Katerina Husser – О чём плачут на Руси (страница 7)

и хоронит под твердью.

Его ты упокой,

долой изверга,

долой!

И захлебнись виной,

пусть порастёт травой

над глубиной,

твоя забудется могила,

гибнет постылая

и чернокрылая

погибель заберёт.

Смотрю, как чёрт бредёт,

мне улыбается,

зовёт

его по имени,

чёрт жаждет его выменять

и утащить на дно,

где было рождено

от сатаны отродье,

а я теперь свободна!

По тёмной подворотне,

забыв свой страх животный,

до дома томно шла,

пока не забрела

во двор чужой, безлюдный,

скрипят качели нудно,

мне стало неуютно,

но всё-таки кружусь,

то оглянусь,

то дымом наберусь

и выдохну,

сорвусь,

земли коснусь

и вновь пойду по переулку,

как на прогулке,

лишь дома диким воем разобьюсь

и в угол комнаты

со всех сил в миг забьюсь,

не шевелюсь

и в зеркала ведь больше не смотрюсь…

Её глаза, наполненные болью,

себе позволю,

с ними я смирюсь,

её прощенье

принимать примусь

и в руки нежные вцеплюсь,

сольюсь

с родною матерью,

она сегодня

рану не сжигала солью,

довольно,

на помощь я приду,

и помощь мне

уже извне,

словно на жертвенной войне

спешит.

Её всё жду.

IX

Открыв глаза,

вдруг отцвету

и остроту

и духоту

сквозь жилы пропущу,

учую даже за версту,

что дышит он