Катерина Пламенная – Пепел и Судьба (страница 3)

– КО МНЕ! – закричала она близнецам, и ее голос гремел, как у богини войны.

Мальчик и девочка, дрожа от ужаса, со слезами на глазах, бросились к ней, спотыкаясь о разбегающиеся ноги придворных. Она схватила их, прижала к своей груди так сильно, что кости захрустели, и накрыла их своими огненными крыльями, создав живой, дышащий щит. Для них, для ее крови, ее пламя было теплом и защитой, нежной колыбелью. Но для врагов это была смерть. Двое солдат, попытавшихся приблизиться, взвыли от боли, их доспехи раскалились докрасна, а кожа обуглилась черной сеткой.

Она рванула к ближайшей боковой аркаде, ведущей на открытую террасу для полетов. Сзади летели стрелы и крики ненависти. Одна из стрел, выпущенная из арбалета, с глухим стуком впилась ей в плечо, пронзив плоть и мыщцы, заставив вскрикнуть от злой, обжигающей боли. Но она не остановилась. Адская боль лишь подлила масла в огонь ее ярости, сделала пламя ее крыльев еще ярче, еще жарче. Она выплеснула свою ярость вперед, и стена огня, настоящая лавина из пламени, взметнулась от пола до потолка, намертво отделив их от основных преследователей.

Выскочив на террасу, она увидела, что весь город охвачен пламенем не лишь возможного, а самого настоящего переворота. На улицах шли бои между верными королю солдатами и предателями, в небе вспыхивали и гасли заклинания боевых магов. Черный дым поднимался к небу из десятков мест. Спасения здесь, в этом мире, не было.

И тогда, только ведомая отчаянием и инстинктом выживания, она почувствовала его. Не дверь, не проход, а трещину. Слабую, едва заметную дрожь в самой ткани мира прямо перед собой, над бездной, открывавшейся за террасой. Тот самый дар, о котором она не подозревала, проснулся. Это был портал. Выход. Бегство.

Она шагнула к самому краю террасы, сжимая в объятиях двух плачущих, перепуганных детей. Ее плечо пылало от боли, кровь текла по руке, пачкая платье.

– Держитесь крепче, мои маленькие, – прошептала она, целуя их макушки, вдыхая их детский запах, смешанный с дымом и кровью. – Я вас не отпущу. Никогда.

Она собрала все свои силы, всю свою волю, всю свою магию и бросилась вниз с террасы. Но не в свободное падение, а в этот разрыв реальности, который зиял перед ней, словно золотая, слепящая рана в небесах.

Но в тот же миг, словно из самой тени, возникла высокая фигура в черных, покрытых шипами доспехах. Лорд Вальгор. Его лицо, обычно холодное, искажала гримаса чистой, безудержной ненависти и торжества. Он прыгнул вслед за ней.

– Никуда ты не уйдешь, Феникс! – прорев он, и его клинок, длинный, тонкий и острый, как игла гадюки, вонзился ей в бок, чуть выше талии, в момент начала перехода.

Боль была чудовищной, всепоглощающей. У нее перехватило дыхание. Она почувствовала, как сталь проходит насквозь, разрывая плоть, задевая внутренние органы, что-то жизненно важное. Холодок яда «Ночной Плач» смешался с жаром ее крови. Ее крылья дрогнули, их свет начал меркнуть. Она теряла силы, сознание начало заволакивать черная пелена. Переход уже начался, мир Аэрис-Ди расплывался, превращаясь в калейдоскоп света и теней, но с ней, вцепившись в нее, летел и ее убийца. Он обхватил ее горло рукой в стальной перчатке, душа, пытаясь докончить начатое, переломить хрупкие кости.

Она летела камнем вниз сквозь хаос межмирового пространства, держа близнецов под окровавленными, угасающими крыльями, с телом, пронзенным сталью и ядом, и душой, объятой пламенем мести и отчаяния. И в этот миг абсолютной тьмы, на самой грани гибели, ее сознание, ища точку опоры, якорь в этом безумном вихре, нащупало его. Далекое, ледяное, непоколебимое, как алмаз, присутствие. Чужое, но в то же время невероятно родное. Ее покой. Ее судьбу. Ее единственный шанс.

Последней мыслью Аэлин перед тем, как тьма поглотила ее, была не мольба о собственном спасении, а молитва, обращенная к этому незнакомому, холодному свету: «Спаси их… Прошу спаси детей…»

---

А далеко, в другом мире, в королевстве вечных снегов и сияющих ледников, в своем дворце из белого, как крыло ангела, камня, король Эландор Сноугард с белыми, как лунный свет, волосами и пронзительными серыми, цвета зимней бури, глазами, внезапно вздрогнул, поднимаясь из своей ледяной купальни. Вода, обычно неподвижная и холодная, забурлила вокруг него. Он почувствовал в воздухе вибрацию, резкую и болезненную, словно удар грома в ясный день. Он почувствовал запах — запах гари, далекого, но такого яркого и живого огня, и… крови. И что-то давно забытое, теплое и острое, как обломок стекла, кольнуло его в самое сердце, заставив сжаться от непонятной, пронзительной тоски. Он замер, прислушиваясь к эху чужой катастрофы, которое пришло к нему сквозь миры.

Глава 2. Падение в ледяные воды

Белая мраморная купальня дворца Сноугардов, известного в народе как Лунный Дворец, была святилищем молчания. Воздух, прохладный и влажный, был наполнен ароматом ледяного цветка, чьи лепестки сияли в темноте, и ночного жасмина, что вился по колоннам. Пар, густой и бархатистый, поднимался от поверхности воды к сводчатому потолку, где искусные мастера изобразили звездные карты древних эпох — свиток небесной истории, которую король Эландор знал наизусть.

Он стоял по грудь в теплой воде, подаренной подземными геотермальными источниками. Его мощные плечи и спина, покрытая причудливой сетью старых шрамов — немыми свидетельствами битв с ледяными троллями, горными кланами и темными тварями из Глубин, — наконец-то расслабились. Его белые, отливающие жидким серебром волосы, обычно собранные в строгий воинский узел, были распущены и струились по воде, как след от кометы. Черные, как смоль, брови и густые ресницы создавали резкий, гипнотизирующий контраст с его бледной, почти прозрачной кожей и светом волос. Глаза, цвета зимнего неба перед бурей, были закрыты.

В этой тишине, нарушаемой лишь мягким плеском воды, он искал покой. Не просто отдых от бесконечных судов, отчетов и дипломатических донесений. Он искал забвение от одного-единственного воспоминания, которое, как заноза, сидело в его сердце вот уже пятнадцать лет. Лицо Лираэль. Его жены. Ее смех, похожий на перезвон ледяных кристаллов, и ее бездонные зелёные глаза. Ее смерть от внезапной, необъяснимой болезни, которую не смогли излечить лучшие маги-целители. С тех пор его сердце замерзло, превратившись в глыбу льда, а дворец из белого камня стал для него одновременно и крепостью, и мавзолеем.

Внезапно, безо всякого перехода, его веки взлетели. Он не услышал звук. Он почувствовал его. Вибрацию, исходящую не из воздуха, а из самой ткани реальности, из тонкой паутины магии, что пронизывала его владения. Это было похоже на глухой удар по натянутой струне, от которого содрогнулась душа мира. Одновременно с этим запах — далекий, едва уловимый, но яростный и чужеродный — ударил ему в ноздри. Запах гари, опаленной плоти, расплавленного камня и… чего-то божественного. Жар. Невыносимый, живой жар, приближающийся с пугающей, неумолимой скоростью, словно падающая звезда, несущая не свет, а огонь.

Он повернул голову к источнику ощущения — к самому центру застекленного купола над бассейном, который пропускал мягкий свет луны. Его тело, веками оттачивавшее боевые рефлексы, напряглось. Рука инстинктивно потянулась к эфесу элегантного, но смертоносного эльфийского меча, лежавшего на мраморном бортике. В его глазах не было страха, лишь холодная, отточенная готовность встретить угрозу.

В следующий миг тишина взорвалась.

Сначала послышался оглушительный, сухой треск — небесный свод, защищенный заклятьями, не выдержал чудовищной нагрузки и рассыпался на тысячи осколков, похожих на падающие хрустальные слезы. Сквозь образовавшуюся дыру, окутанную клубами черного дыма и заревом пламени, рухнула в воду гигантская фигура. Это было существо с огромными, пылающими крыльями цвета расплавленного золота и крови. Удар был таким мощным, что волна во весь его могучий рост выплеснулась из бассейна, с грохотом захлестнув мраморный пол и смывая стоявшие там вазы с ледяными цветами. Вода вздыбилась, забурлила, смешавшись с пеной, золотыми искрами, клочьями дыма и… кровью. Много крови.

Эландор, не моргнув глазом, уже стоял на ногах, обнаженный и могущественный, как дух самой зимы. Меч с лезвием из звездного металла был в его руке. Его ледяной, аналитический взгляд, привыкший за миг оценивать поле боя, выхватил из хаоса три ключевые вещи:

3. Длинный черный штык-кинжал, пронзивший их обоих насквозь, словно скрепив эту ужасную композицию.1. Само существо — это была молодая девушка, почти девочка, с лицом неземной красоты и огненными волосами, раскинувшимися в воде. 2. Темную, искаженную ненавистью фигуру в черных, покрытых шипами доспехах, который вцепился в ее шею, как хищный паразит.

Он действовал без мысли, чисто на рефлексах воина, прожившего несколько веков. Пока фигуры, все еще сцепленные в смертельной схватке, тонули в взбаламученной воде, злодей, отринув свое оружие и свою жертву, с силой оттолкнулся от нее и попытался выбраться на край бассейна. Его движения были резкими, полными дикой энергии. Его глаза, полные безумия, ярости и какой-то миссионерской уверенности, встретились с холодным, безразличным, как сама смерть, взором короля.