Катерина Пламенная – Пепел и Судьба (страница 6)

Она надела его. Оглядев себя в высоком зеркале, она не узнала себя. Это была не испуганная беглянка, не пленная птица. Это была принцесса. Королева. Существо огня и света. Ее золотые глаза горели новой силой, а огненные волосы казались частью сияющего наряда.

– Передайте королю, – сказала она слуге, и ее голос звенел новой, обретенной силой и достоинством, – что принцесса Аэлин Галь’Фенир из дома Фениксов с глубокой благодарностью принимает его приглашение.

---

Ее появление в тронном зале Лунного Дворца было подобно тому, как если бы в ясную морозную ночь на небе вспыхнуло второе, яростное солнце. Размеренные, вежливые разговоры знатных эльфов, одетых в свои лучшие серебристо-синие и белые наряды, стихли, замерли на полуслове. Музыка — нежная, меланхоличная мелодия арф и флейт — оборвалась с неловким диссонансом. Все взгляды, полные изумления, недоумения, скрытого восхищения и даже ужаса, устремились на нее.

Она не шла — она плыла, словно на невидимых волнах. Ее платье из живого огня отбрасывало золотые, оранжевые и алые блики на безупречно белые мраморные стены, на бесстрастные, идеальные лица эльфов, на их драгоценности и вышитые плащи. Она шла, не опуская головы, ее осанка была прямой, подбородок гордо поднят. Она несла в себе не только свою красоту, но и свою боль, свою потерю и свою волю к жизни. Это было видно. Это чувствовалось.

И в конце зала, на возвышении, на троне из резного горного хрусталя, сидел он. Король Эландор. Его серебряные волосы, сегодня распущенные по плечам, сияли, как ореол. На нем были темные, строгие, почти воинские одежды из черного бархата и серебряной парчи, которые лишь подчеркивали его бледность и мощь. Его льдистые глаза, обычно блуждающие по залу с отстраненным вниманием, были прикованы к ней. Прикованы с такой интенсивностью, что, казалось, он не видит никого больше.

И тогда, на его идеально бесстрастном, высеченном из мрамора лице, в глубине этих холодных озер, вспыхнула искра. Яркая, как всполох полярного сияния, живая и неконтролируемая. Искра чистого, немого, неистового восхищения. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках трона, непроизвольно сжались. Он видел не просто красивую женщину. Он видел воплощение стихии, которую его народ почитал, но и побаивался. Он видел силу. Он видел возрождение.

Аэлин прошла через всю залу, чувствуя на себе тяжесть сотен взглядов. Она остановилась у подножия трона на почтительной дистанции и совершила низкий, грациозный поклон, полный не подобострастия, а врожденного достоинства и благодарности.

– Ваше Величество, – ее голос прозвучал четко и ясно, нарушая гробовую тишину зала. Каждое слово было отчеканено, как монета. – Я пришла сюда сегодня, чтобы лично выразить вам свою вечную и глубочайшую благодарность. Вы спасли мне жизнь и жизни тех, кто дороже мне собственной жизни. Вы дали нам убежище, когда у нас не осталось ничего. И в знак моей благодарности и уважения…

Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, и ее золотые, пылающие глаза встретились с его серыми, ледяными. В этот миг между ними, через весь зал, пробежала током молния немого, мгновенного понимания. Две половинки одного целого, двух стихий, двух миров. Огонь и Лед. Судьба, предписанная звездами.

– ...я дарю вам этот танец.

И прежде чем кто-либо успел опомниться, она начала двигаться. Это не был танец эльфов — плавный, размеренный, полный холодной, геометрической грации. Это был танец Феникса. Порывистый, страстный, хаотичный и прекрасный, полный боли гибели и ликования возрождения. Ее огненное платье вздымалось и колыхалось, повторяя каждое движение, рисуя в воздухе светящиеся, замысловатые следы, похожие на письмена древней магии. Она танцевала свою потерю — ее движения становились резкими, отчаянными. Она танцевала свой страх — она замирала, сжимаясь в комок. Она танцевала свою ярость — ее руки взметались к небу, словно призывая гром. И она танцевала свою новую надежду — ее вращения становились плавнее, шире, светлее. Она танцевала для него. Все ее существо было обращено к трону, к нему.

И он, король Эландор, который десятилетия хранил свое сердце в ледяной, неприступной броне, смотрел, завороженный, не в силах оторвать свой взгляд. Он видел не просто танец. Он видел ее историю. Ее боль отзывалась эхом в его собственной душе. Ее ярость находила отклик в его внутренней войне. А ее надежда… ее надежда начала растапливать вековой лед в его груди. Его равнодушие таяло, как снег под палящим солнцем, открывая дорогу чему-то такому, чего он боялся и жаждал одновременно — чувству.

Принц Лериан, его сын, высокий и темноволосый, унаследовавший черты матери, стоявший рядом с троном, наблюдал за отцом с растущим, почти шокированным изумлением. Он не видел такого выражения на лице отца — этого смешения шока, восхищения и какой-то болезненной нежности — со дня смерти королевы Лираэль. И в его собственном сердце, давно и безнадежно влюбленном в одну из фрейлин, эльфийку по имени Сильвана, которая, как он считал, никогда не посмотрит на него из-за любви к другому, шевельнулась странная, новая надежда. Если его отец, скала и опора всего их королевства, способен на такое чувство, на такую перемену, значит, в этом мире нет ничего невозможного. Значит, и его любовь, возможно, не так безнадежна.

Аэлин, закружившись в последнем, огненном вихре танца, почувствовала, как ее дар ликует внутри нее, отвечая на ее эмоции, на ее освобождение. Она нашла здесь не просто убежище. Она нашла что-то, что могло стать домом. Она нашла его взгляд, и в нем не было больше льда и отстраненности. Там было будущее. Неясное, пугающее, но искреннее.

С последним аккордом невидимой музыки она замерла в глубоком, изящном реверансе, ее огненное платье медленно опустилось, мягко переливаясь от собственного сияния. В зале на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, а затем ее нарушили редкие, неуверенные, но нарастающие аплодисменты. Эльфы были поражены. Они были смущены. Но они не могли не признать могущество и красоту, которую видели.

Но высоко на галереях, в глубокой тени, отброшенной сиянием ее платья, притаилась другая пара глаз. Они принадлежали не кому-нибудь, а лорду Маэлгорну, одному из старейших и самых влиятельных советников короля, главе тайной канцелярии и хранителю древних законов. И в этих глазах, умных и проницательных, не было ни восхищения, ни надежды. Лишь холодный, безжалостный расчет и старая, как мир, ксенофобская ненависть. Его тонкие губы сложились в едва заметную гримасу отвращения.

«Чужеземка, – пронеслось в его голове. – Существо хаоса и огня. С двумя детьми, чье происхождение может нести неисчислимые угрозы стабильности нашего мира. И король… король смотрит на нее, как на дар богов».

Лорд Маэлгорн отвернулся от балкона и бесшумно скользнул в темноту. У него были дела. Новость о падении огненной девы уже достигла ушей тех, кто ее искал, через темные каналы, известные лишь ему. И тихие, невидимые шаги зла, приведшие ее сюда, уже ступали по светлым, сияющим коридорам Лунного Дворца, начав свою терпеливую, методичную охоту вновь. Охоту на Феникса и ее птенцов.

Глава 3. Уроки доверия

После бала во дворце ничего не было прежним. Тишина, что годами царила в его стенах, наполненная лишь шепотом ветра в арочных сводах и мерными шагами стражей, теперь была пропитана другим, живым шепотом. Он витал в воздухе, скользил по холодным каменным стенам, отражался в полированных полах. Шепотом о чужеземной принцессе с огненными волосами, чей танец, казалось, растопил не только лед в сердце их короля, но и вековую непоколебимость их мира.

Аэлин чувствовала это изменение каждой клеточкой своего существа. Оно витало в настороженном любопытстве взглядов, которые теперь задерживались на ней дольше обычного. В холодной, но уже не такой отстраненной вежливости слуг. В редких, едва заметных кивках знатных эльфов, когда она проходила по коридорам. Но иногда, украдкой, она ловила на себе и другие взгляды — полные неприязни, страха и откровенной враждебности. Особенно со стороны старых, консервативных лордов, чьи лица казались высеченными из того же камня, что и стены дворца.

Прошло три дня после приема. Утро началось с мягкого стука в дверь ее покоев. Илидиэль, как всегда бесстрастная, сообщила, что король желает видеть ее в Зале Зеркал через час. Сердце Аэлин учащенно забилось. Она провела эти дни в странном подвешенном состоянии — между страхом перед новой встречей и смутным, трепетным ожиданием.

Когда она вошла в указанное место, дыхание перехватило у нее от восторга и благоговения. Зал Зеркал был одним из чудес Лунного Дворца. Огромное, круглое помещение, расположенное прямо под стеклянным куполом. Его стены от пола до потолка были покрыты отполированными до абсолютного, ослепительного блеска пластинами горного хрусталя. Они отражали не только свет, но и саму суть магии, превращая зал в гигантский магический резонатор. Малейшая вспышка энергии, малейшее искажение поля мгновенно становилось видимым, множась в бесчисленных отражениях.

В центре зала, спиной к ней, стоял Эландор. Он был одет не в парадные одежды, а в простые, но безупречно сшитые тренировочные из темно-серой, почти черной ткани, которая подчеркивала мощь его плеч и спины. Его белые волосы были туго заплетены в традиционный эльфийский воинский узел, открывая шею и высокий лоб. Он казался сосредоточенным и непреступным.