Katerina Husser – О чём плачут на Руси (страница 8)

и я дышу…

Кляну свой сон,

проклятый сон,

подобен он плуту,

его не превзойду.

Всё ложь!

Всё миф!

Иллюзия и тлен,

когда сместился крен,

когда ко дну иду,

не он, а я горю в аду,

и нет спасителей в саду,

во льду,

и сердце матери во льду.

Я пропаду.

Уже пропала, раз пишу…

X

Так спокойно стоять на краю

И смотреть не вниз, а на небо.

Я хочу так исполнить мечту –

Побывать там, где он даже не был.

Сделать шаг, воспарить к небесам

И обратно забыть бы дорогу,

Гладит ветер по моим волосам

И нескромно цепляет за ногу.

Эту казнь я смогу позабыть,

Прощу тех, на покой кто менял,

Возвращаться сюда – значит стыть,

Значит снова бояться зеркал.

Бог во мне сквозь века умирал,

Он распят, но горит всё ж огнём,

Он, как я, слишком сильно устал,

Со свободой пройдёмся втроём.

XI

Эпилог

И древо, качая листву,

по старшинству

первым увидит полёт

и в нём прочтёт

безмерного горя тоску,

отнюдь не по пустяку.

А мать на коленях,

и что ж,

пожалуй, омоет дождь,

оставит одну в стенах,

на ступенях,

в непроходящих мигренях.

Холодная молодёжь

смотрела, не удивлялась,

старалась,

не получалось.

Сегодняшний день был хорош,

и жаль, что ты с ним попрощалась,

ты тоже старалась,

но что ж,

другими путями пойдёшь.

И толпа всё тобой любовалась

да вновь сокрушалась,

она не сдавалась,

шепча, что поступок твой ложь,

его не перечеркнёшь,

поэтому не тревожь,

оставь место и для печали.

Но как же? Вы снова не знали?

О тех, что вон там щебетали?

Всего в двух шагах.