Катерина Кант – Свет и тьма Хэсэма: раскол миров (страница 6)

Я лежала на спине, уставившись в непроглядный купол ночи между ветвей сосен, и слушала. Не храп товарищей, не потрескивание догорающего костра и даже не мерный шаг часовых. Я слушала тишину внутри себя. И сквозь неё – едва уловимый, настойчивый зов.

Он был похож на далёкий колокольный звон, на эхо, идущее из самой глубины памяти. Или на шёпот.

«Ты сильнее, чем думаешь, Эсмеральда. Не бойся своей тьмы – она часть тебя».

Голос Сапфира. Чёткий, ясный, с той самой лёгкой насмешкой, что всегда заставляла меня сжимать кулаки и доказывать обратное. Я зажмурилась, и в темноте под веками проступил его образ: неясный, сотканный из тумана и лунного света, но неуловимо настоящий. Его пронзительные глаза, цвета аметиста, смотрели прямо в мою душу.

«Они пытаются запереть тебя в клетке из страха. Но разве клетка может удержать бурю?»

Воспоминание накатило внезапно и ярко: наша первая встреча в Хэсэме, когда его сущность впервые коснулась моего сознания. Тогда его слова пугали и сбивали с толку. Теперь же они жгли, как раскалённое железо. Потому что он был прав во многом. И потому что его не было рядом.

Я повернулась на бок, с силой вдавливая лицо в прохладную овчину, пытаясь заглушить этот голос. Но он звучал не снаружи. Он звучал внутри. И от этого было не спастись.

Постепенно мысли перетекли на него. На Ван-Аро.

Злость подступала комом к горлу, горькая и беспомощная. Как он посмел? Как он посмел усыпить меня своей лисьей магией, укутать в одеяло, как ребёнка, и отправить с незнакомыми демонами в неизвестность, а самому – отправиться на верную гибель? Это было не благородство. Это было самое настоящее предательство.

Тревога сжимала сердце ледяными тисками. Что с ним сейчас? Элькантар не прощает неповиновения. А Ван-Аро явился к нему не как почтительный вассал, а как вероятный похититель невесты. Я представляла его в цепях, в тёмной сырой яме, а то и хуже… И снова злость, яростная и жгучая, потому что он сам загнал себя в эту ловушку. Ради меня.

Он променял себя на мою безопасность, даже не спросив, хочу я такой цены или нет. Оставил меня с этой ношей вины и с этим проклятым шёпотом в голове, с которым я не в силах была справиться.

Я сжала одеяло так, что пальцы заныли. Нет. Он не имел права решать за меня. Ни он, ни Руин, ни сам повелитель Хэсэма. Если это и была игра, как он говорил, то я отказывалась быть просто пешкой.

А шёпот между тем продолжал нашептывать, сливаясь со свистом ветра в соснах:

«Они боятся того, что ты несешь. Но страх – это оружие. Твое оружие. Вспомни…»

И память, будто повинуясь его приказу, отозвалась яркой и болезненной вспышкой.

Замок Элькантара. Один из бесчисленных залов, похожих на склепы, с высокими сводами и стенами, украшенными мраморными ликами давно забытых воинов. Я стояла посередине комнаты, дрожа от напряжения и злости. Передо мной на каменной тумбе лежал серебряный кубок – простой, без украшений. Моя задача была до смешного проста: наполнить его тьмой.

Уже час я безуспешно пыталась сделать это. Ладони были влажными от пота, в висках стучало. Я протягивала руку, сосредотачивалась, чувствовала, как где-то глубоко внутри клубится чужая сила. Но стоило ей попытаться вырваться наружу, как мой собственный разум в панике хлопал дверью. Светлая магия, которой меня учили с детства, требовала чётких форм, точных жестов, заученных заклинаний. Тьма же была дикой, инстинктивной, она не желала подчиняться правилам.

– Я не могу! – выдохнула я, опуская руки. – Это бессмысленно. Она меня не слушается. Она… она не моя.

В воздухе рядом со мной с лёгким шелестом, будто сминается бархат, возник Сапфир. Не высокий, но выше меня, с идеальными чертами лица. Его чёрные волосы падали на лоб мягкими прядями, а фиолетовые глаза, цвета грозового неба перед бурей, смотрели на меня с привычной насмешкой и… пониманием.

– «Не моя», – повторил он, и его голос был похож на тихую музыку, звучащую в пустой комнате. – Это всё равно что сказать: «Этот океан не мой, я не могу заставить волны подчиниться мне». Ты не должна заставлять, Эсмеральда. Ты должна… разрешить.

Он сделал лёгкий жест рукой, и тени в углу зала ожили, сгустились и потекли к его пальцам, как ручные змеи. Они обвили его запястье, послушные и живые.

– Светлые маги строят каналы, возводят плотины, направляют ручьи по желобкам. Мы же – просто позволяем океану войти в нас. Доверяем ему. Страх – это хорошо. Страх означает, что ты уважаешь силу. Но позволь бояться ей, а не тебе.

– Они называют это проклятием, – прошептала я, глядя на его руки, управляющие самой сущностью ночи. – Говорят, что тёмная магия разъедает душу.

Сапфир рассмеялся, и звук был похож на утробное урчание дикого зверя.

– Конечно, говорят. Они боятся того, что не могут понять и контролировать. Они строили свои академии, свои кодексы, свои иерархии, пока мы шли по краю бездны и слушали шёпот звёзд. Нас боялись не за жестокость, Эсмеральда. Нас боялись за свободу. За то, что мы не просили разрешения у богов или императоров. За то, что наша сила была… непредсказуемой. Как гроза. Как ураган. Как ты.

Он подошёл ближе, и от него пахло озоном и холодным камнем. Его пальцы, почти что материальные, едва не коснулись моего лба.

– Перестань пытаться её укротить. Просто почувствуй. Что ты ощущаешь, когда сила приходит?

Я закрыла глаза, пытаясь отбросить учебники, заклинания, правила.

– Тепло, – выдохнула я. – И… тишину.

– И что ещё?

– Силу. Такую, что кажется, будто я могу всё сломать.

– Вот видишь, – его голос прозвучал совсем рядом. – Это и есть ключ. Не строительство. Разрушение. Но разрушение – это тоже творение. Оно расчищает место для нового. Позволь ей сломать эти стены внутри тебя. Доверься мне. Доверься себе.

Я открыла глаза и снова посмотрела на кубок. И в этот раз я не пыталась ничего «сделать». Я просто… разрешила.

Магия рванулась из-под моих пальцев, фиолетовая и плотная, как чернила. Она накрыла серебряный кубок, и когда отхлынула, от него осталась лишь лужица расплавленного металла, дымившаяся на камне.

Я в ужасе отпрянула. Сапфир же смотрел на меня с торжествующим огнём в фиолетовых глазах.

– Вот. Видишь? Ты боишься не силы. Ты боишься себя. А это куда интереснее.

Воспоминание отступило, оставив после себя горький привкус и щемящую боль в груди. Сапфир был прав. Я до сих пор боялась себя. Своей силы. Своей природы.

Природа, что бушевала во мне в тот миг освобождения в замке Элькантара, фиолетовая буря, что сносила всё на своём пути, казалась теперь чужим, почти забытым сном. Тогда я ощущала её каждой клеточкой – живой, пульсирующий, неукротимый поток, подчиняющийся малейшему порыву. Я была не просто его хозяйкой – я была им самим. А теперь… Теперь он снова был заперт где-то глубоко, под грудой страха и неуверенности, будто я сама надела на себя оковы.

Сапфир звал меня. И где-то там, в ледяном дворце, возможно, умирал Ван-Аро – единственный, кто видел во мне не угрозу и не ценность, а просто… меня. И я лежала здесь, укутанная в шкуры, слишком слабая, чтобы помочь им обоим, предавшая саму себя и свою силу.

Злость снова, горячая и беспомощная, сжала горло. Но на этот раз она была направлена не на него, а на саму себя. За эту слабость. За этот страх. За то, что позволила снова загнать себя в клетку собственных сомнений.

Я сжала кулаки, и под тонкой кожей на внутренней стороне запястья мелькнул слабый, едва заметный фиолетовый отсвет. Один-единственный. Словно эхо той бури. И этого было достаточно, чтобы в груди что-то перевернулось. Страх никуда не делся. Но сквозь него пробилось нечто новое – холодная, обжигающая решимость.

Нет, – пронеслось в голове с кристальной ясностью. Я не позволю страху украсть у меня всё снова.

Я не знала, как найти Сапфира. Не знала, как спасти Ван-Аро. Но я знала одно: моя магия никуда не делась. Она просто ждала, пока я снова осмелюсь к ней прикоснуться.

Рассвет застал нас в пути. Лес постепенно редел, уступая место каменистым предгорьям, где ветер гулял на свободе, сбивая с ног и забираясь под одежду ледяными пальцами. Именно здесь нас и поджидала опасность.

Сначала это был лишь далёкий волчий вой, сливавшийся с завыванием ветра. Но потом к нему присоединился другой, третий – и вскоре целая стая теневых гончих, существ, сотканных из чистой магии и голода, выплеснулась из-за скал. Их тела были полупрозрачными, глаза горели холодным синим огнём, а когти оставляли на камнях искрящиеся следы.

Отряд сомкнулся вокруг меня в железное кольцо. Зазвенела сталь, демоны приняли боевую стойку, их низкие голоса рычали предупреждения. Руин оказался рядом, его меч уже был в руке.

– Спиной к скале! Не дать им окружить! – скомандовал он, и голос его не дрогнул.

Я прижалась к обледеневшей скале, чувствуя, как сердце колотится в висках. Перед глазами стоял туман паники, знакомый и парализующий. Я видела, как демоны метали в гончих боевые чары – вспышки багровой энергии, сковывающие ледяные клинки, щиты из сгущённой энергии. Они сражались с отточенным мастерством, но твари были быстрее, их полупризрачные тела ускользали от ударов, а синие когти оставляли на доспехах дымящиеся раны. Один из воинов, молодой демон с рыжими ушами, вскрикнул и рухнул на колено, его плечо было распорото до кости.