Катерина Пламенная – Между двух ликов: Выбор Судьбы (страница 3)

Но сейчас она была просто Ариэль. Рыжей. Зеленоглазой. И готовой к бою.

Глава 2. Ректор Илтарион и первые ростки

Первая ночь в Академии Изначального Древа стала для Ариэль долгим испытанием на прочность. Ветви кровати, хотя и были покрыты мягким, упругим мхом, казались неудобными, непривычными для спины, привыкшей к ортопедическому матрасу. Воздух, напоенный магией, буквально звенел в ушах на грани слышимости, создавая постоянный фоновый гул, мешающий погрузиться в глубокий сон. Это было похоже на пребывание внутри работающего трансформатора — энергия чувствовалась каждой клеточкой, и её человеческое тело отчаянно пыталось к этому приспособиться. Каждый шорох за стеной — а стены, будучи живыми, иногда вздыхали или тихо поскрипывали, — заставлял её вздрагивать. Она проваливалась в короткие, обрывистые и тревожные сны, где причудливо смешивались воспоминания о больничных коридорах, яркий свет фар, визг тормозов и пронзительный, ледяной взгляд ректора Илтариона.

Проснулась она от того, что в комнату сквозь перламутровую пленку окна пролился ровный поток мягкого, золотистого света. Он был теплым, как солнечный, но не слепил и не отбрасывал резких теней. Где-то высоко в ветвях запели птицы, и их трели были настолько мелодичными и сложными, что казалось, будто невидимый дирижер управляет целым хором, исполняющим утреннюю симфонию.

«День второй. Я все еще здесь. Значит, это не сон, не агония, а новая, пусть и абсолютно сюрреалистическая, реальность», — констатировала она про себя, с трудом садясь на кровати. Тело ломило, как после тяжелой физической нагрузки.

Её ждал небольшой сюрприз. На столе, что вырос прямо из пола, лежал аккуратный сверток из большого, похожего на лопух, листа и стояла глиняная кружка с парным, душистым молоком. Развернув лист, она обнаружила плотную, зернистую лепешку из злаков, напоминавших смесь киноа и кедровых орехов, и горсть ягод насыщенного сапфирового цвета, от которых исходил легкий морозный пар. Рядом лежал скрученный свиток с её расписанием. Тот же старательный, почти каллиграфический перевод гласил:

Вечерняя лекция:"История Эалондарского королевства и роль Магических Династий". Наставник Келбор.»«Ариэль. Врач-стажер. Факультет Исцеляющих Искусств. Расписание на Сегодня: Рассветная медитация у Корней Древа(обязательно для всех новичков). Лекция:"Основы магической диагностики". Наставник Лианан. Практикум:"Сбор и первичная обработка трав". Наставник Фендир. Свободное время(рекомендуется посещение библиотеки).

«Медитация?» — Ариэль скептически подняла бровь. В её прошлой жизни на медитацию и йогу времени не было. Были ночные дежурства, экстренные вызовы, бесконечные обходы и тонны документации. Расслаблялась она кружкой крепкого кофе за пять минут между пациентами. Но приказы, особенно в чужом монастыре, не обсуждаются. Она быстро позавтракала. Еда оказалась на удивление сытной и вкусной. Лепешка имела ореховый привкус, ягоды были кисло-сладкими и бодрящими, а молоко пахло луговыми травами и цветочным медом, навевая странную ностальгию по деревне, где она никогда не была.

Найти место для медитации помогли всё те же светящиеся указатели, проявляющиеся на стенах при её приближении. Она вышла в огромный, поражающий воображение грот под самым сердцем Академии. Здесь гигантские стволы деревьев сходились, образуя огромнейший купол, а в центре уходили в землю, переплетаясь в мощную, пульсирующую мягким изумрудным светом корневую систему. Казалось, стоишь у ног живого бога. Десятки молодых эльфов уже сидели в идеальных позах лотоса на бархатистом мшистом полу, их глаза были закрыты, а лица выражали абсолютное, отрешенное умиротворение. Они сливались с этим местом, их тонкие ауры мерцали в такт пульсации Корней.

Ариэль снова почувствовала себя белой вороной. Она пристроилась на самом краю, скрестив ноги по-турецки, что вызвало несколько косых, снисходительных взглядов. Старший эльф-наставник с седой, заплетенной в сложные косы бородой и голосом, похожим на шелест листьев под ветром, начал говорить о «единении с изначальным потоком магии Древа», об «очищении энергетических каналов» и «достижении внутренней гармонии с миром».

Ариэль закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании, как делала это в редкие минуты крайнего стресса в реанимации. Но вместо обещанной гармонии её мозг, привыкший к анализу и поиску причинно-следственных связей, начал строить логические цепочки и ставить гипотетические диагнозы. «Пульсирующий свет корней... ритмичный, похож на перистальтику или биение сердца. Интересно, это аналог кровеносной или лимфатической системы всего этого гигантского организма? А воздух... пахнет озоном после грозы. Повышенная ионизация? Или это и есть та самая "магия" — некая форма энергии, которую я, как человек, не могу воспринимать напрямую?»

Внезапно она почувствовала нечто. Не поток магии, а странное физическое ощущение — легкое головокружение, покалывание в кончиках пальцев, как от легкого удара током. Словно её тело, её человеческая, лишенная магии сущность, отторгала эту среду или, наоборот, отчаянно пыталась к ней приспособиться, вырабатывая какие-то компенсаторные механизмы. Она открыла глаза и увидела, что наставник смотрит на неё с легким недоумением и даже легкой жалостью. Эльфы вокруг нее мягко светились едва заметным аурным свечением — серебристым, золотистым, зеленоватым, — а она была тёмным, безжизненным пятном, дырой в сияющем полотне магии. «Значит, магии во мне действительно нет. Ноль. Пустота. Или она находится в спящем, латентном состоянии», — с горечью подумала она, чувствуя прилив стыда и досады.

Следующей была лекция по магической диагностике. Лекционный зал представлял собой амфитеатр, ступени которого были образованы гладкими, отполированными корнями. В центре, на небольшом возвышении, стоял наставник Лианан — эльф с острым, как у ястреба, лицом, пронзительным взглядом холодных голубых глаз и седыми волосами, убранными в тугой пучок. Он демонстрировал студентам, как с помощью легкого прикосновения и концентрации можно заставить собственные руки светиться, проецируя внутрь тела пациента сложные светящиеся узоры, которые выявляли «дисгармонию».

— Болезнь, повреждение, немощь — это всегда дисбаланс, — вещал Лианан, и его голос, металлический и четкий, заполнял зал. — Нарушение естественного, плавного тока магии в теле живого существа. Наша задача, как целителей, — выявить этот сбой, увидеть его искажения и перенаправить энергию, восстановив исходную гармонию. Магия — это самый тонкий и совершенный инструмент диагностики и лечения.

Ариэль слушала, поначалу раскрыв рот от изумления. Это было поразительно зрелище. Никаких УЗИ, МРТ, анализов крови. Одна лишь магия. Но её клинический, медицинский ум сразу же начал выискивать недостатки и задавать каверзные вопросы. «А как насчет вирусных инфекций? Бактерий? Механических повреждений тканей? Генетических аномалий? Неужели всё это сводится к простой "дисгармонии"? А если пациент, как я, не имеет магии? Что тогда является "гармонией" для него?»

— ...а теперь, юные ростки, попробуйте на своем соседе, — закончил вводную часть Лианан. — Выявите простейший дисбаланс, например, след усталости или легкое недомогание. Концентрируйтесь на кончиках пальцев, визуализируйте поток энергии.

Эльфы с энтузиазмом принялись ощупывать друг друга. Воздух наполнился мягким свечением. Ариэль сидела одна, чувствуя себя прокаженной. К ней боялись подойти. Наконец, её напарником оказалась хрупкая, маленькая эльфийка с волосами цвета спелого меда и большими, немного испуганными глазами цвета фиалки. Она робко подошла и протянула к Ариэль тонкие, почти прозрачные руки.

— Меня зовут Фиориэль, — прошептала она так тихо, что Ариэль едва расслышала.

— Ариэль, — улыбнулась она, пытаясь казаться дружелюбной.

—Я... я ничего не чувствую! Моя магия... она слабая. Я с Фейского Двора, из рода Лесных Теней, мы... мы не сильны в таких грубых диагностических практиках. Мы больше чувствуем эмоции, настроения растений...Прикосновение Фиориэль было легким, как прикосновение крыла бабоки. Она закрыла глаза, на её высоком лбу выступила капелька пота от усилий. Но никакого свечения, никаких узоров не последовало. Через минуту она сконфуженно открыла глаза, и они наполнились слезами.

—Ничего страшного, — сказала Ариэль мягко. — А теперь давай я попробую по-своему. По-человечески.В её голосе звучала такая знакомая Ариэль боль неудачника, студента-троечника, которого вот-вот отчислят, что у той невольно дрогнуло сердце.

—Ты очень волнуешься, — констатировала Ариэль своим спокойным, врачебным тоном. — Пульс учащенный, около ста ударов в минуту. Попробуй дышать глубже. Вдох на четыре счета, выдох на шесть. Видишь, уже медленнее. А теперь скажи, у тебя часто кружится голова, когда ты резко встаешь? Темнеет в глазах?Она взяла руку Фиориэль так, как брала бы руку пациента для осмотра — уверенно, но бережно. Нащупала пульс на запястье. Он был частым, неровным. Явный признак волнения.

—Откуда ты знаешь? Да, постоянно! Матушка говорит, что это от слабого сердца, но целители не находят дисгармонии!Фиориэль широко раскрыла глаза, полные изумления.