Катерина Кант – Максимилиан (страница 9)

– П-пощади… – голос Роро треснул, как сгнившая верёвка висельника. – Я… я просто торговец…

– Торговец? – Максимилиан оскалился, обнажая клыки, что блеснули, как погребальные ножи. – Ты торговал жизнями. Разбирал их на органы. Упаковывал, как вяленое мясо. Ты – мясник.

– Я ВЫЖИВАЛ! – Роро взвыл, отпрянув к колонне. Спина ударилась о железо – холодное, как его надежды.

– Они тоже. – Максимилиан шагнул вперёд, и тени за спиной взметнулись, словно крылья Смерти. – По праву магистра ордена… Приговор исполняю.

Воздух сгустился, как кровь на ране. Роро вскинул руки – ладони, испачканные грязью и чужой кровью, задрожали:

Свист. Тонкий, как паутина.

Клинок вошёл в лоб – точный, как стрела Судьбы. Глаза Роро округлились – на миг в них отразилось всё: страх, боль, осознание. Потом – пустота. Тело рухнуло – тяжёлое, как мешок с песком грешника.

Тишина.

Максимилиан стоял, вглядываясь в труп. Убрал клинок – медленно, словно хоронил часть себя. Ни триумфа, ни печали – только усталость, что гложет кости после долгой ночи.

– Два месяца… – Провёл рукой по лицу, стирая невидимую копоть. – И всё ради этого дерьма.

Плащ взметнулся за спиной. Он вышел, не оглядываясь. Где-то внутри тлел уголёк – жалкое подобие завершённости.

Подземье: хранители Хаоса

Подземье представляло собой целый континент, где причудливые пейзажи и величественные города сливались в единый, загадочный мир. Однако только люди и подобные им существа – скружи и лерийцы – называли этот мир подземьем. Для самих обитателей эта империя гордо носила имя Келдарион.

Небо над Келдарионом всегда сверкало огненными оттенками заката, окутывая пространство атмосферой вечных сумерек, где день и ночь казались неразрывно связанными. Земля была окрашена в глубокий красный цвет и укутана густой темно-зеленой растительностью: исполинские деревья с узловатыми стволами, необычные травы и цветы создавали ощущение погружения в мир древних легенд.

Море простиралось угольно-черной гладью, словно поглощая весь свет вокруг себя, превращая горизонт в бескрайнее мрачное полотно. Климат оставался сухим и палящим, но драксиры, привыкшие к суровым условиям своего мира, чувствовали себя здесь как дома – без усталости или дискомфорта.

В сердце столицы возвышалась величественная цитадель – символ могущества Келдариона. Ее башня из песчаного камня вздымалась к небу среди алых облаков. Навершие сияло ярко как звезда на закате солнца, освещая небо вокруг себя огненно-красным ореолом видимым издалека – напоминанием всем о славе этого неприступного места.

У подножия цитадели кипел муравейник суеты. По широким ступеням сновали работники – сгорбленные тени с тюками, кузнецы с дымящимися заготовками, служанки, обвешанные связками ключей. Мелькали кроваво-алые мантии служителей Хаоса, блестели доспехи стражей, аколиты шептали заклинания, сбиваясь в стайки, как испуганные птицы. Все рвались, спешили, скрипели зубами от напряжения… Все, кроме него. Максимилиан Кхаш застыл на вершине лестницы, будто изваяние, брошенное богами на растерзание солнцу. Красноватые лучи цеплялись за его скулы, обжигали прикрытые веки. Казалось, он впитывал этот свет, как клинок – масло перед битвой.

– Надеюсь, ты наконец закончил свои важные дела? – раздался снизу знакомый голос.

Макс лишь слегка дрогнул ресницами. Ему не нужно было видеть – он узнал бы эту саркастичную нотку в любой толпе. Велиан. Старейшина, чьи уроки до сих пор жгли память, подобно клейму.

– Ты ко мне? – прозвучало снизу с весельем.

Макс медленно повернул голову, словно пробуждаясь от векового сна. Велиан стоял у подножия, руки скрещены на груди, а в уголках губ играла усмешка – та самая, что когда-то предвещала часы изнурительных тренировок.

– Что ты… Просто от скуки маюсь. Торчу тут без дела и цели, – выдохнул Макс, и его брови сомкнулись в черную молнию. Голос прозвучал глухо, будто эхо из колодца. – Всем на потеху.

Велиан шагнул на первую ступень. Его алая мантия взметнулась, словно пламя, лижущее камни. Каждый подъем ноги был торжественным, неспешным, будто он не шел, а вырастал из лестницы – камень за камнем, взгляд за взглядом. Шлейф ткани стелился за ним, как след кометы, а осанка кричала: «Смотрите. Это – сила. Это – власть».

– Ты ведь не настолько древний, а копаешься, как слепая черепаха в песке, – Макс щелкнул языком, и в его интонации заплясали искры. Рука непроизвольно сжалась в кулак.

Велиан лишь приподнял бровь.

– Специально для тебя, – усмешка старейшины стала острее. – Вечный мальчишка! Носишься по миру, как ветер в пустыне – шумный, быстрый, но пустой. Задания выполняешь, да… А жизнь-то мимо тебя струится, как кровь сквозь пальцы. – Голос старейшины дрогнул. – Семь лет. Семь! И даже сейчас ты неспособен остановиться?

Макс резко выдохнул, тень капюшона скользнула по его скулам. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь:

– Твои проповеди я слышал ещё до того, как научился держать меч. Думал, отцепишься после академии… Ан нет. – Он фыркнул недовольно. – Прилип, как смола к сапогу.

Велиан, поднявшись на последнюю ступень, слегка развел руками.

– Какое несчастье! А ведь подавал такие надежды! – произнёс старец, и в интонации зазвучала фальшивая грусть. – Ты…

– В чём претензия? – Макс перебил его, сдвинув брови.

Старейшина приблизился, изучая лицо ученика взглядом, привыкшим видеть слабости.

– Академия – позади. Мечи – освоены. Даже хаос ты приручил… – Он сделал паузу, будто давая словам просочиться в сознание. – Но где семья, Максимилиан? Где жена, наследник?

Тот резко откинул голову, будто отстраняясь от удара:

– Опять?! – Его крик разрезал воздух.

– Ты не вечен, – Велиан сжал его плечо, и в жесте внезапно проглянула искренность. – Сила твоя – дар, а не личная прихоть. Твой род не должен прерваться. Смотри на себя! Лицо – как у демона из баллад, ум – острее клинка.

Макс оскалился, обнажив клыки. Его смех прозвучал сухо:

– Женитьба? – Он шагнул вперёд, заставляя старейшину отступить. – Чтобы плодить таких же безумцев, как ты? Цепляться за род, как старуха за последнюю монету?

Между ними вспыхнула тишина – густая, звенящая. Только ветер шелестел складками алой мантии.

По плитам цитадели застучали каблуки – отрывисто, резко, будто гвозди вбивали в тишину. Максимилиан вздрогнул, будто по спине пробежал ледяной паук. Он узнал эту походку: каждый удар подошвы о камень отзывался в висках пульсирующей болью.

В проеме застыла фигура, от которой воздух загустел. Ария. Её чёрное платье обволакивало тело, подчеркивая линии, от которых у мужчин перехватывало дыхание. Высокие каблуки превращали шаги в бой барабанов. Светлые волосы, будто пролитое молоко, струились по обнаженной спине, и каждый локон словно смеялся над попытками окружающих отвести взгляд.

– Ма-акс, – она растянула его имя, как конфету на языке, но в глазах – черных, как колодец в полночь – плескалось лишь презрение. – Украду тебя. Всего на минуточку.

Он не шевельнулся, лишь мышцы челюсти напряглись, сдерживая проклятия:

– Занят. Или слепота теперь в моде у драксирок?

Ария раздраженно щелкнула языком. Её взгляд скользнул по Велиану, заставив старейшину невольно отступить в тень.

– Велиан, ты ведь не против? – её голос звенел, как стекло. – Твой бывший ученик… такой непостоянный.

Старейшина молча кивнул.

***Макс уже почувствовал её пальцы на запястье – холодные, цепкие, как стальные капканы. Ария рванула его за собой, и он, спотыкаясь о собственную ярость, последовал. Её хватка жгла кожу, а где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: она всегда ломала правила. И драксиров.

Коридор въелся в кости холодом – заброшенный, погребённый под вековой пылью, словно склеп для забытых клятв. Время здесь истекло, как песок в разбитых часах, и даже воздух пах смертью и ладаном.

Над ними нависали портреты – драксиры в позолотных рамах смотрели пустыми глазницами, их каменные лица хранили ярость умерших эпох. Половина этих ликов давно стали прахом, но их тени всё ещё цеплялись за стены, как паутина за камни.

Ария резко развернулась, каблук вонзился в пол с хрустом, будто ломая хребет невидимому врагу. Платье, чёрное, как провал в бездну, облегало её тело змеиной кожей. Волосы светились ядом.

– Нам. Нужно. Поговорить. – Слова падали свинцовыми гирями, взрывая тишину.

Макс прислонился к стене, скрестив руки. Тень капюшона скрывала лицо, но в уголке губ дрогнула нить снисходительной улыбки:

– Уже разговариваем. Или ты предпочитаешь монологи?

Она шагнула вперёд, нарушив дистанцию. Её дыхание, горячее и учащённое, коснулось его кожи:

– Думаешь, это шутка? – Её голос стал острее и звенел.

– Шутки – твоя специализация, – он медленно поднял взгляд. Глаза – две угольные ямы – встретились с её взором. – Я слушаю, примадонна.

Драксирка вскинула подбородок, обнажив горло в жесте, который когда-то означал вызов на дуэль:

– Я бросаю тебя. Сегодня. Сейчас.

Макс замер. Лишь палец нервно постукивал по рукаву. Потом он лениво пожал плечами.

– Воля твоя. – Голос звучал ровно, без интереса.

Ария сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Она ждала взрыва, удара, хотя бы лживого шёпота… Но тишина разила, как удар алебардой в незащищённый бок.

– Прости? – голос драксирки дрогнул.

Макс медленно провёл рукой по волосам, сбивая капюшон. Жест был нарочито медленным: