Katerina Husser – О чём плачут на Руси (страница 6)

и сок течёт,

и слюни изо рта стекают…

Я знаю,

помню,

как мерзостью он истекает

да головой качает

и просит свой цветок,

ещё разок

дать вырвать лепесток,

как умоляет,

и слышу, как вздыхает,

тот языка щелчок –

и ток по телу пробегает,

его ломает,

мысль главу не покидает,

чтоб, перед ним явясь

на казнь

и добровольно согласясь,

в образе куклы затряслась

и подчинилась его воле,

забыв про все пароли,

в последний раз ему сдалась…

Он болен,

но оттого доволен,

грязь

ему к лицу пришлась,

и я приду,

лишь локон голубой прибрав…

VIII

Я стояла на пороге,

Слегка одёрнула рукав,

Волосы чуть с глаз убрав.

Он напротив, он в тревоге.

У меня застыли ноги,

Сделав шаг, я затряслась,

Еле-еле удержась,

Вся подобно недотроге,

Помнив все его пороки,

Шла, за стены лишь держась,

В западне расположась,

Растворившись в эпилоге,

Задыхаясь в каждом слоге.

Его плоть сильней рвалась,

Сквозь желание слилась

С моим телом, но в итоге

Он, увидев взгляд мой строгий,

От бессилия топчась,

От него же огорчась,

Осознал, что месть в дороге…

В тот миг меня ласкала злоба,

мы знали оба

до озноба,

она свела его до гроба!

Удар,

удар,

ещё удар!

Опасней, чем пожар,

мой нож,

прошу, вцепись и уничтожь,

ведь ты учтёшь,

ты всё внесёшь

в прощёный список,

который близок

вместе со смертью,

что так хватает сетью