Катерина Ромм – По краю земли (страница 40)

После ночной вылазки они проспали несколько часов прямо в одежде – глубоким сном без всяких сновидений. Фелтон обнимал туго свёрнутый мешок, словно опасался, что выкраденные из дома старейшины бумаги, меню роскошного банкета и пара украшений могут выползти и разбежаться. Венда задремала, сжимая в руке синюю птицу, амулет Айлека.

Проснувшись поздно утром, они не застали Эргарда дома. На всякий случай Венда заглянула в комнату к Эмме, но и там его не было. Только одинокая худощавая женщина неподвижно сидела в кресле и смотрела в стену. Венда хотела тут же выйти, но любопытство пересилило.

– Здравствуйте, – бодро сказала она, прошла вперёд и встала перед креслом-качалкой.

Эмме глядела сквозь неё. Настолько сквозь, что Венде показалось, будто этот взгляд пронзает её кожу, мышцы и кости. Она даже боль почувствовала, хоть и понимала, что такого не может быть. Выпятив грудь, Венда попыталась противостоять наваждению.

– Здравствуйте, – повторила она чуть громче и вежливо поклонилась.

Венда старалась не делать резких движений, потому что помнила, как это тревожит её маму во время приступов душевной болезни. Однако Эмме всё равно вздрогнула и выронила пушистый клубок шерсти. Венда нагнулась за ним, как вдруг Эмме шевельнулась. Она заторможенно подняла правую руку с худощавых колен, согнула её в локте и расправила ладонь, сложив большой палец.

У Венды перехватило дыхание. Эмме с ней разговаривала!

– Стихии? – спросила Венда. – Вы… Какой стихии вы молитесь?

Женщина держала руку поднятой, да так твёрдо, что та даже не дрожала. Венда повторила стихийный жест и почувствовала, как её рука ходит ходуном от волнения.

– Вы любите воздух? Или огонь? Землю? А может быть, воду? – Венда поочерёдно указывала на пальцы своей руки.

Однако Эмме не отвечала. Венда уже почти сдалась, когда мама Марка слегка шевельнула большим пальцем. При совершенной неподвижности её фигуры этого нельзя было не заметить.

– Ангел? – поразилась Венда. – Вы молитесь Ангелу? Но в Ориентале… – Она осеклась, вспомнив, что Марк и его семья родом из Набреги.

И тогда женщина сделала что‐то совсем уж невероятное. Еле оторвав левую руку от колен и клубков, словно ей было невыносимо тяжело, она указала на Венду.

– Я не Ангел, – улыбнулась Венда.

Но Эмме как будто настаивала, и её глаза впервые сфокусировались на лице Венды. Они были, как у Марка, зеленовато-карие, с ярким янтарным ободком. Теперь Эмме смотрела на Венду почти осознанно – трудно было поверить, что это всё та же женщина. Казалось, сейчас она очнётся, заговорит… совсем как мама Венды, когда её болезнь отступала. Однако этого не произошло. Спустя минуту Эмме плавно опустила обе руки на колени и уставилась сквозь Венду на тикающие часы на стене. Она снова погасла.

Венда выбежала из комнаты и бросилась к лестнице, утирая слёзы.

Фелтон уже переминался с ноги на ногу у двери с мешком на плече. От него не укрылось, что Венда расстроена, но на все его расспросы она отмалчивалась или отшучивалась. Им предстояло серьёзное, важное, жуткое дело, так что ей нужны были сейчас вся собранность и всё красноречие. Как назло, именно в этих своих качествах Венда особенно сомневалась.

– Хватит кусать губы, у тебя уже кровь пошла, – вдруг сказал Фелтон. Венда фыркнула, слепила снежок и запустила в мальчика.

Разгорячённые, с пылающими щеками и присыпанные снегом, они остановились на одной из самых людных улиц Ельны, не доходя двух шагов до главной площади. Дома здесь были ухоженнее и аккуратнее, чем на окраине, где жил Эргард. Первые этажи занимали лавки и трактиры, пахло свежим хлебом, горячим вином и печёночным паштетом. Венда сладко зажмурилась…

– Чего встали посреди улицы? – Коренастый мужчина бесцеремонно оттеснил её в сторону и прогрохотал мимо с телегой, полной пустых склянок. – Остальные что, через вас летать должны?!

Венда вздёрнула подбородок и нарочно вышла на середину улицы. Фелтон заговорщицки подмигнул и бросился к ближайшему дому: крикнул в распахнутое окно трактира, позвонил в колокольчик и принялся стучать в дверь, ведущую к жилым этажам. Наверху распахнулись окна: встревоженные горожане уставились на рыжую макушку. Прохожие оборачивались, и многие остановились посмотреть, что будет дальше.

А дальше… Венда набрала в грудь побольше воздуха, будто собиралась нырять под воду. Помахала руками, привлекая внимание толпы. Однако толпа заметила её, лишь когда Фелтон что‐то сказал и махнул рукой в сторону Венды.

На мгновение перехватило дыхание: столько глаз не смотрело на неё со времён провального бала во Флоре! Повинуясь порыву, Венда сложила пальцы и подняла руку в стихийном жесте – совсем как Эмме час назад. Люди притихли, и пара человек даже повторили жест. Интересно, чего они от неё ждут? Поверят ли?.. Венда мотнула головой. Внутренний голос в панике фонтанировал вопросами, не давая сосредоточиться.

– Доброго дня, – начала Венда – тише, чем ей бы хотелось. И беспомощно добавила: – Э-э-э…

Проскользнув между мужчин с с полными корзинами картофеля, вперёд выбрался Фелтон. В два прыжка он оказался рядом с Вендой и скинул с плеча свой мешок. Толпа заволновалась.

– Мы хотели сказать вам кое-что важное, – взяв себя в руки, уже громче продолжила Венда. – Это касается старейшины Родевиша… а значит, касается всего округа…

– И каждого из вас, – шёпотом подсказал Фелтон.

– И лично каждого из вас, – заявила Венда. – Вы никогда не спрашивали себя, почему за последние десять лет в Ельне ничего не поменялось к лучшему? Знаете, в других округах открывают школы и театры, прокладывают дороги, строят новые деревни и жилые кварталы! Всё потому, что Ориендейл сейчас прекрасно развивается. Впервые мы догоняем Флору, и, быть может, скоро нас даже перестанут считать «дикарями с севера», как это всегда было!

Фелтон быстро взглянул на неё, но Венда не позволила себе отвлечься. Нахмурив брови, она всматривалась в лица людей, стараясь понять, слышат ли они её. Понимают ли.

– Однако, – сказала Венда и выдержала драматическую паузу, – в Ельне этих перемен не заметно. Посмотрите, в каком состоянии ваш округ. А всё потому, что гер Родевиш присваивает себе ваши налоги! И ничего не даёт взамен.

– Врёшь ты всё, – раздался женский голос. – Мы сами выбираем себе старейшину! Стали бы мы голосовать за того, кто нас обирает?

– Да ладно?! – возмутилась Венда, но её уже не слушали.

Ельнцы галдели. Повернувшись друг к другу, они обсуждали глупую девчонку, выскочившую из ниоткуда с надуманными обвинениями, пожимали плечами и посмеивались. Хорошо хоть с кулаками не набросились!

Что же теперь делать – возвращаться к Эргарду? Венда мысленно представила себе Айлека, его спокойную полуулыбку… и стиснула зубы. Нет. Она будет сражаться за своих друзей и за правду до конца! Пока её не утащат с площади силой, она не отступится!

– Ты кто вообще такая? – расслышала Венда среди выкриков толпы и уцепилась за эту соломинку.

Она упрямо вскинула ладонь в стихийном жесте. Люди отчего‐то снова её послушались и один за другим замолкли, но, Ангел, как же это было трудно! Как будто она прошла между ними и собственноручно захлопнула каждый рот.

– Меня зовут Венда. Я дочь старейшины Деметрия из Ориенталя. Я – будущая старейшина всего Ориендейла, – объяснила она, переводя взгляд с одного лица на другое и чувствуя, как кровь отливает от её собственного.

«И куда же, интересно, девается кровь в таком случае?» – успела подумать Венда. И тут же ощутила, как обжигающий огонь разгорается у неё в груди.

– Что за чушь! – бросил мужчина в первом ряду и засмеялся так, что даже растерял пару картофелин из своей корзины.

– Нет, это правда, – мягко оттеснив в сторону перешёптывающихся девушек, в центр круга неожиданно пробрался Эргард. Он встал рядом с Вендой. – Старейшина Деметрий отправил к нам свою дочь, чтобы она посмотрела, как здесь идут дела… Так сказать, подготовилась к тому времени, когда сама будет возглавлять совет старейшин.

Дядя Марка пристально оглядел толпу и продолжил:

– Многие из вас меня знают, и я надеюсь, что вы мне доверяете. Так вот, подумайте сами… Уже больше десяти лет Родевиш остаётся у власти, потому что снова и снова выигрывает окружные выборы, хотя он – я хочу вам напомнить – не в родстве с предыдущим старейшиной! Но мы, народ Ельны, настолько верим в честность наших правителей, что даже не ставим исход выборов под сомнение. А тем временем кто их проводит? Кто считает наши голоса? Да все эти люди давным-давно у Родевиша в друзьях! Они – завсегдатаи на его приёмах…

Фелтон кивнул и ловко сунул Эргарду список. Мужчина пробежался глазами по строкам и вскинул брови.

– Вот их имена, пожалуйста! На этих приёмах они распивают дорогие вина из Флоры, а вы – вы когда‐нибудь пробовали игристое алилутское?

Люди неуверенно переглянулись.

– А вот ещё украшения Родевиша и его жены, их в усадьбе полно! – звонко добавил Фелтон. И тут же покраснел: – Я не крал, если что. Я всё верну, просто мы хотели вам доказать, что он вас за дураков держит. Ещё у нас есть несколько писем и дневники… правда, они на старофлорийском, чтоб, значит, никто из местных не смог… Но Родевиш в них прямо смеётся над вами и издевается, это правда!

– Очень удобно! Ты ещё скажи, там на русалочьем языке написано, – хмыкнул всё тот же недоверчивый мужчина с корзиной.