Катерина Пламенная – Пепел и Судьба (страница 10)

И тогда он наклонился и поцеловал ее.

Это был не страстный, требовательный поцелуй. Это был нежный, вопросительный, почти робкий поцелуй. Поцелуй, полный надежды, обещания и того чувства, которое они так долго и так упорно отрицали. Поцелуй, который говорил громче любых слов о том, что лед вокруг его сердца окончательно растаял, уступив место чему-то новому, хрупкому, но невероятно прекрасному.

Когда они наконец разомкнули свой поцелуй, Аэлин, запрокинув голову, увидела в его глазах не льдистую пустоту, а живое, яркое, пылающее пламя. То самое, что горело в ее собственной душе. В нем были страсть, нежность, изумление и та самая уязвимость, которую он скрывал ото всех.

– Я не понимал, – прошептал он, не отрывая от нее взгляда, его лоб касался ее лба. – Все эти годы... столетия... я не понимал, что своими запретами, своими догмами о чистоте крови, долге и неприкосновенности власти, я душил саму жизнь в своем королевстве. Душил все живое, что пыталось пробиться сквозь камень традиций. Я душил возможность... этой. Возможности чувствовать. Жить. Любить.

Он снова поцеловал ее, и на этот раз в его поцелуе была вся та страсть, вся та подавленная жажда жизни, что он скрывал за маской равнодушия и долга. Она отвечала ему с той же силой, чувствуя, как ее собственные страхи и сомнения тают в этом огне.

Внезапно, резко и грубо, нарушая возникшую между ними хрупкую идиллию, дверь в зал с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшийся, с бледным, вытянутым лицом, стоял капитан королевской стражи, Лаэрон. Его доспехи были покрыты дорожной пылью, а в глазах читался ужас.

– Ваше Величество! Простите за вторжение, но... это не терпит отлагательств! Мы нашли кое-что. Вернее, кого-то.

Эландор медленно, с видимым усилием, отстранился от Аэлин. В его глазах снова, словно по мановению волшебной палочки, воцарился лед. Его лицо стало жестким, маской короля, готового к битве.

– Что случилось, капитан? – его голос снова обрел привычную, властную и холодную твердость.

– На южных рубежах, у самой границы с Пустошами, наш патруль нашел эльфа. Он был не из наших. Одежда... чужая. Он был тяжело ранен, истекал кровью. Но перед смертью он успел кое-что сказать. Еле слышно.

Капитан сделал паузу, его взгляд, полный тревоги, скользнул по Аэлин, стоявшей все еще с пылающими щеками и пересохшими губами.

– Он сказал, что за огненной принцессой, что упала с неба, охотятся. Что награда за ее голову и головы детей равна стоимости целого королевства. И что... что охотники уже здесь. Проникли в наше королевство. Скрываются среди нас.

Воздух в зале, только что наполненный теплом и страстью, стал леденящим. Идиллии, длившейся всего несколько мгновений, пришел конец. Тень из прошлого Аэлин, та самая, от которой она бежала сквозь миры, настигла ее слишком ьыстро. И теперь угроза нависла не только над ней и детьми, но и над всем, что она успела полюбить в этом холодном, но ставшим таким родным мире, и над самим королем, который только что открыл ей свое сердце.

Глава 4. Тень из прошлого

Воздух в Зале Зеркал, еще секунду назад наполненный теплом зарождающейся близости и электричеством внезапно вспыхнувшего чувства, застыл, превратившись в ледяную, хрупкую субстанцию. Слова капитана Лаэрона повисли между Аэлин и Эландором тяжелым, ядовитым облаком, отравляя мгновение совершенства. Охотники уже здесь. Эти три слова прозвучали громче любого грома.

Ледяная маска короля, только что растаявшая под ее взглядом, сомкнулась вновь с почти слышимым щелчком. Но теперь Аэлин, познавшая его уязвимость, видела за ней не безразличие, а яростную, сфокусированную концентрацию хищника, учуявшего угрозу своей стае. Его пальцы, только что касавшиеся ее щеки с такой трепетной нежностью, сжались в кулаки, и суставы побелели от напряжения.

– Где именно был найден эльф? Детали, капитан, – голос Эландора был резким, отточенным, как клинок, готовый к бою. В нем не осталось и следа от того мягкого тембра, что звучал минуту назад.

– У Черного Ручья, Ваше Величество, в ущелье Молчаливых Камней, – ответил Лаэрон, бросая быстрый, почти извиняющийся взгляд на Аэлин. – На самой границе Пустошей. Он был смертельно ранен, множественные колотые раны, нанесенные сзади. Видимо, его настигли, когда он пытался добраться до нашей территории. Он успел выдохнуть лишь несколько слов. Что за «огненной принцессой» и «детьми-искрами» охотится некто под названием «Тень Прерванного Пламени». Что награда за их головы равна стоимости целого королевства. И что... что охотники уже здесь. Проникли в столицу. Скрываются среди нас, под личинами слуг, торговцев или паломников.

– «Тень Прерванного Пламени», – повторил Эландор, и его взгляд стал отстраненным, будто он листал в памяти древние фолианты своей обширной библиотеки. – Ничего не припоминаю. Ни в одной хронике. Организация? Культ? Наемники?

– Пока не знаю, Ваше Величество. Но он был уверен, что агенты уже внутри. Он прошептал: «Они в стенах... как плесень...»

Аэлин почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, а стены зала, отражающие ее бледное, искаженное ужасом лицо, поплыли перед глазами. Холодная волна вины и страха захлестнула ее. Ее худшие ночные кошмары сбывались. Она не просто бежала от опасности – она притащила свою войну на порог этого мира, этого дворца, этого мужчины. Она подвела под удар того, кто за столь короткий срок стал ее опорой, и детей, ради которых была готова на все.

– Мне нужно уезжать, – тихо, но с внезапной, отчаянной твердостью произнесла она, глядя на Эландора. – Сегодня же. Ночью. Я не могу... я не имею права подвергать ваше королевство, ваш народ такой опасности. Это моя война.

Эландор резко повернулся к ней. Его глаза, только что светившиеся теплом, вспыхнули холодным гневом.

– Это нелепая и самоубийственная идея, – отрезал он, и его слова прозвучали как удар хлыста. – В одиночку, с двумя малыми детьми, без полного контроля над своим даром, вы не продержитесь и дня в Пустошах. Вы – моя гостья. И моя... – он чуть заметно запнулся, и между ними снова, на мгновение, пробежала та самая искра, – моя ответственность. Никто не посмеет тронуть вас под моей защитой. Пока вы в моих землях, вы под защитой короны Лунного Королевства.

– Но они уже здесь! – воскликнула она, и ее голос сорвался на высокой, отчаянной ноте. – Они убьют ваших людей! Ваших стражей! Из-за меня! Из-за моего проклятого дара!

– Тогда мы найдем их первыми, – холодно, без тени сомнения парировал он. Он снова был королем, полководцем, привыкшим диктовать свою волю. – Капитан Лаэрон, немедленно удвойте, нет, утройте караулы вокруг покоев леди Аэлин и детей. Внутренний круг – только проверенные ветераны, те, кто сражался со мной у Ледяных Стен. Никто чужой не должен приближаться к ним ближе чем на сто шагов. Проведите тотальную чистку среди слуг и дворцовой прислуги. Допросите с применением Истинной Воды всех, кто был замечен в связях с южными кланами, кто проявлял нездоровый интерес к нашей гостье или кто в последнее время необъяснимо разбогател. И приведите ко мне Келебрина. Немедленно.

Капитан, не проронив больше ни слова, склонил голову в почтительном поклоне и стремительно удалился, его доспехи звякнули в такт быстрым шагам.

Эландор снова повернулся к Аэлин. Его взгляд смягчился, в нем проступила та самая уязвимость, которую она видела перед поцелуем.

– Вы не одни, Аэлин, – сказал он тихо, делая шаг на встречу к ней. – Впервые с той ночи, когда рухнул ваш мир... вы не одни. Позвольте мне быть вашим щитом. Как вы учились быть щитом для Лиана и Миры.

Она смотрела на него, чувствуя, как ее решимость тает под теплом его слов и несокрушимой твердостью его воли. Он был прав. Бегство в неизвестность, в мир, о котором она ничего не знала, было бы самоубийством для них всех. Но оставаться... значило стать мишенью, прикованной к одному месту, и рисковать им, его поддаными, всем, что он так оберегал.

– Хорошо, – наконец выдохнула она, и это слово далось ей с огромным трудом. – Но я не буду сидеть сложа руки, как перепуганная птица в клетке. Обучите меня. Сделайте меня сильнее. Я должна быть готова дать им отпор. Я должна быть способной защитить... – она запнулась, – ...всех.

Уголок его губ дрогнул в легком, почти невесомом подобии улыбки.

– Это, – сказал он, – именно то, что я и намерен делать.

---

Следующие несколько дней пролетели в вихре напряженной, почти военной дисциплины. Дворец, обычно погруженный в размеренное, вечное спокойствие, напоминал разворошенный муравейник. По коридорам сновали отряды стражей в полном боевом снаряжении, аресты среди слуг, хотя и проводились тихо, вылились в исчезновение двух десятков человек. В воздухе витал запах страха и подозрительности.

Уроки магии в Зале Зеркал превратились из методичных тренировок в суровые, изматывающие боевые учения. Теперь Эландор не просто учил ее контролю – он учил ее инстинктивной защите и точному, сокрушительному нападению. Он имитировал внезапные атаки, появляясь из ниоткуда с ледяными кинжалами в руках, заставляя ее инстинктивно возводить щиты, отражать энергетические выпады, создавать ослепляющие вспышки света, способные дезориентировать противника.