Катерина Колесница – Бес. Будешь моей (страница 6)

Тяжело сглатываю. Подхожу ближе и оглядываюсь. Боюсь, что нас мои родители увидят. Папиной машины нет, значит, он еще не приехал. Поэтому нужно торопиться, иначе у него возникнет много вопросов.

– Спасибо, ты меня выручил, – сразу же протягиваю толстовку Роме.

Но он зачем-то наклоняется и ведет носом рядом с моей шеей. Вздрагиваю. Ошалело таращусь на него? Что он себе позволяет?

– Ты пахнешь мной, – отстраняется, довольно улыбаясь.

А у меня все тело покрывается мурашками. Кажется, что озноб пробегает. Наверное это из-за порыва ветра просто. Нервно сглатываю и настойчивее протягиваю ему кофту.

– Возьми, пожалуйста.

– Хочешь покатаемся? – не спешит забирать свою вещь.

– Нет, мне домой пора, – говорю, а сама даже в глаза ему не смотрю, куда-то в районе подбородка. – Еще раз спасибо.

– Ну, спасибо с губ не слижешь. Отблагодаришь? – нагло заявляет.

– Что? – округляю глаза и, сделав шаг назад, с возмущением встречаю его взгляд.

– Да чего ты так шугаешься, это же просто поцелуй. Благодарственный поцелуй. Можно даже в щеку, для начала.

Вот же наглец! Поражаюсь, как можно быть таким. И вот после такого пусть Лида мне скажет, что выбор жениха отцом, это плохо. А кто-то ведь добровольно встречается с этим Бессоновым, ужас.

Он делает шаг ближе. Чувствую, как у меня учащается сердцебиение. А спасительной мятой от запястья уже практически не пахнет. Не знаю, бледнею я в этот момент, или краснею, но я просто сую ему в руки его толстовку и бегу к подъезду со всех ног.

– Да стой, ты, бледная, я же пошутил, – глухо смеется он.

Останавливаюсь, вспомнив, что оставила в кармане свое любимое зеркальце.

– Так-то лучше. Чего ты такая дикая? Я вообще-то не кусаюсь.

Глава 6

(Роман)

Есения останавливается и явно хочет вернуться. Я даже успеваю обрадоваться, что лед недотроги тронулся, но она вдруг чего-то пугается и снова срывается с места, пулей влетает в подъезд. Так не пойдет, я не привык проигрывать.

Рядом тормозит неприглядная серая тачка. Из нее выходит старпер и топает в тот же подъезд. Такой же бледный, еще и седой. Его она испугалась? Отец что ли?

Уже собираюсь уезжать, как вижу старого знакомого с разбитым носом.

– О, Колян. А ну топай сюда.

– Че ты опять здесь трешься? Свалил отсюда, – обиженно гундосит. Не понял, мало что ли я ему нос поправил? – Или ты проблем хочешь? Скажи лучше спасибо, что у тебя их еще нет. А вот если не свалишь, появятся.

– Ты мне что ли угрожаешь? И что ты сделаешь? – усмехаюсь. – Друзьям своим пожалуешься? Мне похрен, можешь хоть самому Зеленцову нажаловаться.

Зеленцов это их покровитель, если так можно выразиться. Собрал возле себя отбитых на всю голову и через них что только не толкает. А те и рады стараться, некоторые еще и жопу ему нализывают за то, что он якобы им помогает с баблом и крышей. Отморозки конченные, короче. А Колян с ними тоже походу из-за бабок, у него родаки алконавты вроде. Но вот подробностей, толкает ли он, не знаю, утверждать не буду.

– Че надо? – все же подходит.

– Ты в этом подъезде живешь? – киваю на железную дверь.

– Ну допустим.

– Светловы че из себя представляют?

– Не лез бы ты к ней, – сразу чухает, зачем интересуюсь.

– Я не спрашивал, куда мне лезть, Коля.

– Сектанты они. Вон в ту церковь по воскресеньям ходят. – отвечает, а сам нервно оглядывается по сторонам. – Там батюшка повернутый, всех на путь праведный направляет. А че?

– Да так, из любопытства интересуюсь.

Фига се, значит, Осипов правду сказал. Капец, блин. Хотя, она не особо похожа на сдвинутую по фазе. Показалась мне даже прикольной.

– Но ты здесь больше не появляйся. Это я тебя просто предупреждаю. В следующий раз нарвешься на кого-нибудь из наших, мало не покажется. Они волчат терпеть не могут, сам знаешь.

– Мне похрен, Дудин. Я никого не боюсь. Ни ваших, ни наших.

– Как знаешь, – хмыкает он и уходит.

Волчатами это нас так называют, тех, кого рядом с собой Волков собрал. Но у нас все пацаны толковые. Кто в сервисе работает, кто так, по мелким поручениям Волкова, кто посерьезней и постарше – в транспортной. Да, наши тоже не подарок, но откровенной херней не страдают, под себя подмять никого не стремятся, ничего такого не толкают и молодняк не прессуют, в отличии от плешивой зелени. Которых только за то что они под Зеленцовым ходят, пиздить можно. Поэтому, когда мы пересекаемся где-нибудь в клубах, барах, на треках, без драк редко обходится.

Вечером причаливаю к “Неону”. Сегодня наших немного, за одним столиком умещаются. Подруливаю к ним.

– Бес, опаздываешь, давай штрафную, – тут же в мою сторону скользит по столу стакан с вискарем.

Опрокидываю залпом. Заваливаюсь на диванчик и кайфую. Ко мне сразу прилипают две соски, чтобы я их потискал. Но я сбрасываю их с колен, увидев Данчика.

– Какие люди, Красава! – смачно хлопаем ладонями и обнимаемся.

Даниил Красавин хоть и не из Волковских, но пацан четкий, мы с ним еще со школьной скамьи дружим.

– Ты че такой груженый, братка? – хлопаю его по плечу, заметив его недовольную физиономию.

– Да так, – отмахивается, – родаки прессуют.

– Давай тогда оттянемся, покуражим.

– Ром, мне бы с вашим Волковым побазарить.

– Нахрена? – туплю на него взгляд.

Красавин из обеспеченной семьи, родился с золотой ложкой во рту. Да, иногда чудит, бывает и по-крупному, но под родаков прогибается. Это норм. Он единственный наследник Красавиных, вот они и трясутся над ним, над его репутацией. А мне вот прогибаться уже не перед кем.

Волков не в счет.

Я, конечно, благодарен ему, что он тогда взял нас с Яриком под опеку, но свои претензии тоже имеются.

– Без подробностей пока. Ну так что, поможешь?

– Ну раз так надо, – киваю.

– Спасибо, бро. Так что там насчет “оттянемся”? – улыбается Данчик.

Понеслась.

Тусим не по-детски, заливаем все, что горит, качаем клубешник. Только Данчик какую-то пургу гонит про свою мамзель с обложки плейбоя. Вообще не пойму, какого он так парится. Вроде нормальная с виду телка. Ну да похер, пусть сам со своими бабами разбирается.

Отвлекшись на базар с пацанами, выпускаю Даника из виду буквально на пару минут. А когда у бара кто-то начинает нехило толкаться, подруливаю туда.

– Красавчик, тормози, – одергиваю друга за плечо, но тот даже не реагирует. Вмазывает какому-то челику в табло.

– Бес, да он права тут качает, гнида.

Подскакивают еще какие-то пацаны. Завязывается нехилая такая потасовка. Приходится немного помахать кулаками.

Охрана даже не вмешивается, знает, что под руку попадать не стоит. Тупо потом выводит этих залетных, что попытались быкануть. Выходим следом, чтобы проконтролировать, что они точно убрались отсюда. Закуриваем с Даником и, выпуская вверх дым, ржем. Адреналина хоть и маловато хапнули, но было весело. Возвращаемся в клуб и бухаем дальше.

Утром вчерашняя попойка дает о себе знать тупой головной болью. С трудом отрываю от подушки свою башку. Словно она свинцом накачана вперемешку с тротилом. Еще движение, и разорвет, к херам.

Как всегда помогает прийти в себя контрастный душ и шипучка. Одеваюсь, хватаю ключи и спускаюсь вниз.

– Роман, – слышу за спиной голос Волкова.

Да бля, надо было попасться мне ему на глаза. Нехотя торможу и медленно оборачиваюсь.