Катерина Готье – Анамнез (страница 29)

– Начнем с вас, Кёртис.

Парень медленно выпрямился, приняв более благородную позу.

– Диссоциативные расстройства – это группа психических расстройств, характеризующихся изменениями или нарушениями ряда психических функций – сознания, памяти, чувства собственной идентичности…

Профессор слушал его, кивая головой и нетерпеливо выводя носком туфли узоры на полу.

– В общем, ты совершенно прав. Но, может быть, кто-нибудь скажет своими словами, а не выдаст заученный материал из учебника? Мне хочется узнать, как вы понимаете сложную тему, главу по которой в учебнике лучше даже не открывать. Скажу честно: в психиатрии столько сложных и непонятных слов, что без примеров, которые для вас разжуют и подадут на блюдечке, многое так и останется загадкой.

Девушка, сидящая на первом ряду, вдруг вскинула голову и, прищурившись, произнесла:

– Возможно, это не совсем моя специализация, но я очень интересуюсь этой областью психиатрии. Насколько я помню, на предыдущих лекциях мы касались темы диссоциативных расстройств. Я точно запомнила одну вашу фразу, которая помогла мне понять принцип всех заболеваний в общем. Вы сказали, что само латинское слово «dissociare», от которого образуется название группы, обозначает «разделять», «разъединять», и отсюда следует, что люди, обладающие расстройствами данного типа, страдают от разъединения с одной из функций своего организма. Например, с осознанием собственного «Я».

Формулировка была груба, расплывчата и чересчур обывательски проста, но именно подобных слов ждал профессор Фрончак.

– Вы ведь с лингвистического факультета? – с интересом спросил профессор.

– Да, я переводчица, – улыбнулась девушка.

– Я так и подумал. Хвалю за внимательность к деталям. Сразу видно тех, кто действительно слушает меня на лекциях.

Он повернулся к белому экрану и снова щелкнул кнопкой. На экране появились фотографии миловидной девушки со светлыми волосами.

– Теперь, когда мы разобрались с общим понятием, перейдем непосредственно к диссоциативной фуге. Сперва краткая справка, – профессор встал со стола и принялся ходить из одного конца аудитории в другой.

– Фуга – довольно редкое психическое заболевание, которое характеризуется внезапным бегством. Я имею ввиду как бегство из одного места в другое, так и бегство от самих себя. Люди, страдающие этим заболеванием, в один день могут внезапно проснуться и выпить, например, кофе, а не чай, хотя всю жизнь до этого его не переносили. А все потому, что они присваивают себе новую идентичность. Заснул какой-нибудь дизайнер интерьера по имени Вольфганг Цюри в своей квартире, зная, что рано утром ему никуда не нужно, а проснулся уже Морис Фостер – аквалангист-любитель, которого на обед пригласила двоюродная бабушка из Калифорнии. Так в один момент человек начисто забывает свою прошлую жизнь. В состоянии фуги люди меняют поведение, привычки, вкусовые предпочтения и даже сферу работы. Но все это сводится к одному слову – метаморфозы. Так как это состояние часто бывает следствием тяжелой психологической травмы, полученной на фоне невыносимой ситуации или враждебно настроенной окружающей среды, тот факт, что мозг старается как можно скорее избавиться от всего, что привело к травме, становится очевидным. Поэтому их новая личность стремится к резкой смене места жительства: люди подсознательно убегают от того, что навредило им, но сами не осознают степень своей проблемы. Для них все это является нормой, ведь уже упомянутый Морис Фостер давно планировал съездить к бабуле. Он не знает, что когда-то был кем-то другим. Не знает, что до этого утра Мориса Форстера вовсе не существовало.

Чаще всего фуга длится несколько часов или пару месяцев, но иногда случается, что данное состояние затягивается на долгие годы – тогда это может привести к ужасным последствиям.

– Мне нравится, когда он смешивает криминалистику и психологию, – шепнул Лори.

– Профессор очень интересно говорит, – просто ответил Виктор. Лори, кажется, ответом удовлетворился.

Все их внимание снова переключилось на трибуну, по которой расхаживал профессор, потому что в этот момент раздался щелчок пульта.

– Подобное случилось с некой Ханной Апп – женщиной, которая на протяжение своей короткой жизни столкнулось не с одним, а с тремя приступами диссоциативной фуги. Я считаю этот печальный случай действительно выдающимся. Но так все собравшиеся здесь – большие любители детективных историй, для вас он будет еще и увлекательным. Гарантирую, что о таком вы еще не слышали.

Виктор смотрел на Эдварда Фрончака во все глаза. Профессор понравился ему с первого взгляда: несмотря на то, что большую часть его речи составляли загадки и метафоры, слушать было удивительно интересно. Лекция была похожа на спектакль одного актера.

Оставшиеся два часа профессор провел, сидя на столе и щелкая пультом. На экране появлялись и исчезали лица, карты, кусочки зданий и фотографии объявлений с надписью: «Вы видели эту девушку?». Иногда он прерывался, чтобы ответить на сопутствующие вопросы, но большую часть времени студенты увлеченно слушали. Кто-то даже делал заметки в блокнотах.

– Все три приступа фуги в случае с Ханной очень интересны, – продолжал Фрончак. – Однако я хотел бы отдельно выделить последний случай, ставший для неё роковым. К тому времени Ханна переехала на Американские Виргинские острова, где продолжала преподавать в школе. В тот день, когда девушка исчезла, на пляже Сент-Томас нашли её личные вещи – это все, что осталось от Ханны, ведь до сих пор её местонахождения неизвестно. Есть несколько версий. Одна из них проста до ужаса – Ханна Апп утонула. Эта версия подтверждается тем, что в каждый из двух предыдущих приступов её тянуло именно к воде. Что же, когда-то ей должно было не так сильно повезти. Однако родные не верят в эту теорию: они утверждают, что Ханна была отличным пловцом. Конечно, родные прекрасно знали Ханну – свою дочь, сестру, племянницу, но знали ли они ту новую личность, которая в один день заняла место их родственницы? Как я уже говорил, новые личности могут похвастаться талантами и увлечениями, которых жертвы фуги ранее не имели, но это, к сожалению, работает и в другую сторону. Несмотря на все, поиски до сих пор ведутся. Вполне возможно, где-нибудь в далекой Индии сейчас проживает некая девушка, которая в один день проснется и вспомнит, что когда-то была учительницей из Гарлема. Случай Ханны интересен еще и тем, что, в отличие от большинства людей, страдающих данным расстройством, она не создавала себе новую личность. Девушка находилась в состоянии, которое можно охарактеризовать как «полная пустота»: ни личности, ни понимания, где она находится и что делает, ни имени.

Презентация закончилась: на экране осталась единственная фотография – тот самый пляж Сент-Томас, который стал отправной точкой последнего путешествия девушки.

– Профессор, а это ведь совсем недавний случай? – девушка-лингвистка из первых рядов снова подала голос.

– Да, вся эта история произошла в 2008 году. Точнее, началась в 2008 году и продолжается до сих пор.

– А были до этого другие подобные случаи? Когда и как вообще начали диагностировать это заболевание? – задал вопрос юноша – тот самый седоволосый друг Лори, который сидел в самом центре круга из столов.

– Был один забавный случай со священником. Кажется, это было году в 1887 – может, чуть позже. Священник по имени Ансель Бурн в один день просто ушел из дома – как отмечают, из-за «ощущения, что он сбился с истинного пути». Согласитесь, довольно распространенные мысли для священников. Он переехал в Пенсильванию, где открыл магазин сладостей и канцелярских товаров и стал называться Альбертом Брауном. Счастье его продолжалось недолго, и в один день он пришел к своему соседу с вопросом: «Где я?». Так закончились его поиски своего «пути истинного».

– А вам не кажется странным, что в обоих случаях – как в реальной жизни, так и во время приступа фуги – его инициалы сохранились? Это может быть как-то связано с тем, что его мозг провел какие-то ассоциации и, даже создавая новую личность, использовал первые буквы прошлого имени? Я считаю, это очень загадочная деталь.

Профессор хотел было ответить, как дверь отворилась, и в аудиторию заглянул высокий молодой человек – примерно одного возраста с Эдвардом Фрончаком, только более серьезный. У него было открытое доброе лицо, а длинные черные ресницы, обрамляющие темные глаза, придавали ему слегка наивный вид.

– Профессор, можно вас на минуту? – позвал мужчина и так по-доброму улыбнулся сидящим в аудитории студентам, что у некоторых аж сердце защипало, и губы растянулись в улыбке.

Фрончак подмигнул студентам и спрыгнул с трибуны. Бодрым шагом он дошел до двери и наклонился к мужчине, внимательно слушая. Пока они шептались, лица их забавно менялись, но Виктор решил, что наблюдать за этим – гиблое дело, все равно он ничего не поймет.

– Это Габриэль Кроу, профессор на кафедре литературы. Он декан у писателей и куратор их дипломных проектов – кажется, они пишут романы. Они с профессором Фрончаком большие друзья, – Лори наклонился к его уху, краем глаза наблюдая за застывшими в такой же позе профессорами.

– Я слышал о нем от Пьера. Он хорошо о нем отзывался, – задумчиво ответил Виктор.