Катерина Пламенная – Между двух ликов: Выбор Судьбы (страница 4)

— Это называется ортостатическая гипотензия, или, проще говоря, резкое падение давления при смене положения тела, — объяснила Ариэль. — Вероятно, у тебя от природы пониженное давление и довольно хрупкие, гибкие сосуды. Тебе нужно пить больше воды, не пропускать приемы пищи и избегать резких движений. Никакой магии, чистая физиология.

—Ты... ты умеешь читать мысли? Видишь ауру?Фея смотрела на неё как на настоящую волшебницу, видевшую её насквозь. Никто и никогда не ставил ей такой быстрый и точный «диагноз» без единого заклинания или свечения рук.

— Нет, — рассмеялась Ариэль, и это был первый по-настоящему искренний смех с момента её прибытия. — Я просто умею слушать и слышать тело. Оно всегда рассказывает о своих проблемах. Нужно только знать язык.

—Интересные... методы, ученица Ариэль. Очень самобытные. Но мы здесь, в стенах Академии, изучаем высокое искусство магической диагностики, а не знахарские практики дикарей. Потренируйся лучше на создании хотя бы малейшей диагностической ауры. Без неё, должен тебя огорчить, ты будешь совершенно бесполезна как целитель.Их недолгую беседу прервал холодный, как сталь, голос наставника Лианана, который возник рядом совершенно бесшумно.

Укол был болезненным, точным и публичным. Несколько эльфов поблизости сдержанно хихикнули. Ариэль сжала губы, чувствуя, как кровь бросается ей в лицо. Фиориэль покраснела до корней волос и опустила взгляд, сжимаясь от стыда за свою новую знакомую. Но в глубине её фиалковых глаз теплилась искра неподдельного интереса и благодарности.

Обеденный перерыв в шумной, полной жизни столовой стал для Ариэль настоящим откровением и испытанием одновременно. Зал был огромным, его своды терялись в переплетении ветвей, по которым бегали какие-то светящиеся существа, заменяя люстры. В центре бил фонтан, но струилась в нём не вода, а густой, светящийся янтарным светом нектар, который эльфы черпали изящными хрустальными кубками. Вдоль стен располагались длинные прилавки с едой, которую раскладывали слуги-эльфы в белых одеждах. И здесь Ариэль снова почувствовала себя чужой, неправильной. Еда была слишком утонченной, слишком магической, почти невесомой: желе из «слез луны», которое таяло во рту, оставляя ощущение прохлады; фрукты, меняющие вкус от сладкого к кислому с каждым укусом; воздушный хлеб, который исчезал на языке, оставляя послевкусие весеннего леса. От всего этого кружилась голова, но не наступало чувства сытости.

—Эй, новенькая! Рыжая! Ты с какого факультета будешь? Или ты призрак, который питается одним только видом пищи?Она нерешительно стояла в очереди, с тоской глядя на всё это «великолепие», когда услышала раскатистый, грудной голос, раздавшийся из-за ближайшего прилавка:

Она обернулась. За прилавком, уставленным гигантскими котлами и дымящимися сковородами, стоял... гном. Невысокий, коренастый, шире чем в плечах, с окладистой, тщательно заплетенной рыжей бородой, заправленной за пояс массивного кожаного фартука, испачканного мукой и подливами. Его маленькие, как две бусинки, глаза весело и добродушно поблескивали из-под густых бровей.

— Я... с Факультета Исцеляющих Искусств. Ариэль, — ответила она, смущенно подходя ближе.

— А я — Бор! Повар, алхимик вкуса, единственный гном, которого эти стройные, важные жерди терпят на своей священной кухне, и, как погляжу, единственный, кто готовит нормальную, сытную еду! — Он громко, от души хохотнул, и его смех был похож на перекатывание бочек по каменному полу. — Вижу, наша эльфийская «небесная», воздушная пища тебе, как и мне, душу не греет. Угадал?

—Она... очень красивая, но слишком воздушная. Мне бы чего-то посытнее.Ариэль с огромным облегчением кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы от одной только возможности поесть что-то знакомое.

— Хах! Я так и знал! Человеческий организм — он крепкий, ему нужна основа! — Бор лихо развернулся к огромной чугунной плите, где на сковороде шипело, потрескивало и невероятно аппетитно пахло чесноком, луком и грибами. — Держи, красавица! Специально для ценителей. По секретному рецепту моей бабушки — картофель с лесными грибами-дождевиками, лучком и шкварками! По-гномьи!

Он с шумом выложил на большую глиняную тарелку щедрую порцию дымящегося, золотистого кушанья и протянул её ей вместе с куском грубого, но душистого ячменного хлеба. Ариэль чуть не расплакалась от благодарности. Это был кусочек дома, запах настоящей, не магической жизни. Она пристроилась за свободным столом в углу и съела всё за несколько минут, чувствуя, как по телу разливается приятная теплота и к нему возвращаются реальные, а не магические силы.

— Спасибо вам, мастер Бор, — сказала она, возвращая пустую тарелку. — Вы меня буквально спасли.

— Да брось ты этот «мастер»! Просто Бор. А ты заходи, если что. Спрашивай «нормальную еду» — все поварята меня знают! — Он подмигнул ей, его глаза сощурились от улыбки. — И не слушай ты этих зазнаек с их вечными дисгармониями. Я на своем веку видел много всякого. Ты вон какая цепкая, с огоньком в глазах. Такие всегда выживают. Выживешь и ты, рыжая.

Эта простая, душевная встреча стала для Ариэль лучиком солнца в темном и холодном царстве эльфийского высокомерия. У неё появился первый друг. Вернее, даже два. Робкая фея Фиориэль, словно почуяв родственную душу-изгоя, нашла её после обеда и с тех пор неотступно следовала за ней, как маленький, преданный щенок, засыпая её вопросами о «человеческой медицине».

Практикум по сбору трав проходил в огромной, многоуровневой оранжерее под гигантским стеклянным куполом, где под присмотром магии росли растения, собранные, казалось, со всех уголков этого невероятного мира. Наставник Фендир, старый, чуть сгорбленный эльф с морщинистым, но невероятно добрым лицом и глазами цвета тёплой коры, оказался куда лояльнее и мудрее Лианана. Он не спеша, с истинной любовью, показывал студентам, как правильно срезать листья, чтобы не повредить «душу растения», как по запаху, цвету и даже едва уловимой вибрации различать ядовитые и целебные свойства.

—Вижу, у тебя необыкновенный дар, дитя мое, — сказал он, подходя к ней, когда она аккуратно срезала листья с куста, похожего на женьшень. — Ты не просто запоминаешь, ты чувствуешь жизнь растения, его намерение. Это редчайший дар, особенно для... — он запнулся, подбирая слова, — ...для кого-то с твоей... энергетикой.И здесь Ариэль наконец-то почувствовала себя в своей стихии. Ботаника всегда была близка фармакологии. Она щелкала названия, свойства, возможные области применения как орешки, чем вызвала одобрительное кивание и даже легкое удивление старого Фендира.

Ариэль снова не стала объяснять, что это не дар, а шесть лет усердной учебы в медицинском университете и последующая ординатура. Пусть думают, что хотят. Главное, что здесь её знания нашли применение.

Вечерняя лекция по истории стала для неё настоящим спасением и кладезем бесценной информации. Она сидела с Фиориэль на самой задней скамье амфитеатра и жадно, почти не отрываясь, конспектировала всё, что говорил наставник Келбор — древний, похожий на высохшую мумию эльф с голосом, скрипящим, как старые переплеты книг. Она узнала, что королевство называется Эалондар и им уже три тысячи лет правит династия Серебряных Ветвей, нынешний король — Тэрион IV. Узнала, что Академия Изначального Древа — старейшее и самое влиятельное учебное заведение, а магия пронизывает абсолютно все аспекты жизни, от строительства домов до лечения болезней и ведения войн. Это были кирпичики, из которых она могла начать строить понимание этого мира и своё место в нём.

—Ученица Ариэль.После лекций, уставшая, но странно довольная первым днем учебы, она возвращалась в свою келью, мысленно готовясь к долгожданному отдыху. Но судьба (или чья-то воля) распорядилась иначе. Едва она свернула в коридор, ведущий к её комнате, как её окликнул знакомый, леденящий душу голос.

Она обернулась, и сердце её провалилось куда-то в пятки. В конце коридора, залитый холодным светом плавающих в специальных шарах светлячков, стоял ректор Илтарион. Он был без мундира, в простом темном одеянии, что делало его еще более внушительным и пугающим. Рядом с ним, как его тень, высилась Кселлия, и её лицо было непроницаемой маской, но глаза, те самые глаза цвета зимней звезды, метали молнии в сторону Ариэль.

— Ваше превосходительство? — сумела выдохнуть Ариэль, делая реверанс, как видела это у других эльфов.

— Пройдемте со мной, — это была не просьба, а приказ, не терпящий возражений. — Ваше присутствие потребуется.

Он развернулся и пошел прочь, не удостоверившись, следует ли она. Ариэль бросила взгляд на Кселлию, но та уже шла за ректором, её осанка была идеальной, а на губах играла едва заметная, ядовитая улыбка. Ей ничего не оставалось, как покорно последовать за ними.

Они шли по бесконечным, запутанным галереям, углубляясь в самые древние, сердцевинные части Академии. Воздух здесь становился гуще, пах стариной, сухими травами и чем-то металлическим, что она не могла опознать. Наконец, они остановились перед массивной дверью, вырезанной в виде спирали из цельного куска темного, почти черного дерева. Илтарион прикоснулся к ней пальцем, дверь бесшумно отъехала в сторону, и они вошли в его кабинет.