Катерина Пламенная – Между двух ликов: Выбор Судьбы (страница 2)

Обзор академии превратился для Ариэль в унизительную прогулку. Кселлия вела их по бесконечным живым галереям, показывая библиотеки, где свитки сами парили в воздухе, излучая мягкий свет; лаборатории, где в колбах из жильного хрусталя клокотали и переливались разноцветные жидкости; и боевые залы, где старшекурсники с неземной грацией отрабатывали сложнейшие приемы с клинками, похожими на застывшие лунные лучи. Всё здесь было пропитано магией, к которой Ариэль не чувствовала ни малейшей связи. Она была человеком науки, плоти и крови. Её инструменты — скальпель, антибиотики, точные диагностические аппараты. А здесь всё держалось на эфемерных энергиях, песнопениях и взмахах рук. Это был мир чудес, в котором её рациональный ум отказывался работать.

Именно в боевом зале и случилось неизбежное. Один из старшекурсников, тренировавшийся с посохом, из которого вырывались снопы искр, вдруг пошатнулся. Из его носа хлынула алая струйка крови, резко контрастируя с его бледной кожей. Он отшатнулся, его посох с грохотом упал на пол, а товарищи бросились к нему с возгласами тревоги.

— Ничего страшного, — пренебрежительно бросила Кселлия, наблюдая за суетой. — Банальное магическое истощение. Отдохнет в лазарете — и к утру будет как новенький.

Но инстинкт врача, выточенный годами в реанимации, сработал быстрее, чем страх и осторожность. Ариэль видела не просто кровь из носа. Она видела внезапную мертвенную бледность, легкий, но явный тремор пальцев, расширенные от паники зрачки. Симптомы, знакомые ей до боли по работе с гипертоническими кризами и острыми сосудистыми спазмами.

— Отойдите от него! Дайте ему воздух! — её голос прозвучал громко, властно и настолько неожиданно в этом зале шепотов и магии, что все замерли, включая Кселлию.

— Что ты себе позволяешь, человек? — голос секретарши стал шипящим и опасным. — Закрой свой рот и не мешай целителям!

—Слушай меня, — сказала она твёрдо, уже нащупывая пульс на его шее. Он был частым, нитевидным, плохим. — Голова кружится? Тошнота? Тёмные пятна перед глазами?Но Ариэль уже не слушала. Она проигнорировала её, как игнорировала в прошлой жизни разгневанных родственников, мешавших работе. Она подошла к эльфу, который, судорожно хватая ртом воздух, опустился на колени.

— Я... да... не могу... дышать... — прошептал он, смотря на неё с животным страхом.

— У вас резко подскочило давление, — сказала Ариэль, обращаясь уже к нему, но её слова были предназначены всем окружающим. — Сердце не справляется. Нужно уложить его, приподнять ноги, чтобы обеспечить приток крови к голове. Сейчас главное — предотвратить потерю сознания и панику, которая усугубит состояние!

Эльфы смотрели на неё как на сумасшедшую. Никто не двигался. Их магия исцеления, видимо, не включала в себя элементарную доврачебную помощь.

— Я приказываю тебе отойти! — крикнула Кселлия.

—Смотри на меня, — приказала она, присев рядом и взяв его холодную руку в свои. — Дыши. Медленно. Вдох... через нос. Выдох... через рот. Вот так. Ещё раз. Ты в безопасности. Просто дыши.Ариэль действовала. Она сгребла в охапку несколько сложенных в углу мягких матов для медитации (это было лучше, чем листья) и соорудила импровизированное возвышение. С помощью двух ошеломлённых эльфов, подчинившихся её авторитетному тону, она уложила пострадавшего и приподняла его ноги.

Её спокойный, ровный голос, не терпящий возражений, подействовал сильнее любых заклинаний. Эльф начал успокаиваться. Дыхание выравнивалось, тремор стихал. Кровотечение из носа почти прекратилось.

И в этот момент воздух в зале сгустился. Он не появился из-за угла — он просто возник в нескольких шагах, словно сама тень от стен отделилась и обрела форму. Высокий эльф с волосами цвета воронова крыла и глазами, холодными, как грозовое небо на закате. Его лицо было бы прекрасным, если бы не абсолютная, ледяная отрешённость. На нём был тёмно-зелёный, почти чёрный мундир без лишних украшений, но от него исходила такая аура непререкаемой власти, что все присутствующие, включая Кселлию, замерли в почтительном поклоне.

— Ректор Илтарион, — прошептала секретарша, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность, почти страх.

Ректор молча, медленным взглядом, окинул ситуацию. Его пронзительные глаза задержались на импровизированной конструкции из матов, на Ариэль, всё ещё держащей руку эльфа, на его лице, на котором уже появился румянец.

— Объясни, Кселлия, — его голос был тихим, низким, и он резал слух, как обнажённая сталь.

— Ваше превосходительство, этот ученик... переусердствовал. Магическое истощение. Эта... человеческая стажёрша... проявила несанкционированную активность, я уже...

— Молчи, — отрезал ректор, не глядя на неё. Он медленно опустился на одно колено рядом с Ариэль. Он не смотрел на неё, а изучал лицо своего ученика. — Твои действия, девочка? — спросил он, не поворачивая головы.

Ариэль почувствовала, как по телу разлилась леденящая волна страха. Но страх был её старым знакомым; она научилась запирать его в дальнем уголке сознания, чтобы он не мешал работе. — Я обеспечила отток венозной крови от нижних конечностей, уменьшив нагрузку на сердце и улучшив кровоснабжение мозга, — выпалила она, стараясь говорить чётко и по-деловому. — И стабилизировала его дыхание, чтобы насытить кровь кислородом и купировать гипервентиляционный синдром, который вёл к потере сознания.

Ректор медленно повернул к ней голову. Его тёмные глаза впервые встретились с её взглядом. В них не было ни гнева, ни одобрения. Был лишь чистый, безразличный, как у хирурга, интерес. — Интересный подход. Не магический. Приземлённый. Прагматичный. Но... — он бросил взгляд на ученика, чьё состояние явно улучшилось, — эффективный.

В это время в зал вбежали несколько эльфов в белоснежных одеждах, неся с собой светящиеся сферы и хрустальные склянки. Они начали нашептывать заклинания, и их руки засветились нежным голубоватым сиянием. — Состояние стабилизировано, — с удивлением констатировал один из них, кивая в сторону сооружения из матов. — Кризис миновал. Можно переносить в лазарет для дальнейшего наблюдения.

Ректор поднялся во весь свой внушительный рост. — Отнести его. Кселлия, продолжи обзор для остальных. А ты... — он снова уставился на Ариэль, и под этим взглядом ей захотелось провалиться сквозь землю. — Как твоё имя?

— Ариэль, ваше пре... превосходительство.

— Ариэль, — он повторил её имя, и на его языке оно прозвучало как короткий, ничем не примечательный слог. — Твоя должность?

— Врач-стажер. Факультет Исцеляющих Искусств.

На его невозмутимых губах на мгновение дрогнула едва заметная тень. — Полагаю, определение "исцеляющие" ты понимаешь весьма буквально. Но запомни: в Академии существует субординация. В следующий раз докладывай старшим, прежде чем применять свои... приземлённые методы. Понятно?

— Понятно, — кивнула Ариэль, чувствуя, как от этого унижения закипает кровь.

Он развернулся и так же бесшумно удалился, как и появился. Кселлия бросила на Ариэль взгляд, полный такой лютой, немой ненависти, что та физически почувствовала укол в груди. Интуиция, обострённая годами работы в коллективе, где хватало и интриг, подсказывала: она только что обрела могущественного, но равнодушного покровителя в лице Ректора и смертельного, могущественного врага в лице его секретарши.

Когда группа, наконец, двинулась дальше, Ариэль отстала, прислонившись к прохладной, пульсирующей стене галереи. Сердце бешено колотилось, но теперь это было не только от страха, но и от яростного, дикого возмущения. Она спасла жизнь! И её за это отчитали как провинившуюся школьницу!

Её привели в маленькую, аскетичную комнату-келью в одном из самых нижних, очевидно, наименее престижных ярусов Академии. Единственное окно выходило не на сияющие башни, а на глухую, поросшую мхом стену ущелья. В комнате не было ничего, кроме кровати из живых, податливых ветвей, стола и стула, которые словно выросли прямо из пола, и маленького ручейка, бегущего по желобу в стене и служившего умывальником и источником воды. Ни книг, ни свечей, ни даже сундука для вещей.

Когда дверь закрылась, Ариэль позволила себе выдохнуть и опустилась на кровать. Ветви мягко подались под её весом. Она подошла к окну. Где-то там, наверху, был целый мир — враждебный, прекрасный и совершенно чуждый. У неё не было магии, связей, понимания правил игры. Она была чужаком, человеком с рыжими волосами — меткой изгоя — и зелёными глазами, полными растерянности.

Но у неё были знания. Опыт. И яростное, не гаснущее желание выжить. Её методы, названные здесь «приземлёнными», сработали. Её оружие было действенным.

«Ладно, Ариана Светлова, — сказала она себе, сжимая кулаки. — Игра началась. Теперь ты Ариэль. Ты — врач в мире, который не знает медицины. И твоя самая сложная смена только началась».

Она разжала ладонь. Все это время, с самого момента пробуждения, она инстинктивно сжимала в руке тот самый деревянный значок в виде ростка. Ростка, который должен был пробиться сквозь толщу непознанного, сквозь камни эльфийского высокомерия и собственного страха.

И в тот самый момент, глядя на эту простую деревяшку, она почувствовала нечто странное. Где-то в глубине сознания, на самом дне, шевельнулось что-то холодное и серебристое. Словно отголосок иного облика. Облика с белыми, как лунный свет, волосами и голубыми, как лёд, глазами. Это было мимолётное ощущение, тень будущего, намёк на иную судьбу, что ждала её за горизонтом.