Катерина Кант – Свет и тьма Хэсэма: раскол миров (страница 4)
Я попыталась протестовать, но веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми. Тревога и страх, ещё секунду назад такие острые, начали таять, уступая место всепоглощающему, тёплому спокойствию. Казалось, само его дыхание, ровное и глубокое, нашептывало мне: «Всё хорошо. Ты в безопасности».
– Что… что ты делаешь? – прошептала я, но слова потеряли чёткость, спутались вялой нитью.
– Всего лишь дарю покой, – его пальцы едва заметно дрогнули на моих висках, и по телу разлилась волна совершенной, безмятежной тишины. Даже его собственный образ начал расплываться, растворяясь в мягком золотистом тумане. Последнее, что я ощутила, – это лёгкое прикосновение его губ к моему лбу и шёпот, прозрачный как сон: «Спи. Я здесь».
И я провалилась. Не в забытье истощения, а в глубокий, целительный сон, куда не долетали ни страхи, ни кошмары. Моё дыхание выровнялось, тело обмякло в его руках, наконец-то позволив себе полностью расслабиться под защитой его магии.
Ван-Аро бережно поднял моё спящее тело на руки. Я не сопротивлялась, безвольно обвила его шею, прижалась к груди. Он нёс меня сквозь тёмный лес, а его воины бесшумным щитом окружали нас. Впервые за долгие дни я не просто закрыла глаза – я погрузилась в настоящий покой. Не потому что опасность миновала. А потому что теперь у меня был спаситель. У меня был союзник. Хитрый, могущественный и готовый бросить вызов самому Владыке Хэсэма. И его магия стала моим первым настоящим убежищем.
Глава 2
Я проснулась от резкого толчка где-то внутри, будто кто-то вытолкнул меня из бездны тяжёлого, беспросветного сна и швырнула обратно в реальность.
В голове стояла вязкая пустота, перед глазами плыли неясные силуэты, а тело казалось налитым свинцом – каждая мышца сопротивлялась движению.
Воспоминания прошлого дня вспыхивали урывками, как рваные обрывки сна: то мрачный лес, то холодная тьма, то безжалостный бег. Они прорывались сквозь сознание с трудом, будто сквозь мутную толщу воды.
Когда разум наконец начал проясняться, я обнаружила себя на мягком, теплом матрасе. Плотное одеяло укрывало меня почти с головой, и только откинув его, я осторожно села.
На удивление, даже тонкая ткань подо мной хранила живое тепло, будто в ней таилась магия. После долгих часов холода и усталости это ощущалось почти чудом.
С ещё большим изумлением я осознала: тело не болело. Каждая царапина, что жгла и саднила накануне, затянулась гладкой кожей. Даже лодыжка, ещё недавно отдававшая резкой болью в каждом шаге, была подвижна.
Я прижала пальцы к виску, пытаясь осознать:
В этот момент полог шатра с лёгким шелестом распахнулся, впуская внутрь порцию утреннего морозного воздуха. Холод мгновенно смешался с тонким запахом дыма от костра и влажной, промёрзшей земли. Робкие лучи рассвета проникли вслед за ним, окрашивая внутреннее пространство шатра в мягкие золотистые тона.
На фоне света чётко вырисовалась высокая, мощная фигура. Демон вошёл внутрь. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, а широкие плечи на мгновение заслонили собой свет. Я всмотрелась в красивые черты лица и замерла – оно было знакомым. Лёд в моей памяти нехотя треснул: да, я видела его вчера, рядом с Ван-Аро… Лис называл его имя…
Он называл его имя, но какое?..
– Для меня честь приветствовать последнего тёмного мага и избранницу нашего Лорда, – произнёс воин, низко склонившись, и его голос прозвучал сдержанно, но уважительно. – Моё имя Руин. Я занимаю почётное звание генерала.
Он выпрямился, и я впервые смогла рассмотреть его внимательнее: высокий, широкоплечий демон с тяжёлым взглядом, в котором теплилось что-то одновременно добродушное и насмешливое. Будто он видел меня насквозь, и это пугало куда сильнее, чем холодные слова.
– Где Ван-Аро? – спросила я, не в силах сдержать первое, что жгло меня изнутри.
– Лорд отправился в земли Тёмного владыки, – коротко ответил Руин.
На миг показалось, будто сердце замерло, а холод пронзил до самой груди. Я рывком вскочила с постели, одеяло сползло на пол, и я почти бросилась к выходу из шатра, но чья-то сильная рука властно остановила меня.
– Нельзя, – твёрдо сказал генерал, не оставляя простора для возражений.
– Чего
– Мы должны доставить вас на безопасную территорию, – его взгляд потемнел, а тон не допускал сомнений. – На земли демонов.
Я так опешила от его слов, что отступила назад.
– Вы сейчас шутите? – голос дрогнул, срываясь на отчаянный шёпот. – Ван-Аро, ваш Лорд, в опасности! Мы должны вытащить его из лап Элькантара! Он наверняка уже знает о моём побеге, он в ярости!
Лицо Руина изменилось мгновенно: лёгкая насмешка исчезла, словно её никогда и не было. Черты заострились, взгляд потемнел, стал жёстким и тяжёлым, как камень, готовый обрушиться на голову в любой момент.
– Правитель принял решение. Приказ Лорда неоспорим. Моя задача доставить вас в целости и сохранности на родные земли.
– Но это смешно!
– Это приказ Лорда. – с нажимом в голосе повторил демон.
Я прикусила губу, не находя слов, чтобы пробить эту стену, за которой скрывался несгибаемый генерал. Передо мной стояла живая гора из мускулов и чёрной стали доспеха, и любые уговоры казались столь же бессмысленными, как попытка переубедить саму ночь.
– Вы, вероятно, думаете, что жизнь Лорда ценнее вашей? – продолжил Руин, и в его тоне уже слышалось холодное предостережение. – Вы ошибаетесь. Жизнь последнего тёмного мага – это высшая ценность, равная самой судьбе нашего народа. Пока Лорд Ван-Аро отвлекает внимание Тёмного владыки, у нас остаётся единственный шанс – вырваться и уйти.
Его слова обрушились на меня, как каменные глыбы, и в груди разгорелась мучительная борьба: разум твердил, что генерал прав, но сердце кричало о другом – я не могла бросить Ван-Аро на растерзание Элькантару.
– Нет, – выдохнула я, с трудом удерживая голос от крика. – Я не оставлю его. Ван-Аро рискует собой ради меня, и теперь вы хотите, чтобы я просто бежала прочь, как трусиха?
Руин сузил глаза, и на его лице не осталось и следа прежней добродушной насмешки – передо мной стоял воин, закалённый в сотнях сражений, привыкший подчиняться лишь приказам.
– Ваш долг – выжить, – отрезал он, будто клинком отсёк мои возражения. – Лорд осознавал риск, и всё равно сделал выбор. А вы… – он сделал шаг ближе, и от его фигуры исходила такая тяжесть, что воздух в шатре стал тесным. – Вы не имеете права перечить его воле.
– А если его убьют? – мой голос дрогнул, и в горле встал ком. – Если он погибнет из-за меня?
На миг на лице Руина мелькнула тень – неуверенность или сожаление, но в ту же секунду он снова стал камнем.
– Тогда его смерть будет не напрасна.
Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я едва удержалась, чтобы не сорваться – руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Всё внутри кричало, что я не могу позволить этому случиться, но передо мной стоял генерал, и его взгляд ясно говорил: спорить бесполезно.
И всё же в глубине души зародилась крамольная мысль – если он не позволит мне вернуться к Ван-Аро… я найду путь сама.
Леса Хэсэма, казалось, не желали выпускать нас из своих цепких объятий. Они стояли непроходимой стеной, где вековые сосны и ели сплетали свои ветви в плотный полог, почти не пропускавший дневной свет. Зима уже вступала в свои права с безжалостной уверенностью: воздух стал острым и колючим, каждый вдох обжигал лёгкие ледяной чистотой, а выдох превращался в клубы пара, тающие в утренней дымке. Под ногами хрустел первый снег, смешанный с опавшей хвоей, а земля постепенно сковывалась морозом, укрываясь хрупким кристальным настом.
Туман стелился призрачными лентами между стволами, цепляясь за корни и камни, наполняя воздух влажной прохладой и запахом прелой листвы, хвои и чего-то древнего, почти забытого. Воздух пах зимой: свежестью, морозной сладостью и лёгкой горчинкой промёрзшей коры.
Демоны двигались сквозь эту пелену бесшумно. Их тёмные плащи сливались с серо-зелёной мглой, и только случайный луч света, пробивавшийся сквозь ветви, выхватывал то стальной отблеск доспехов, то острый контур уха или мелькнувший во тьме хвост. Они шли пешком, ведя коней под уздцы, и те огромные животные, покрытые инеем, фыркали тихо, выпуская из ноздрей густые клубы пара. Их копыта почти не оставляли следов на промёрзшей земле – лишь лёгкий хруст снега под тяжёлыми сапогами воинов нарушал звенящую тишину.
А тишина здесь была особенной. Не мёртвой, а напряжённой. Издалека доносился треск ломающихся под тяжестью инея веток, завывание ветра в вершинах деревьев, а иногда – отдалённый, леденящий душу вой, от которого по коже бежали мурашки. Ночью эти звуки усиливались, обрастали шепотами и намёками, и тогда казалось, что за каждым деревом притаилось нечто древнее и недоброе.
Меня посадили на одного из коней – высокого гнедого красавца с тёплой, почти горячей гривой. Но даже его тепло не могло прогнать холод, пробиравший до самых костей. Я сидела в седле, кутаясь в плащ, подаренный Ван-Аро, и чувствовала, как дрожь пробивается сквозь тело упрямой волной. Усталость висела на плечах тяжёлым грузом, а глаза слипались, но стоило им закрыться, как сознание начинало предательски подкидывать обрывки видений: то мелькал в темноте знакомый рубиновый взгляд, то слышался шёпот, похожий на голос Ван-Аро, зовущий куда-то вглубь чащи.