Катерина Кант – Свет и тьма Хэсэма: раскол миров (страница 8)

Железные пальцы в латных перчатках сомкнулись на плечах Ван-Аро. Его воины инстинктивно сделали шаг вперёд, но он бросил им короткий, резкий взгляд – приказ оставаться на месте. Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь в глубине зелёных глаз вспыхнуло и погасло холодное пламя – обжигающая, безмолвная ярость, которую он тут же взял под контроль.

Зал взорвался гулким многоголосием. Одни придворные, ловя настроение владыки, открыто насмехались и отпускали колкости. Другие, в основном старые воины и представители знатных родов, сохраняли каменное безразличие на лицах, но в их глазах читалось напряжение. Унижая правителя демонов, Элькантар бросал вызов всем, кто помнил о былой силе и независимости четырёх народов Хэсэма. Лишь немногие осмеливались смотреть на Ван-Аро с нескрываемым сочувствием, понимая, что сегодня под удар поставлена честь не только лиса, но и всех, кто не принадлежал к эльфийской знати.

И пока Ван-Аро и его свиту под конвоем выводили из тронного зала, смех и злорадный шёпот снова заполнили пространство, будто ядовитый туман. Но для некоторых этот смех звучал горьким предзнаменованием.

Каменные ступени, скользкие от вековой сырости, уходили вниз в непроглядную тьму. Каждый мерный шаг стражников в их тяжёлых латах отдавался в узком пространстве гулким эхом, будто само подземелье скрежетало зубами. Воздух с каждым шагом становился всё гуще, тяжелее, пропитанным запахом плесени, соли и чего-то древнего, затхлого – сама каменная утроба замка дышала на него ледяным, мертвящим дыханием.

Темница Элькантара оказалась не просто тюрьмой. Она была живой раной, зияющей и гноящейся, вырезанной в самых потаённых недрах скалы. Стены сочились влагой, оставляя на камне тёмные, склизкие потёки. Чаши с тлеющей горючей массой, заменявшие факелы, чадили едким дымом, отбрасывая на решётки нервные, прыгающие тени. А сами решётки, массивные, из чёрного, отливающего синевой металла, впивались в камень пола и сводчатого потолка, как гигантские клыки неведомого чудовища.

Его грубо втолкнули в одну из таких каменных пастей. Тяжёлая дверь, плетённая из тех же чёрных прутьев, с оглушительным лязгом и скрежетом захлопнулась за его спиной. Рычаги замка повернулись с громким, финальным щелчком, и тишину на мгновение прорезал звенящий перезвон цепей.

Тишина. Ван-Аро остался в полном одиночестве. Сквозь решётку в дальней стене он видел, как его воинов, молчаливых и мрачных, затолкали в соседнюю клетку. Их взгляды на мгновение встретились – в них читалась ярость, бессилие и вопрос. Он лишь едва заметно кивнул: держитесь.

Единственным источником света был чадящий огонь в железной чаше в коридоре. Его неровный свет бросал на лицо Ван-Аро дрожащие тени, скользил по его сжатым кулакам.

Он медленно провёл ладонью по холодной, шершавой поверхности стены, чувствуя под пальцами вековую грязь и влагу. И тихо, беззвучно усмехнулся.

«Узурпатор, – ядовито сверкнула мысль. – Ты запираешь меня в каменном мешке, потому что боишься даже намёка на силу, которую не можешь контролировать. Боишься даже собственной тени, Кантор. И ради этой трусости ты унижаешь правителя целого народа».

Он откинул голову назад, касаясь затылком ледяного камня.

«Впрочем… чего же ещё я ожидал?»

Но за маской холодной усмешки в его душе бушевала настоящая буря. Перед внутренним взором вставал образ Эсмеральды – её огромные, полные страха и решимости глаза, дрожь в голосе, которую она пыталась скрыть, её хрупкая фигура, замерзающая в лесу. Где-то там, в мёртвых, промёрзших лесах Хэсэма, она пробиралась сквозь опасности, полагаясь лишь на случайных проводников… а он, поклявшийся защищать её, сидел в клетке, как пойманный зверь, беспомощный и униженный.

– Весело! И что теперь? – раздался из темноты соседней камеры сдавленный, хриплый голос одного из его воинов.

– Ну, можем затянуть нашу заунывную народную песню про пьяных троллей, – тут же отозвался другой, с рыжими ушами. – Или поиграть в слова… Ауч! Хэрун, больно ведь!

– Не время для твоих дурацких шуток, придурок! – прошипел первый. – Надо выбираться отсюда, пока не поздно! Этот… Владыка… Явно с головой не дружит. Видел его безумный взгляд? Это он ещё не в курсе, что его «благоверная» удрала! А как узнает? Нас всех к стенке поставит, даже не моргнув!

– Тихо ты, бестолочь! – вмешался третий, старший. – Беду на себя накликать норовишь!

– Тихо! – Резкий, но тихий приказ Ван-Аро прорезал гулкий шёпот. Он замер, его лисьи уши напряжённо вытянулись, улавливая малейший звук из глубины каменного мешка.

В абсолютной тишине, нарушаемой лишь падением капель, из мрака пещеры донеслись лёгкие, почти неслышные шаги. Они не принадлежали тяжёлой поступи стражников – это было скольжение, едва касающееся камня.

Вскоре на границе трепещущего света факела возникла высокая, утончённая фигура, закутанная в тёмный, ниспадающий мягкими складками плащ. Капюшон скрывал лицо, но по изяществу силуэта, по манере движения угадывалась женщина. Она остановилась перед решёткой, и лишь бледные, длинные пальцы, появившиеся из складок ткани, выдали её принадлежность к эльфийскому роду.

«Девушка», – молниеносно пронеслось в голове Ван-Аро, его взгляд сразу же выхватил из полумрака лёгкость силуэта.

Фигура остановилась прямо перед решёткой его клетки и небрежным жестом сбросила с головы капюшон. В тусклом, чадящем свете факела проступили черты лица тёмной эльфийки, что сидела у ног Владыки. Она была так же прекрасна и так же холодна. Ван-Аро сузил глаза, оценивающе изучая её, но сохранил молчание, предоставив ей сделать первый ход.

Она не заставила себя ждать.

– Надо же, – её голос был низким, ядовитым шёпотом, который, казалось, царапал сам камень. – Поверить не могу, что вновь вынуждена спасать шкуру этой никчёмной человечки. – Она подняла на лиса взгляд, и её глаза, холодные, как озёрный лёд, выражали чистую, неподдельную ненависть. – Чтоб ты знал, демон, всех вас я презираю.

– Кто ты и чего тебе надо? – голос Ван-Аро прозвучал ровно, без страха или подобострастия.

– Подружка твоей благоверной, – с ядовитой, кривой ухмылкой бросила она. – Как думаешь, кто помог ей улизнуть из её позолоченной клетки?

Ван-Аро пристально, с новым интересом окинул взглядом её хрупкую, на первый взгляд, фигуру. Под маской надменности и ненависти он уловил нечто иное.

– И?

– Меня зовут Мариэль. И не обольщайся – мы не союзники. У меня собственные планы на милого моему сердцу правителя. – Она бросила взгляд через плечо в темноту коридора. – Я рисковала головой, устраивая побег этой девчонке, не для того, чтобы Кантор вернул её обратно, едва ты провалишь свою миссию. Держи.

Эльфийка ловко просунула между прутьев решётки маленькую стеклянную склянку с тёмной жидкостью.

– А ты чего ожидал? Ключей от всех дверей? – язвительно добавила она, заметив его взгляд. – Брось, я не намерена так подставляться.

– Что это? – Ван-Аро принял склянку, его пальцы сомкнулись вокруг прохладного стекла.

– Концентрат снотворного. Чудовищной силы, – её голос стал ещё тише, почти беззвучным. – Разбей, только когда путь будет свободен. И крепко зажми нос – иначе уснёшь вместе со стражей на сутки.

В этот момент из соседней камеры донёсся приглушённый стон. Один из демонов-воинов, тот что покрупнее, схватился за голову, его лицо исказила гримаса боли. Другой прислонился к стене, тяжело дыша.

– Что с ними? – резко спросил Ван-Аро, но в ту же секунду и сам ощутил это. Словно невидимая тяжесть навалилась на плечи, сдавила виски. Воздух стал густым, тягучим, каждый вздох требовал усилий. Внутри, там, где обычно клокотала его природная магия, теперь зияла пустота, наступала глухая, давящая тишина. Он почувствовал себя… обычным. Слабым. И от этого сжималось сердце животным страхом.

Мариэль наблюдала за ним с холодным, аналитическим интересом.

– Впервые в крепости Владыки, демон? – в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. – Защита древнего рода Аркенли. Стены этого замка впитывают чужую магию, как губка. Душат её. Чем сильнее пришелец – тем тяжелее ему здесь. Для тебя и твоих воинов это будет медленное угасание. Через пару дней вы не сможете пошевелить и пальцем.

Ван-Аро с усилием выпрямился, превозмогая нарастающую слабость.

– Почему я не знал об этом?

– Потому что тебя ещё ни разу не привозили сюда в качестве узника, – язвительно парировала эльфийка. – Гости Владыки находятся под защитой его личных чар. Он гасит действие защиты. Но ты, мой милый, теперь гостем не являешься.

Она ткнула острым ногтем в прутья решётки.

– Забудь о магии. На неё тут нельзя рассчитывать. Но у всего есть слабые места. В этом замке – тоже. – Её взгляд стал цепким, колющим. – Замок на засове не магический, а физический. Древний, ржавый. Если бы у тебя были силы, ты бы его не сломал. Но если его хорошенько подпилить… – она многозначительно посмотрела на склянку в его руке, – и дождаться, когда стража уснёт… решётку можно будет просто выбить плечом. Сбежать можно только в одном месте – в старом саду. Там обрушилась часть стены, и защита повреждена. Нигде больше – вас просто раздавит, как насекомых. Запомни это.

Мариэль растворилась в темноте так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя лишь слабый запах ночных цветов и тяжёлую, давящую тишину. Ван-Аро медленно опустился на каменный пол, прислонившись спиной к ледяной стене. Давящая аура замка накатывала волнами, вызывая лёгкую тошноту и головокружение. Он чувствовал, как с каждым вдохом его внутренняя сила, его магия, таяла, словно вода в песке.