Катерина Ромм – По краю земли (страница 41)
– Нет, погодите, – возразила ему стоявшая рядом женщина. – Я умею по-флорийски! Я хочу посмотреть!
– И я! – послышался голос из окна дома.
– И я!
На улице собралось столько народу, что Венда уже не видела ни конца, ни края толпы. Она, Фелтон и Эргард разделили между собой бумаги и разбрелись в разные стороны, чтобы показать их людям. Жители Ельны кто с недоверием, а кто с любопытством или даже с откровенным почтением дотрагивались до рук Венды и разворачивали сложенные листы. Даже те, кто не мог читать, подходили, просто чтобы убедиться, что бумаги настоящие. А потом кто‐нибудь из понимавших написанное начинал неловко переводить вслух для окружающих. Слова горели на языке у Венды – она ведь ещё вчера прочитала всё, что раздобыл Фелтон. Но она не подсказывала. Люди должны сами убедиться в том, что справедливость здесь – на её стороне.
В суматохе она упустила из виду, что делают Фелтон и Эргард. Постепенно её оттеснили к самому краю толпы; гомон стал тише, и голос последнего переводчика растворился в общем гуле. Всё шло как нельзя лучше, и Венда наконец расслабилась. Как вдруг чьи‐то руки схватили её за талию и резко дёрнули вверх.
ι
Эргард не знал, что задумали ребята. Он чудом услышал о заварушке на Лидожской улице и подоспел вовремя, прежде чем толпа растерзала смелую, но такую наивную девочку Венду.
То, что Фелтон проник в усадьбу и раздобыл улики, потрясло Эргарда. Он был впечатлён и поглощён чтением скандальных бумаг не меньше остальных жителей Ельны, собравшихся на улице. Сам он по-старофлорийски не понимал и вынужден был довериться случайным переводчикам. Первой из них оказалась величественная пожилая женщина с белыми волосами и глухим прокуренным голосом. Она бегло водила пальцем по строчкам, щурилась и иногда спрашивала у девочки подле себя: «Это какая буква? А это можешь вслух прочитать?» Девочка разбирала непонятные места, и женщина как можно громче переводила с лёгким флорийским акцентом:
– Читай, конечно! – раздались отдельные выкрики, а Эргард огляделся в поисках Венды. Ей наверняка захочется послушать, какую похлёбку Родевиш залил в уши её отцу.
Однако Венды рядом не было. Толпа заполонила всё, и улица словно бы даже расширилась, принимая в себя народ со всех концов города. И где мальчик?.. Как бы его не придавили в такой толкотне! Напряжённо глядя по сторонам, Эргард принялся прокладывать себе локтями дорогу сквозь массу негодующих, ничего вокруг не замечающих людей.
От сердца отлегло довольно быстро: Эргард приметил шапку огненных волос Фелтона поверх голов остальных. Мальчишка взобрался на фонарную тумбу и, обняв столб, тоже выискивал кого‐то в толпе – вероятно, Венду. Встретившись взглядом с Эргардом, мальчик истошно закричал и замахал руками:
– Туда, скорее туда!
Эргард обернулся. На другом конце улицы что‐то происходило. Люди вокруг замолкали и поднимали головы, скандальные документы их уже не интересовали. Когда Эргард наконец прорвался сквозь заслон из остолбеневших горожан, он не смог сдержать разъярённого рыка: трое стражей пытались скрутить хрупкую девочку, а она билась, кусалась и царапалась в их руках, словно дикая лисица. Мужчины неловко двигались в длинных зимних шинелях, и один из них вынужден был удерживать за повод беспокойного коня, но всё равно они побеждали. Это было нелепо и подло – втроём нападать на ребёнка!
– Помогите же ей, чего вы встали?! – рявкнул Эргард и бросился вперёд.
У него не было с собой ничего, кроме кулаков, тогда как полицейские были вооружены дубинками и револьверами, а может, и ножами. Но – плевать!
Своим призывом Эргард вывел людей из оцепенения. Они навалились сзади, и в ход пошли подручные средства – бутылки, картофель и незрелая хурма. Эргард вырвал Венду из рук стражей и поспешил прочь от беснующейся толпы, а за ним хвостом проскочил и Фелтон. «Стра-жи – во‐ры!» – скандировала толпа за их спинами. Кто‐то выстрелил в небо, и на мгновение люди замерли, но тут же продолжили натиск. Им явно не понравилось то, что они только что узнали о своём городе. Подтягивающиеся конвои безуспешно пытались оцепить улицу.
Скрывшись в переулке, таком узком, что можно было достать локтями до обеих стен сразу, Эргард поставил девочку на ноги и внимательно осмотрел сначала её, потом Фелтона. Убедившись, что оба в порядке, он выдохнул с облегчением. А вот Венда совсем не выглядела взволнованной. В неравной борьбе со стражами девчонка потеряла плащ и теперь ёжилась от холода, зато на лице было торжествующее и даже несколько самодовольное выражение.
– На, возьми, – Эргард сунул ей свой сюртук и ободряюще похлопал по плечу мальчишку. – Молодец, что увидел её. Глазастый!
– У нас получилось? – спросил Фелтон.
Он беспокойно оглядывался назад. Ему, похоже, действительно стало страшно в толпе.
– В лучшем виде! – отозвалась Венда, утопая в огромных рукавах. – Можно переходить ко второму акту.
– Какому ещё акту? Вы что задумали?
– Фелтон хотел промышленную революцию. – Девочка фыркнула. – Я едва уговорила его ограничиться беспорядками.
– Ну вы загнули… – Эргард покачал головой.
И осёкся.
В самом деле, ведь всё уже началось. Это, конечно, не революция, но много ли нужно их округу? Протеста на Лидожской улице могло хватить, чтобы скинуть власть Родевиша и выбрать достойного старейшину. Впервые за последние… двенадцать лет. От этой цифры Эргарда передёрнуло. Как же долго они терпели, молча копя в себе недовольство!
Терпели. Старались не замечать. Закрывали глаза.
– Может, ты и права, – неохотно сказал Эргард и по-новому посмотрел на девочку. Она была ещё так юна и всё‐таки – дочь своего отца.
Фелтон потянул Венду за руку и кивнул в сторону улицы. Здесь, в переулке, под защитой каменных стен было спокойно. Но не стоило забывать, что в двух шагах от них обманутые люди по-прежнему вырывали друг у друга из рук исписанные ленивым почерком листы. Толпа бушевала, словно море Ласточки в шторм.
– Второй акт, Венда, – нетерпеливо сказал мальчик. – Пора вытаскивать Марка и Айлека из тюрьмы! Где тут бюро стражей?
– Нет, погодите! Вы обалдели?
Как они себе это представляли? Вломятся в бюро, допустим, а что потом?.. Одно дело – защищать девочку, когда ей причиняют боль! Совсем другое…
Эргард покачал головой. Послушание, о это вечное послушание! Перешагнуть за рамки выученной беспомощности оказалось сложнее, чем он думал.
– Хорошо, пойдёмте к бюро, – вздохнул Эргард. – Посмотрим, что можно сделать.
Бюро стражей располагалось на окраине. По пути они миновали флорийский собор, кладбище и ельнскую школу: красивое старое здание, одно крыло которого лежало в руинах. Эргард болезненно поморщился, глядя на провалившуюся крышу и обветшалые остовы. Несколько лет назад – ещё до того, как в школе произошло обрушение, – знакомый Эргарда предлагал восстановить крыло. Но оказалось, что для города отгородить часть здания было проще и дешевле, чем его перестраивать.
Эргард недооценил ельнцев, когда полагал, что стычка с полицией ограничится Лидожской улицей. Новые протесты вспыхивали по всему городу, словно цепочка костров, разгоравшихся от шальной искры. Люди выглядывали из окон, выходили на площади, сбивались в группы. Пока что они вели себя спокойно – но до Эргарда доносились их громкие возмущённые голоса. Письма и дневники разошлись на цитаты, и всем хотелось знать больше. Толпа двинулась в сторону усадьбы Родевиша, прочь от того места, куда направлялись Эргард с ребятами.
На улице, где располагалось бюро стражей, почти никого не осталось. Только дюжина человек сгрудились у входа: они то колотили в закрытые двери, то принимались скандировать: «Выметайтесь!»
– Что там? – спросил Эргард, когда они подошли ближе.
– Да стражи забаррикадировались и боятся выходить, – со смехом пояснила светловолосая женщина средних лет, до боли похожая на Эмме. Разве что смотрела она осмысленно и задорно, а на щеках у неё проступали ямочки. Эргард был уверен, что знает её, но имя не желало всплывать из омута памяти.
– Там мой племянник, – отозвался Эргард.
– Он страж?
– О, нет!
Эргард объяснил, что случилось с Меркурусом, и герра тут же захлопала в ладоши, привлекая внимание остальных. Мужчины и женщины разного возраста – самой старшей из них было лет семьдесят – подошли ближе. Меньше всего на свете они напоминали заядлых бунтарей. Чуть ли не половина носила очки.
– У гера, – светловолосая женщина указала на Эргарда, – арестовали племянника. Он заперт внутри.
– За что арестовали? – строго осведомилась пожилая герра.
– За правду! – вспыхнула Венда. – То, что мы сегодня рассказали всему городу, он хотел напечатать в газете. Но ему не дали!
Женщина заинтересованно взглянула на Венду.
– Так это вы – дочь старейшины Деметрия? Ну и впечатление Ельна на вас произвела, должно быть! Отвратительно… Приносим свои извинения.
Эргард заметил, как Венда скорчилась и съёжилась при этих словах. Когда девочка с неожиданной отвагой раскрыла толпе, кто она такая, Эргард было подумал, что она примирилась со своим происхождением. Но, кажется, он ошибся. Похоже, в тот момент она всего лишь хотела, чтобы её услышали. Того, кто наделён властью, всегда слушают более внимательно.