Катерина Колесница – Бес. Будешь моей (страница 8)

– Отец? Есь, ты серьезно? Ты вроде не из богатой семьи, где часто бывают браки по расчету. Зачем тогда? – не понимает Ника. Но я ее не осуждаю, она хорошая. Просто менее верующая, чем я, например. – Нет, я знаю, что у тебя верующая семья. Но я впервые слышу, что так положено. Вроде церковь не запрещает выходить замуж по любви. Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Нет, не запрещает. Но наставник говорит, что мы должны любить своих мужей. А выбирает нам их отец и наставник. Потому что богу свыше виднее, кто нам нужен рядом.

– Есь, это не нормально, – с полной уверенностью заявляет она. – Вы точно в обычную церковь ходите?

– Конечно, Ник. Туда многие ходят. Просто наша семья более приближена к батюшке. Поэтому наши родители слушают его наставления. Это все во благо. Его сам господь направляет.

– Ага, понятно, – кивает она, поджав губы. – Это, конечно, твое дело, я не буду спорить. Но мое мнение ты теперь знаешь. Мне кажется, что ваш наставник преувеличивает свою значимость.

– Ник, ты говоришь, прям как моя младшая сестра, – смеюсь я. – Но у нее просто сейчас сложный подростковый период.

– Ага, у меня тоже? Ты здесь живешь? – кивает на пятиэтажку.

– Да, пришли. Ник, спасибо, что проводила меня и отвлекла. Мне правда стало легче.

– Да не за что, мы же теперь подруги вроде как. Ты мне нравишься, как человек. Но у меня возникли сомнения по поводу твоей веры.

– Все хорошо, правда, не переживай.

– Ладно, до понедельника, – обнимает меня Вероничка.

Хорошо, что сегодня пятница, у меня целых два дня, чтобы не видеть Бессонова. А он за эти дни, надеюсь, отвлечется и забудет обо мне. Ну, или переключится на другую жертву.

Поднимаюсь и захожу в квартиру. Родителей еще нет дома, поэтому я сразу иду к себе в комнату. Но останавливаюсь возле комнаты сестры, она дома? Толкаю дверь. Лида испуганно что-то прячет под подушку.

– Фух, Есь, это ты? Я уж думала, что это мама, – с облегчением выдыхает.

– А что у тебя там? – киваю на подушку, успев заметить ткань ярко-красного цвета. У нас в доме такого не бывает.

– Да ничего, подружка кофточку одолжила на выходные. В понедельник верну.

– Зачем тебе чужие вещи? – возмущаюсь, а сама вспоминаю то, как полдня проходила в толстовке Бессонова. Поэтому снижаю градус своего недовольства, сама не без греха.

– Просто перед зеркалом покрасоваться. Мне просто любопытно, как я буду выглядеть в чем-то отличном от того, что носим мы. Вот и все, – смотрит на меня честными глазами.

– Ну хорошо, только верни чужое скорее, а то если кто-то из родителей увидит, будет скандал на весь дом.

– Угу, не волнуйся, Есь, – часто кивает в ответ. – А ты чего сама такая бледная, случилось чего?

– Нет, все нормально, – отмахиваюсь. Вот, во что я превращаюсь? Слишком я часто врать стала своей семье. Это плохой знак. Нужно обязательно в воскресенье помолиться подольше.

– Ты иди, Есь, у тебя наверняка полно забот с учебой. Не обращай на меня внимания, – как-то странно улыбается сестра.

Глава 8

(Роман)

Когда прижал святошу к стене, чуть башню не снесло. Думал, что прям там накинусь на нее. Такая невинная, недоступная. И что самое главное, не напускное, как это обычно бывает. Сначала ломаются, а потом сами вешаются, сосут и умоляют лишить их девственности. Эта не такая. Она чуть в обморок не грохнулась только от того, что я приблизился к ней. Смешная, ей богу. Но это капец, как завело меня. Хотелось прям в момент сорвать с нее все и испортить, сделать своей. И еще этот чертов запах мяты. Свежий, невинный, как и сама Есения. Однозначно испорчу ее. Моей будет.

Какого-то черта она не выходит у меня из головы, несмотря на то, что с меня уже три пота сошло, пока Петрович дрючит. Наверное потому, что просто такого трофея у меня еще не было.

– Быстрее! – требует он. – Сильнее бей, груша тебе – не девка, чтобы ласкать ее. Сильнее, сказал!

А я только угораю над тем, что у меня в голове и правда девка. Угадал Гранкин, в яблочко прям попал.

Захожусь смехом и валюсь на мат.

– Все, Петрович, не видишь, не могу больше, выдохся, – раскидываю руки в стороны и тяжело дышу. А самого лыба распирает.

– Нет у спортсмена слова “не могу”. Есть “надо”. И надо до тех пор, пока бой не закончится. Встал!

Немного отдышавшись, поднимаюсь. С новыми силами начинаю молотить по макиваре.

– Молодец. Торс контролируй! Резче выбрасывай!

Под конец тренировки чувствую себя выжатым лимоном. Стою под душем и не шевелюсь. Чувствую, как непроизвольно дергаются мышцы. Но одновременно с этим приходят какие-то новые ощущения. Например охреневания от того, что оказывается могу больше, чем сам думал. Петрович из меня каждый подход вытягивает столько сил, сколько у меня, кажется, никогда и не было. Но откуда-то он их все равно вытаскивал из меня. Удивительно, но после приходит дичайшее умиротворение, чистый кайф.

Все херня, Петрович не шутит. И только за то, что я пропустил предыдущую тренировку, приходится ехать на нее еще и в субботу с утра.

Волков молча наблюдает за тем, что я каждое утро смываюсь из дома. Но сегодня он явно в непонятках.

– Роман, что это? – выходит следом за мной и дергает подбородком на мою спортивную сумку, которую я закидываю в багажник.

– Гранкин настоял. Хочет, чтобы я в его секции занимался.

Одобрительно кивает.

– Хорошо, дай ему мой номер.

– Это еще зачем? – не спешу садиться в машину.

– На снаряжения ему подкину, он хорошим делом занимается.

Думал ради контроля, уже возмутиться хотел, но тут прям удивлен. Видимо, Волков сегодня в хорошем расположении духа.

– Лады. А, кстати, Красавин просил твоей аудиенции.

– Зачем?

– Не сказал, – пожимаю плечами. – Что ответить?

– Вечером пусть подъедет, в семь.

На этом наше общение заканчивается. Я сажусь в тачку и еду к Гранкину. По дороге набираю месседж Данику. Договариваемся после семи вместе стартануть в “Малиновый неон”. По плану сегодня бой. Не особо важный, но можно срубить бабок, да и для авторитета полезно. Во что-то большее я пока не суюсь, нет нужды. Там, конечно, уже другие ставки и люди посерьезней. Но так как среди важных шишек там и Зеленцов, то путь они идут лесом. Я даже косвенно, через бои, не хочу иметь с ним никаких дел. И тем более, брать его бабки.

До обеда отрабатываю у Петровича, потом жру и заваливаюсь спать, пока меня не будет телефон. Поднимаю голову и одним глазом смотрю на экран. Красавин. Время почти семь. Вот это я выдрыхся.

Сажусь на кровать и взлохмачиваю волосы.

– Алло, ща выйду, Красавчик, ты подъехал?

– Да, подъезжаю.

– Лады.

Поднимаюсь и спускаюсь во двор. Встречаю Даника и веду его к Волкову.

– Так и не скажешь, зачем приехал?

– Давай позже, ок? Не хочу заранее обсуждать.

– Ладно, буду ждать тебя во дворе. “Неон” в силе, едешь?

– Да, меня подожди, – кивает и заходит в кабинет Волкова.

Успеваю выкурить две сигареты, пока жду друга на лавке во дворе. Ковыряюсь в общем чате, нахожу номер бледной и пишу ей сообщение в личку. Не надеюсь, что ответит, но она таки удивляет. Наблюдаю за мигающим карандашиком. Что-то строчит. Улыбаюсь, как дебил.

Через полчаса наконец Красавин выходит. Кажется, выглядит довольней, чем был до. Садится рядом и тоже закуривает.

– Красавчик, че за траблы? – медленно выпускаю дым.

– Родаки наследства лишить хотят. Надо как-то самому вертеться. Волков обещал к себе пристроить, если нужда сильно прижмет. Страхуюсь.

– Даник, ты гонишь? Нахрен тебе все это? Помирись и дальше живи, как сыр в масле. Волков много не платит. Только тем, кто в приближении, а это еще заслужить надо. В общем, не твой уровень.

– Это ты гонишь, Ромыч. Ты видел, на ком они меня женить, хотят? Нашли, блять, племенную кобылу. На какой хрен она мне сдалась?

– Ясно, бунтуешь, значит. Самостоятельность решил показать?