Катерина Кант – Максимилиан (страница 8)

– Сам ты нечисть! Планктон подгорелый! – её рёв сорвал паутину с потолка. Даже бывалые головорезы рефлекторно шарахнулись назад, натыкаясь на бочки.

Роро медленно оскалился – его улыбка напоминала трещину на гнилом пне. Взгляд скользнул по небуге холодным лезвием, взвешивая, оценивая.

– Разберём её на части. Высушим. Продадим по кускам. – Голос его булькал, словно болотная жижа. Спокойный.

– Живой товар дороже! – пробурчал здоровяк, но в его басе уже дрожала трусливая нота. Спорить с Роро – всё равно что лизать нож.

– Живая – только лишняя головная боль. – Главарь щёлкнул языком. – Или ты готов таскать за собой орущую бочку по всему Армадену?

Он приблизился – каждый шаг грохотал, как молот. Глаза метали искры, голос шипел, как раскалённое железо в воде:

– Вычерпайте воду. Пусть полежит. Потом решим.

Но приказ так и завис в воздухе – потому что тьма шевельнулась. Тень ожила.

Максимилиан поднялся без единого звука – как кошмар, выползающий из глубин сознания. Его фигура растворилась в тенях, как дым, а через мгновение он мягко спрыгнул вниз.

Работорговцы даже глазом моргнуть не успели. Перед ними стоял высокий силуэт в чёрном. Не появился – материализовался. Будто сама тень приняла форму.

– Ну привет! – произнёс Макс с весёлым безумием в голосе. – Как же долго я ждал нашей встречи! – добавил он томно, слегка запрокинув голову. В тусклом свете его глаза блеснули чёрной тьмой, а клыки хищной усмешкой.

Работорговцы окаменели. Лица побелели, как мел, зрачки раздулись до размеров монет. Даже Роро, никогда не отступавший, рефлекторно шарахнулся назад – как будто перед ним разверзлась бездна.

– На спину нападать – не в моих правилах, – лениво продолжил драксир с тенью улыбки на губах. – Да и развлечений мне не хватает… Так что бегите. Две минуты. Начинайте.

Тишина. Густая, как кровь. Потом – взрыв.

Торговцы рванули, словно тараканы от света, сбивая друг друга, спотыкаясь, задыхаясь. Никто не оглядывался. Никто не сомневался. Остаться значило подписать себе смертный приговор.

Максимилиан наблюдал за бегством с холодным любопытством коллекционера, перед тем как раздавить очередной экспонат. Его пальцы медленно обхватили рукояти клинков, которые выскользнули из ножен с шепотом обнажённой смерти. Сталь вспыхнула в полумраке кровавыми отблесками.

Небуга упиралась подбородком в ладонь, хвост лениво раскачивался, словно маятник. Глаза горели – не страхом, а азартом.

– Надо же… настоящий лорд подземья собственной персоной! – протянула она, игриво накручивая синюю прядь на палец. Голос звенел насмешкой и восхищением.

Максимилиан бросил на неё взгляд исподлобья – быстрый, как удар кинжала. Улыбка обнажила клыки.

– Небуга… Да ещё и в лапах у работорговцев? – прошипел он, искра интереса мелькнула в чёрных глазах. – Смерти захотелось, что ли?

Небуга закатила глаза, белоснежные ресницы дрогнули, словно крылья замерзающей бабочки. В глубине её зрачков мелькнуло что-то тёмное – не печаль, а скорее яростное сожаление.

– Десять лет не показывалась на поверхности, – выплюнула она слова, хлестнув хвостом. Вода взметнулась алмазным веером, осыпая пол тысячами сверкающих игл. – Решила размяться… И вот тебе на! – голос её сорвался. Взгляд стал острым, как гарпун: – Ну что, спаситель? Доставишь до дому?

Максимилиан оценил её взглядом – холодным, но с едва уловимой искрой чего-то, что могло быть интересом.

– Тени проводят, – бросил он коротко, словно отрубая.

Воздух вокруг бочки застыл, потом сгустился в чёрные, живые клубы. Тени извивались, как голодные змеи, обвивая дерево липкими щупальцами. Их движение было гипнотизирующим – пугающе красивым.

– А ты? – небуга наклонилась, и синие волны её волос скользнули по краю бочки. В голосе звучало не просто любопытство.

Уголки губ Макса поползли вверх. Улыбка была медленной, как сползающая с клинка кровь, и такой же опасной.

– Поохотиться, – прошипел он, и в этом слове звучала вся тьма Келдариона.

***

Охота раздувала в его груди костёр, который не гасил даже ливень хаоса. Он жаждал преследовать, жаждал карать – разрывать, кромсать тех, кто осмелился красть чужие жизни. Адреналин, густой, как кипящая смола, заполнял жилы, смешиваясь с горьким восторгом палача. Только здесь он чувствовал себя живым. Всё остальное – пустота, сон, из которого он пробуждался, лишь когда клинки начинали петь.

Драксир струился в темноте, как дым, рождённый самой тьмой. Тени липли к нему, делая его частью мрака. Кинжалы крутились в пальцах – две серебряные гадюки, готовые впиться в глотку. Каждый шаг – бесшумный, точеный, как движение часового механизма.

Первый торговец прижался к стеллажам, стараясь слиться с ржавым металлом. Узкая полоса лунного света, пробившись через грязное окно, упала на его лицо, обнажая пот, что струился по щекам. Дыхание хрипело, сердце колотилось в тисках грудной клетки. Пальцы впились в ржавчину, оставляя на металле следы.

Тень шевельнулась. Человек замер. Глаза, выпученные, увидели сначала только оскал. Белые зубы блеснули в темноте.

– Ты правда думал, что тьма тебя укроет? – Голос Максимилиана пророс из мрака, низкий, как гул подземных пластов.

Торговец вскрикнул – тонко, по-звериному – и рванулся назад, но спина упёрлась в стеллаж. Ржавый металл заскрипел, дыхание стало рваным, как у загнанного зверя. Он был крысой в углу.

А Макс – кошмаром, сошедшим со страниц старых легенд.

Лунная полоса скользнула по его лицу – спокойному, как поверхность озера, но сжимающему в себе всю ярость подземного пламени. В этот миг он был не драксиром, а олицетворением ночного ужаса – тем, о чём шепчутся у костров, боясь назвать вслух.

– Расплата пришла, – прошипел он, и улыбка расползлась, обнажая клыки, острые, как проклятия.

– Пожалуйста… – голос человека сорвался на шепот. – Я… я никогда больше…

– Знаешь, – Максимилиан перехватил клинок обратным хватом, – мне всегда нравилось, как звучат последние слова.

Торговец попытался закричать, но горло сжалось, будто перехваченное невидимой петлёй. Страх сковал его, как лёд, пробирающийся под кожу. Макс приближался – медленно, неумолимо, как тень падающей гильотины.

В жилах драксира бушевала лава. Каждый нерв звенел, как натянутая тетива. Это была не просто месть – это был закон, выкованный в огне, где царил лишь хаос.

Крик. Короткий, рваный, как клочья плоти под ножом.

Клинок вспыхнул в полумраке, поймав отсвет. Взмах – быстрый, как удар змеи. Тело рухнуло на каменный пол с глухим стуком, как мешок с мясом. Глаза – широкие, остекленевшие, застыли в последнем ужасе, пока кровь струилась в щели между плит. Тишина проглотила последний хрип.

Максимилиан двинулся дальше, не оставляя за собой ни звука, ни надежды. Двух оставшихся он загнал в угол – тесную каморку, где воздух был густым от запаха гнили и страха. Они прижались к стенам, как пойманные крысы, их лица перекошены, глаза выпучены, полные животного ужаса. Они затаили дыхание, словно это могло их спасти – но кошмар уже стоял в дверях, и его имя было Максимилиан Кхаш. Бесполезно: слиться с тьмой, когда сама тьма была им врагом?

– Прятаться от лорда подземья в темноте… – голос Макса прополз по стенам, словно ядовитый туман. – Это всё равно что звать пёсьих демонов, шепча их истинные имена.

Торговцы застыли, глаза вылезли из орбит. Они поняли – слишком поздно. Смерть уже дышала им в затылок, обняла за плечи.

Ни крика. Ни мольбы.

Два удара – быстрых, как вспышки молнии в грозовой туче. Тела рухнули с мягким стуком. Тишина упала тяжёлым саваном, пропитанным медью крови.

Главаря он оставил живым. Не для милосердия. Для игры.

– Беги, – прошипел Максимилиан, медленно вытирая клинок о плащ. – Дай мне повод вспомнить, как весело гоняться за крысами.

Роро царапал замок ногтями, с которых слезала кожа. Его пальцы скользили по ржавчине, как по масляному льду, а сердце колотилось – глухо, как барабан. Замок не поддавался, насмехаясь над его трясущимися руками. Пот заливал глаза, но страх был липче – он обволакивал, как паутина, с каждым вздохом.

– Я… я всё верну! Золото, рабы, да хоть пол города!

– Пол города? – Максимилиан рассмеялся – звук сухого треска ломающихся костей. – Ты, оказывается, ещё и шут.

Он шагнул вперёд, плащ взметнулся, как крылья ворона. Каблуки стучали по камням – ритм похоронного марша. С каждым шагом в груди драксира разгорался пожар. Ярость. Азарт. Сладкая горечь возмездия.

– Ты продал детей, Роро. Детей – за пару слитков проклятого серебра. – Голос его шипел, как раскалённый клинок в воде. – Как ты думаешь, сколько секунд продлится твой вопль, прежде чем горло захлебнётся кровью?

Главарь всхлипнул, пятясь к заваленному мешками углу:

– Я… я исправлюсь! Клянусь Тёмными Безднами!

– Клятвы лжецов – лучшее топливо для моих клинков, – Максимилиан выбросил руку вперёд, и тени ожили, сплетаясь в клетку вокруг беглеца. – Беги же. Пока можешь.

Адреналин взрывался в жилах, как алхимическая смесь. Он дышал этим, жил этим – всё остальное было пеплом, что ветер уносит в чёрные воды.

Финал приближался. И это будет не смерть. Это будет спектакль.

– Джаф Роро. – Голос Максимилиана вонзился в мозг главаря, как ледяной гвоздь. – Приговор оглашён: смерть. Душа – драксирам. Прах – ветрам хаоса. Перерождения не будет. Никогда.