихся у крыльца – они не решались подойти ближе, – мимо Миражет и мимо Лашета. Серые любопытные глаза остановились на Деметрии.
– Привет, – с лёгким удивлением сказал Деметрий на ориендельском.
Мальчишка засмущался, шмыгнул носом и повернулся к Алине. Она смотрела на него внимательно, прищурившись, и, казалось, единственная понимала, что происходит. А мальчик тем временем вынул из кармана какой‐то небольшой предмет, вложил в её ладонь, неразборчиво шепнул пару слов и тут же улизнул обратно под прикрытие высоких стен гостиницы.
– Это один из местных ребят? – спросил Деметрий у Алины, подходя ближе. – Что он вам дал?
Она вытянула руку, показывая небольшую деревянную фигурку человека с крыльями. Помимо крыльев, у крошечного ангела было изящное личико с нимбом и две руки – одна поднята в стихийном жесте, другая держала книжечку, Атлас всех времён. Деметрий, вопросительно взглянув на Алину, осторожно коснулся гладких краёв фигурки.
– Мастерская работа. Нет-нет, это ваш, оставьте на память! – Он отдёрнул руку, когда понял, что Алина пытается отдать фигурку. – Наверное, это оберег. Вот только странно, что такой подарок вам сделали в Ориендейле.
– Почему?
– Это Ангел. Божество, сотворившее этот мир. Я расскажу вам пару легенд в пути, если хотите.
Женщина с готовностью кивнула и убрала деревянного ангела в карман куртки, застегнув его на молнию. В последний раз оглянувшись на гостевой дом, она повернулась к лошади, которую Лашет купил для неё в Малакке, взялась за повод и поставила ногу в стремя.