Катерина Пламенная – Пепел и Судьба (страница 2)

Они были не из перьев и плоти. Они были сотканы из живого пламени и чистого, солнечного света. Каждое «перо» было язычком огня, танцующим, переливающимся, постоянно движущимся. Они были полупрозрачными, как расплавленное стекло, и в то же время плотными, могущественными. Размах их был вдвое больше ее роста. Крылья мягко колыхались в воздухе, не производя ни звука, но наполняя комнату невыносимым жаром и сиянием, от которого по стенам побежали длинные тени. Свет от них был теплым, живительным, он ласкал кожу и согревал душу.

Аэлин вздохнула с глубоким, почти болезненным облегчением и благоговением. Она смотрела на свое отражение — хрупкая девушка с огненными волосами и исполинскими крыльями ангела-разрушителя или богини-покровительницы. Она была наполненной. Цельной. Фениксом. Она почувствовала связь со всеми своими предками, ощутила их опыт, их мудрость, их боль и их радость. Это было ошеломляюще.

– Прекрасно, – прошептал голос в дверях.

Она встретила в зеркале взгляд Каэлена. Он стоял, опершись на косяк, его лицо, уставшее от груза предстоящего правления и недавней утраты, озарила редкая, но искренняя улыбка. Он был одет в простые темные одежды, но на его груди уже красовался королевский пернатый амулет Феникса.

– Отец гордился бы тобой, Аэлин, – сказал он тихо, его голос, такой похожий на отцовский, прозвучал в тишине комнаты, как удар колокола.

Она медленно повернулась к нему, и крылья плавно последовали за движением ее тела, невесомые и в то же время ощутимые. Пламя обвивало ее контуры, но не жгло одежду.

– Я боюсь, Каэлен, – призналась она, и ее голос дрогнул. – Что-то не так. Я чувствую это в воздухе, в самом камне дворца. Как запах дыма перед пожаром. Как тишину перед бурей.

–Ничего не бойся. Завтра я стану королем, и вся эта неопределенность закончится. Порядок будет восстановлен. Лорды Вальгоры и его приспешники посмеют только шипеть из своих нор. А ты и твои новые крылья, – он с восхищением взглянул на ее сияющие крылья, – станете самой сильной защитой нашего дома. Новым Солнцем для нашего народа. Особенно для них. – Он кивнул в сторону двери, за которой была детская, где уже затихли шалуны.Он перестал улыбаться и подошел ближе. Его прикосновение к ее плечу было твердым и надежным, якорем в бушующем море ее тревог.

Но Аэлин не могла отогнать тревогу. Ее дар, пробудившийся так внезапно и мощно, был не только силой, но и магнитом для опасности. Она интуитивно понимала, что ее способности не ограничиваются полетом и контролем над пламенем. Где-то в самых потаенных уголках ее пробудившегося сознания шевелилось смутное знание о другом даре — способности ходить сквозь пространства, перемещаться между мирами, открывать врата. Но это знание было смутным, как забытый сон, и она отгоняла его, списывая на возбуждение.

– Обещай мне, – сказала она, хватая его за руку. – Обещай, что будешь осторожен. Завтра. На церемонии.

–Ты действительно напугана. Хорошо. Я обещаю. Моя личная гвардия будет со мной. Старые воины, проверенные в десятках битв. Ничего не случится.Каэлен нахмурился.

Он был так уверен. Так слеп. Аэлин хотела кричать, трясти его, заставить увидеть тени, снующие за его спиной. Но она лишь кивнула, сжав губы.

– Я должна проверить детей, – сказала она, позволяя крыльям медленно угаснуть, раствориться в воздухе с тихим шипением, оставив после себя лишь тепло и легкий запах озона.

–Спи спокойно, сестра. Завтра начнётся новая эра.Каэлен смотрел на нее с новой, непонятной ей смесью гордости и печали.

---

Ночь опустилась на дворец, густая, беспокойная, полная невысказанных угроз. Аэлин не могла уснуть. Нянюшки уложили близнецов, и в детской воцарилась тишина. Она вышла на свой балкон, окруженный каменными грифонами, позволяя теплому ночному ветру играть в ее распущенных огненных волосах. Она снова выпустила крылья, и они мягко засветились в темноте, отбрасывая мерцающие блики на мраморные перила.

Город внизу спал, вернее, делал вид, что спит. Но ее обостренные чувства, усиленные пробуждением, улавливали то, что было скрыто от других. Приглушенные шаги там, где их быть не должно, лязг оружия, доносящийся из казарм, тихие, поспешные переговоры в темных переулках у подножия дворца. Она смотрела на звезды, холодные и далекие, и думала о своем предназначении.

Согласно древним мифам, феникс — это символ обновления и бессмертия, существо, которое возрождается из пепла, чтобы начать жизнь заново. Но какая цена будет заплачена за это возрождение на этот раз? Цена крови? Цена невинных душ? Она чувствовала себя песчинкой в жерновах истории, маленькой девочкой, на которую взвалили ношу целой империи.

Она не знала, что в это самое время ее брат, король Каэлен, в своем кабинете принимал нового капитана гвардии — того самого лорда Вальгора с холодными глазами. Она не видела, как тот поклонился с преувеличенной почтительностью, скрывая усмешку. Она не видела, как его рука, скрытая складками черного плаща, сжимала рукоять кинжала с лезвием, отравленным редким и страшным ядом «Ночной Плач», парализующим дар Феникса, не дающим пламени разгореться. План был прост: ударить Каэлена во время церемонии этим кинжалом, пока его сестра будет отвлечена, а потом обвинить в убийстве саму Аэлин — молодая, неопытная Феникс, не справившаяся с силой, в приступе безумия убившая брата. Идеальный предлог для того, чтобы «усмирить» ее и заточить, а близнецов — устранить как ненужных свидетелей и возможных претендентов.

---

Утро церемонии коронации наступило слишком быстро, принеся с собой неестественно яркое, почти агрессивное солнце. Великий Зал Собраний, способный вместить тысячу человек, был переполнен. Знатные лорды и леди в шелках и бархате, жрецы в огненных ризах, послы соседних держав — все они толпились здесь, их лица были масками подобострастия, любопытства и страха.

Аэлин, стоя на возвышении рядом с пустым троном из черного обсидиана и красного дерева, в парадных одеждах цвета пламени, с вплетенными в волосы настоящими золотыми нитями, видела не праздник, а поле битвы. Она видела фальшь в заученных улыбках, страх в глазах тех, кто остался верен их роду, и холодную расчетливость — в глазах их врагов. Она узнала Вальгора, стоявшего в первом ряду с несколькими своими людьми. Его взгляд был спокоен и пуст.

Близнецы, одетые в крошечные парадные костюмчики, расшитые символами Феникса, робко жались к ее ногам, притихшие и напуганные непривычной торжественностью и гулким гулом толпы. Лиан сжимал полу ее плаща, а Мира спрятала лицо в складках ткани. Аэлин опустила руки, позволяя складкам своего платья и длинного шлейфа образовать вокруг них живое укрытие. Ее крылья были скрыты под мощной иллюзией, наложенной придворным магом, но она чувствовала их тяжесть, их готовность раскрыться в любой миг, как щит или как оружие.

Раздались торжественные звуки труб. Все замерли. Из дальних дверей зала появился Каэлен. Он шел по центральному проходу к трону один, как и полагалось по древнему ритуалу. На нем были доспехи из отполированной до зеркального блеска стали, поверх которых был наброшен плащ из перьев настоящего феникса, переливающихся всеми оттенками огня. Его лицо было спокойным и величественным, королевским. Он был воплощением надежды и продолжения династии.

Аэлин задержала дыхание. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она сканировала зал, выискивая малейшую угрозу. Ее пальцы похолодели.

Каэлен был всего в нескольких шагах от трона, когда Вальгор, стоявший справа от прохода, сделал едва заметный кивок.

И тогда ад вырвался на свободу.

Все произошло за секунды, растянувшиеся в сознании Аэлин в вечность.

Из толпы придворных, словно тени, вынырнули несколько человек в ливреях второстепенных домов. Но в их руках были не церемониальные кинжалы, а боевые клинки. Первый удар был нанесен Каэлену в спину. Это был не меч, а тот самый отравленный кинжал Вальгора. Лезвие вошло точно между пластин доспехов, ниже лопатки.

Каэлен замер на полпути, его тело напряглось от шока. Глаза, полные не столько физической боли, сколько абсолютного, оглушительного удивления и горького предательства, встретились с глазами Аэлин. Его губы дрогнули. «Беги, – прошептал он беззвучно, и она прочла это по губам, выученным с детства. – Спаси их».

И тогда мир взорвался.

– НЕТ! – Крик Аэлин прорвал гулкую тишину зала, звонкий, пронзительный, полный такого отчаяния и ярости, что стекла в витражах задрожали.

Она рванулась вперед, к брату, но путь ей преградили внезапно обнажившие мечи воины Вальгора. Предатели. Враги. Убийцы. Она увидела, как Каэлен, ее брат, ее король, медленно, словно в дурном сне, падает на колени, а затем на каменные плиты. Алая кровь, яркая, как расплавленный рубин, растекалась вокруг его золотых волос, сливаясь с цветом мантии. Убийство прямо у нее на глазах. Гибель всей ее семьи, всего ее дома, случившаяся за столь короткий срок. Отец, мать, братья… Все.

В ней что-то сорвалось с цепи. Глубинное, первобытное, дремавшее в крови Фениксов. Горе, ярость, страх, отчаяние — все смешалось в единый огненный вихрь, который вырвался наружу с силой вулкана. Ее крылья разорвали иллюзию и раскрылись во всю свою исполинскую мощь, ослепив нападавших и всех присутствующих волной жара и ослепительного света. Пламя, золотое и яростное, вырвалось из-под ее контроля, опалив стены, расплавив мрамор пола, подпалив балки потолка. От невыносимого жара загорелись гобелены и одежды придворных. Зал погрузился в хаос, крики, давку.