Катерина Алейн – Не моя дрянь! (страница 5)
– Я знаю, – ответила я. – И я согласна.
Фатима долго смотрела на меня, потом кивнула.
– Я передам ему. Он захочет встретиться.
– Я готова.
Я вышла из кабинета и направилась к своему столу. Руки дрожали. Я заставляла себя дышать ровно, но внутри всё сжималось от страха. Не перед Рустамом. Перед тем, что я согласилась на ещё один брак без любви. На ещё одну клетку.
Но за этими стенами была другая клетка – та, где меня ждали его тени. Максима, который искал меня по всей стране. Рустама, который хотел сделать своей игрушкой.
Я выбирала меньшее зло. Или просто отчаянно пыталась выжить.
Мне повезло, что в моей квартире окна выходили не на город, а на другую сторону, туда, где торчали снеговые шапки на каменной гряде. Они были такими же тёмными, как тогда, когда я приехала. Такими же далёкими и чужими. Но теперь я знала: это мои горы. Или я должна сделать их своими.
– Я справлюсь, – шепнула я в темноту. – Я должна справиться.
Телефон на тумбочке мигнул. Сообщение от незнакомого номера. Я открыла и прочитала:
Я сжала телефон в руке и посмотрела в окно. Где-то там, за горами, была другая жизнь. Та, от которой я бежала. Но здесь начиналась новая. Страшная. Чужая. Но моя.
– Пусть будет так, – сказала я и закрыла глаза.
Глава 6. Максим: Тень на заборе
Я не уехал.
После той ночи, когда я стоял под её окнами и смотрел, как гаснет свет, я вернулся в отель, но не мог сомкнуть глаз. Всё внутри кипело. Она там. Одна. В чужом городе, среди чужих людей. Она думает, что я её не найду. Глупая.
Я сидел в кресле у окна, смотрел на чужой ночной город и прокручивал в голове каждую секунду, проведённую рядом с ней. Её лицо, когда она подписывала заявление. Её дрожащие руки, когда она убирала вещи со стола. Её глаза – пустые, мёртвые, когда она сказала, что уезжает навсегда. Я тогда подписал. Отпустил. Как последний дурак.
Павел зашёл в номер утром и, увидев меня сидящим в кресле в той же одежде, что и вчера, только вздохнул. Он умеет молчать так, что это молчание говорит громче любых слов. Я знаю, что он думает. Что я сошёл с ума. Что я должен вернуться, взять себя в руки, забыть эту девчонку, которая посмела отказать самому Бресовецкому. Он не понимает. Никто не понимает.
– Вы не спали, – констатировал он факт, даже не спрашивая.
– Не утверждение, – я поднял на него тяжёлый взгляд, и он, кажется, понял, что сейчас не время для уговоров. – Остаёмся. Я хочу знать, что она делает, с кем встречается, куда ходит. Каждый шаг. Каждый вдох. Ты меня понял?
– Максим Эдуардович, это не…
– Не обсуждается, – отрезал я. – Я сказал.
Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями, которые последние дни были заняты только ей. Аней. Моей Тихоней.
Я знал, что Павел недоволен. Он всегда был за порядок, за правила. А я сейчас ломал всё, что можно. Но мне было плевать. Она была там, в этом городе, дышала тем же воздухом, смотрела на те же горы, и я не мог уехать. Не мог оставить её одну.
Следующие дни я жил в Нальчике. Не в отеле – снял небольшую квартиру в том же районе, где жила Аня. Павел считал это безумием, но я настоял. Я хотел дышать тем же воздухом, что и она. Видеть те же улицы. Быть рядом, даже если она об этом не знает. Каждое утро я просыпался и первым делом подходил к окну, чтобы убедиться, что её дом всё ещё там. Что она всё ещё здесь.
Я следил за ней. Не как маньяк – нет. Просто хотел убедиться, что она в безопасности. Что ей никто не угрожает. Что она… счастлива.
Но счастливой она не выглядела.
Я видел, как она ходит на работу рано утром, кутаясь в старую куртку, которая совсем не греет в здешние холодные утра. Как возвращается поздно вечером, уставшая, с потухшим взглядомОна скучает по родителям. По дому. По тому, что потеряла. Но не по мне. В этом я был уверен. Потому что если бы она скучала, она бы не сбежала. Не спряталась так далеко.
Однажды я заметил его. Мужчину, который слишком часто оказывался рядом с ней. На работе они выходили вместе, он говорил ей что-то, и она отворачивалась, делала шаг назад, словно хотела убежать. Я видел её страх. И его – наглую уверенность человека, привыкшего брать то, что не принадлежит. У меня внутри всё сжалось. Я узнал этот взгляд. Сам так смотрел на неё, когда она только пришла в мою компанию. Но я хотя бы не трогал её. А этот… этот лез.
– Кто это? – спросил я Павла, когда мы сидели в машине у её офиса. Слова вышли резче, чем я хотел.
– Рустам Каримов, начальник отдела. Женат. Имеет репутацию человека, который не привык получать отказы. Его семья влиятельна в этих краях. Связи в администрации, в полиции.
– Он к ней пристаёт? – голос стал тихим, почти шёпотом. Я чувствовал, как кровь приливает к кулакам, которые я сжимал так сильно, что костяшки побелели.
Павел помолчал. Слишком долго. Потом сказал:
– По нашим данным, да. Анна отвергает его ухаживания, но он не отступает. С каждым днём становится настойчивее. Вчера он задержал её после работы, пытался пригласить на ужин. Она отказалась. Он выглядел раздражённым.
Ярость поднялась из груди, обожгла горло. Я хотел выскочить из машины, вломиться в этот офис, найти этого ублюдка и врезать ему так, чтобы он запомнил на всю оставшуюся жизнь, что мою женщину трогать нельзя. Мою. Даже если она сама этого не признаёт.
– Он пожалеет, – прошипел я, чувствуя, как голос дрожит от едва сдерживаемой злобы. – Я сломаю его.
– Максим Эдуардович, – Павел повернулся ко мне, и его лицо было серьёзным. – Не вмешивайтесь. Вы здесь чужой. У него связи, влияние. Если вы начнёте с ним конфликт, это может навредить Анне. Она и так в опасности, а ваше появление только усугубит ситуацию.
Я замер. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Если я сейчас влезу, если покажу, что она для меня значит, для неё это станет только хуже. Её начнут использовать как рычаг давления. На неё. На меня. На всех.
Но смотреть на то, как она страдает, как пытается защитить себя, как боится этого человека – я не мог. Это убивало меня. Каждый раз, когда я видел, как она отворачивается, делая шаг назад, мне хотелось разнести всё вокруг.
В тот вечер я снова стоял под её окнами. Уже стемнело, и в её квартире горел свет. Я видел её силуэт. Она сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в темноту. На каменную гряду, которая спускалась к городу. Или на что-то, что я не мог разглядеть. Может быть, на ту жизнь, которую она потеряла. Может быть, на меня. Я не знал.
– Что мне делать, Тихоня? – прошептал я, обращаясь к ней, хотя она меня не слышала. – Как заставить тебя поверить, что я не такой, как он? Что я хочу тебя защитить, а не сделать своей вещью? Как доказать, что я могу быть другим?
Она не ответила. Только через какое-то время свет погас, и я остался один в темноте, прижимаясь спиной к холодной стене чужого дома. Ветер дул с гор, и я чувствовал запах снега. Здесь было холодно. Так же холодно, как в её глазах, когда она смотрела на меня в последний раз.
На следующий день Павел пришёл с новостями. Я уже знал, что это будет что-то важное, по его лицу.
– У Анны завтра встреча. С Дамиром Каримовым, – сказал он. – Родственником того Рустама. Он ищет жену для делового союза. Похоже, Анна согласилась на эту встречу. Возможно, она хочет выйти за него замуж. Фиктивно, разумеется.
Я не поверил своим ушам.
– Фиктивный брак? Она согласилась на фиктивный брак? С человеком из семьи того, кто к ней пристаёт?
– Чтобы получить защиту, – спокойно ответил Павел, словно говорил о погоде. – Здесь это распространённая практика. Женщина, которая замужем за влиятельным мужчиной, находится под его защитой. Никто не посмеет её тронуть. Ни Рустам, ни кто-либо другой. В том числе, – он сделал паузу, – и вы.
Я встал и подошёл к окну. Внутри всё кипело. Она готова выйти замуж за чужого человека, лишь бы не быть одной? Лишь бы защитить себя от меня? Я для неё – враг, от которого тоже нужно защищаться. Я, который готов был отдать всё, лишь бы она была рядом.
– Я не допущу этого, – сказал я, чувствуя, как голос становится твёрже.
– Максим Эдуардович, вы не можете…
– Могу. Я не дам ей продать себя. Не дам стать чьей-то фиктивной женой. Она моя. И она будет со мной, даже если сейчас этого не понимает.
Я развернулся и направился к двери. Павел встал у меня на пути, загораживая выход.
– Если вы сейчас пойдёте к ней, она сбежит снова. Вы потеряете её навсегда. Дайте ей время. Пусть она сама примет решение. А вы пока… узнайте, что за человек этот Дамир. Может быть, он не враг. Может быть, он действительно сможет её защитить.
Я остановился. Его слова отрезвили, хотя внутри всё ещё бушевал огонь.
– Тогда найди мне встречу с этим Каримовым. Я хочу знать, что за человек собирается надеть кольцо на палец моей женщины. И хочу посмотреть ему в глаза.
Павел кивнул и вышел, а я остался в пустой квартире, чувствуя, как время тянется медленно, словно патока. Она не знает, что я здесь. Не знает, что я вижу каждый её шаг. Не знает, что я готов на всё, лишь бы защитить её. Даже от самой себя.
А она собирается замуж. За другого.
Я сжал подоконник так, что побелели пальцы. Нет. Этому не бывать. Моя Тихоня не станет чьей-то фиктивной женой. Я найду способ вернуть её. Или хотя бы не дать ей сделать ту ошибку, о которой она потом пожалеет. Дамир Каримов… я узнаю о нём всё. И если он окажется достойным, я, возможно, позволю ему быть рядом с ней. Но только как защитнику. Не как мужу.