Катерина Колесница – Бес. Будешь моей (страница 7)

– Ты же помнишь наш уговор? – сверлит меня своим холодным осуждающим взглядом. Задрал уже, контролер херов.

– А я куда, по твоему, в восемь утра собрался, на прогулку? – раздраженно бросаю. И, не дожидаясь его реплик, сваливаю.

О просьбе Красавина помню, но вот не сейчас, не сейчас. Да и не нравится мне, что Данчик какие-то мутки с Волковым заиметь хочет. Нахрен его.

Пока доезжаю до колледжа, выпиваю литр минералки. Вроде легчает. Всю первую пару вообще сплю на последней парте. Ко второй уже на человека вроде похож. Вот это мы вчера покуролесили.

– Ромео, в спортзал пойдешь? – толкает меня Осипов. Могу отмазать, там все равно совмещенная с другой группой. Петрович даже не заметит.

Ага, Петрович-то не заметит? Слабо в это верю. Мне уже передали, что он искал меня, так как я на тренировки не хожу.

– Совмещенная, говоришь? С кем?

– С одиннадцатой группой.

– Я иду, – сгребаю со стула мастерку и топаю со всеми в спортзал.

Правда, не дохожу до него, сворачиваю в курилку. Свежий воздух и табачный дым окончательно приводят меня в чувства.

– Ром, куда пропал? Я думала, ты позвонишь после вчерашнего.

Поднимаю глаза. Лицо знакомое, вроде. А, вчера. Ну да. Вчера мы по полной жару дали. Но вот обещаний я никогда никому не даю. И надежд на продолжение тоже. Даже по пьяни. Исключено. Какого хера тогда от меня надо?

– Мы вчера переспали? – уточняю, так как смутно помню подробности. Обычно я так не накидываюсь, но вчера решил расслабиться.

– Да, – улыбается, наматывая волосы на палец.

– Ну все тогда, свободна, съебись, – грубо бросаю. Не до нее сейчас.

– Урод, – обиженно бросает. Да похуй. Такие, как эта вообще всегда мимо. На лице крупными буквами написано “шлюха”. Просто перебрал вчера.

Отправляю окурок в урну и топаю в спортзал. Захожу со звонком. Сразу глазами ищу Светлову. А когда нахожу, подвисаю. Потому что она стоит ко мне задом и разминается, делая наклоны. Охренеть. Но даже спортивные штаны и свободная футболка не скрывают ее женственности. Вернее, округлости.

– Ром, ты лучше скажи, как ты умудрился ее к себе в тачку затащить? Просто я охренел, когда она вышла из нее в твоей кофте. Она ж пиздец, какая недотрога, – жужжит рядом Осипов.

– Осипов, это тебе никто не дает. А мне дают даже недотроги, – ухмыляюсь и двигаю в ее сторону.

– Че эт, не дают? С чего ты взял? – обиженно возмущается за моей спиной.

– Бессонов, быстро в каптерку, – откуда-то сбоку прет на меня Гранкин, сбивая с намеченного пути. – Остальные три круга, бегом марш!

Тяжело вздохнув, топаю за Гранкиным. Одни обломаторы вокруг, мать их.

– Я помню, Петрович, просто некогда было, – приземляю зад на стопку матов.

– Не принимается. Поставлю два балла за пропуск, – недовольно бурчит он.

– Да с какого? Это это ж секция, а не пары, – откровенно возмущен я таким раскладом.

– Поговори мне тут. Здесь я командую, понял? Не сдашь мой предмет, отчислят. А ты не сдашь, если не будешь ходить на секцию. Улавливаешь?

– Да мля, Петрович, ты издеваешься?

– Сегодня после пар жду. Не будет, ставлю еще два балла, – бросает, не оставляя мне выбора, и выходит в зал.

Зашибись, блин. Обложили со всех сторон. Волков требует, чтобы я получил образование, иначе лишит меня того, что по праву мне же принадлежит. А Петрович грозит отчислением, если я не буду в его секцию ходить. Охренеть просто. Еще кто-нибудь от меня чего-то хочет? Давайте, уж до кучи, хер ли.

Выхожу и вклиниваюсь в толпу, которая наяривает круги по спортзалу.

– Привет, бледная, – хватаю за талию Есению.

Охренеть, даже запомнил, как ее звать. Сам в афиге. Та от неожиданности чуть не спотыкается. Сбрасывает с себя мои руки, словно обожглась. Я думал, что она переигрывает, а она на самом деле до такой степени правильная? Родаки мозги промыли, или просто недотрога до мозга костей?

– Привет. Не прикасайся так, пожалуйста, – ведет плечами, словно ей не комфортно от того, что я рядом.

– Ладно, а как можно? – без напряга бегу рядом.

– Тебе никак, Бессонов. Не нужно вообще этого делать, хорошо?

Какого… Меня что, сейчас отшили? Вот это поворот. Охренеть! Ну, нет, так не пойдет.

Глава 7

(Есения)

После физкультуры переодеваюсь и немного задерживаюсь. Приходится переплести косу из-за того, что она растрепалась от бега. Поэтому выхожу из женской раздевалки самая последняя.

Пугаюсь, когда меня резко придавливает к стене мужское тело.

– Бессонов, ты что делаешь? – упираюсь ладонями в его грудь.

От осознания того, что под моими ладонями сейчас разгоряченные после тренировки мужские мышцы, все тело обжигает адским пламенем. Клянусь, я даже слышу смех бесов, которые радуются тому, что я сейчас заглянула в их владения. И я правда смотрю. Прямо в глаза Романа. А в них плещется адское пламя. На нем-то меня и поджарят за то, что мое тело сейчас реагирует на такую близость. Реагирую тахикардией, одышкой и паникой. Но даже такого быть не должно!

Пытаюсь оттолкнуть Бессонова, но он словно каменное изваяние, даже на сантиметр не сдвинуть.

– Ром, пожалуйста, я же просила не прикасаться ко мне, – жалобно умоляю его. Ведь физически совладать с ним просто не реально. Передо мной танк, а не человек.

Мой голос больше похож на писк потерявшегося котенка. В отличии от Бессонова, который хищно улыбается, явно чувствуя свое превосходство.

– Так я и не касаюсь, – демонстрирует свои руки. – Это ты меня лапаешь.

Только соображаю, что все еще касаюсь его, хочу одернуть руки, но он не позволяет, накрыв их своими ладонями.

– Чего ты боишься? Я к тебе со всей душой, а ты отталкиваешь. Разве у вас, у святош, не положено помогать, не бросать нуждающихся?

– В чем же ты нуждаешься, интересно? – распахиваю глаза, уставившись на него. Сумасшедший.

– Ну как, в чем. В заботе, понимании, сострадании, например, – делает голос более мягким. Нет, меня не проведешь. Я уже знаю, что внутри него ад и бесы. Разве там уместна искренность? Точно нет.

– Что ж, хорошо, – улыбаюсь. Я ему не игрушка. Хочет понимания и сострадания? Пусть обращается туда, где его выслушают и дадут советы. – Если так, приходи в воскресенье в церковь.

– А ты там будешь? – дышит прямо мне в ухо, отчего по венам начинает бежать, не кровь, а лава из центра самого первородного греха. И дышать становится все тяжелее. Кажется, я вот-вот потеряю сознание. Даже ответить не могу, просто киваю.

Там и мне помогут, и тебе, Бессонов. После службы все шальные мысли из головы уходят. Отец Сергий еще и не из таких пропащих демонов изгоняет. Хотя, иногда явно перебарщивает, еще и поит их чем-то. Но с таким, как Бессонов, лишним не будет.

– Ну, ок, договорились, – нагло ухмыляется и все же отпускает меня.

Уходит в сторону курилки.

А меня потом все оставшиеся пары колотит. В школе никто себе такого не позволял, все ограничивалось дразнилками и шутками в мой адрес. Все было по-детски, я бы сказала. Но чтобы кто-то вот так зажимал меня в темном углу! Это ужас! Я ведь еще и касалась его груди. А он специально играл мышцами. Боже, до сих пор не могу убрать запястье от носа. Вдыхаю и вдыхаю мятный запах, пытаясь успокоить колотящееся до предела сердце. Аж в глазах потемнело, когда он был так близко. Надеюсь, что никто не видел всего этого, иначе, если дойдут хоть какие-нибудь слухи до родителей, меня просто убьют. Я буду проклята ими. И вообще всеми. Меня даже замуж потом не возьмут.

– Есь, ты чего? Какая-то бледная после физры, – касается моего плеча Вероника. – Может, тебе к медичке сходить?

– Нет, я в порядке, правда. Все хорошо, спасибо, Ник, – хочется окунуть до сих пор горящие ладони в ведро со льдом. Я точно сунула их в кипящий грех.

– Слушай, может, я тебя провожу до дома? Мне кажется, что ты можешь в обморок грохнуться, – переживает за меня Чудова.

– Да, пожалуйста, если тебе не сложно, – смотрю на нее жалобным взглядом. Я и правда боюсь идти одна домой. Не потому, что могу упасть в обморок, а потому, что не хочу снова встретиться с Бессоновым.

И как только звенит звонок с последней пары, мы с Никой быстро покидаем колледж. Под руку идем в сторону моего дома. А когда почти перед нами останавливается черная машина, я начинаю паниковать, вцепившись в руку Вероники. Она сразу следит за моим взглядом. Но на божью милость, из нее выходит не Бессонов, а совершенно посторонние люди и идут по своим делам. Я выдыхаю.

– Есь, скажи честно, что у вас с Бессоновым творится? – останавливает меня встревоженная Ника и требует ответа. – Эта машина похожа на его тачку. Поэтому ты испугалась? Он тебя обижает?

– Нет, не обижает, – не вру я. Ведь он и правда даже не прикасался ко мне в коридоре раздевалок. Это я, сама. Но прижал-то он меня он! Ладно, Еся, спокойно, больше такого не повторится. Он просто проверял границы.

– Есь, ты не подумай, но я чисто по-дружески тебе это говорю. Не связывайся с ним. Он не ценит девушек, просто пользуется ими. Там все парни из его компашки такие, я знаю некоторых, ты же помнишь? Он разобьет тебе сердце, если ты влюбишься в него.

– Что? Нет! Как ты могла подумать о таком, я не влюблюсь никогда. Тем более, что мне это запрещает вера. Я должна хранить себя для будущего мужа, которого выберет мне отец.