Катерина Алейн – Не моя дрянь! (страница 6)

Вечером я снова стоял у её дома. Свет не горел. Может, она ещё на работе. Может, уже на этой встрече с Каримовым. Я не знал. И от этого незнания внутри всё переворачивалось.

– Я здесь, Аня, – прошептал я в темноту, глядя на её тёмные окна. – Я рядом. И я не дам тебя в обиду. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если никогда не простишь. Я буду здесь. Всегда.

Ветер донёс запах гор, и мне показалось, что я слышу её голос. Или просто сошёл с ума. Какая разница? Она там, за этой стеной, живёт своей жизнью, пытается забыть меня. А я здесь, стою под её окнами, и не могу сделать шаг. Потому что если я постучу, она снова сбежит. А я не хочу её терять. Не сейчас. Не так.

Я развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как что-то внутри меня рушится. Или, наоборот, собирается воедино.

Я вернусь. Обязательно вернусь. И в следующий раз я не уйду.

Глава 7. Аня: Конверт от прошлого

Я возвращалась с работы, когда меня окликнул детский голос.

– Женщина, подождите!

Я обернулась. На тротуаре стоял мальчишка лет двенадцати, смуглый, вихрастый, в слишком большой футболке, которая болталась на нём как парус. Он смотрел на меня настороженно, переминался с ноги на ногу, словно хотел убежать, но что-то удерживало.

– Ты меня звал? – я постаралась улыбнуться, хотя внутри уже поднималось беспокойство. Что-то в этом мальчишке было неправильным. Слишком напряжённым.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, не следит ли кто, и быстро сунул мне в руку сложенный вчетверо лист бумаги.

– Дядя просил передать. Сказал, очень важное, – голос у него был тихий, почти шёпот, и это при том, что вокруг никого не было.

– Какой дядя? – я сжала конверт, чувствуя, как бумага холодит пальцы.

– Не знаю. В машине сидел. Велел никому не говорить, – мальчишка уже пятился назад, готовый сорваться с места. – До свидания!

И он исчез за углом, только пятки сверкнули. Я осталась стоять посреди тротуара, сжимая в руке конверт, и внутри всё оборвалось. Я знала. Ещё не прочитав ни слова, я уже знала, от кого это.

Три месяца. Три месяца тишины, спокойствия, почти нормальной жизни. Я почти поверила, что он отступился. Что нашёл другую, забыл, отпустил. Но нет. Он здесь.

Я заставила себя сделать шаг, второй. Нельзя стоять посреди улицы, нельзя привлекать внимание. В городе, где все всё знают, любая странность может стать поводом для сплетен. А сплетни здесь разносятся быстрее ветра.

Я зашла в тень ближайшего двора, прижалась спиной к шершавой стене и развернула лист.

Бумага обычная, офисная. Печатный текст без подписи, но я сразу узнаю этот сухой, деловой стиль. Павел. Начальник службы безопасности Бресовецких. Тот самый человек, который помог мне уехать, не задавая лишних вопросов. Который вывез меня из города после того, как я узнала, что родителей больше нет. Который предупреждал, что Максим ищет меня, и советовал быть осторожнее.

«Анна, он ищет вас. Я не могу его остановить, но обязан предупредить. Он уже здесь, в городе. Наши люди видели его машину у вашего дома. Пока он не предпринимает активных действий, но это вопрос времени. Если вы захотите скрыться – скажите, мы поможем. Если решите встретиться – я организую встречу на нейтральной территории. Жду вашего звонка. П.»

Письмо, которое можно просто передать или подкинуть. Чтобы не было вопросов про звонки мне. Да я и не возьму трубку. Даже если знаю, что это Павел. Не хочу иметь хотя бы что-то, что будет связывать снова с Бресовецкими. Павел это знает. Поэтому письмо через мальчишку.

Он здесь. В Нальчике. У моего дома.

Руки задрожали. Я сложила лист, сунула в карман куртки и прислонилась затылком к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Он здесь. Он нашёл меня.

Я знала, что это случится. Знала с того самого момента, как села в поезд. Он не из тех, кто сдаётся. Он не из тех, кто умеет проигрывать. И теперь он здесь, дышит тем же воздухом, ходит по тем же улицам, смотрит на те же горы.

Или смотрит на меня. Следит. Ждёт.

Я открыла глаза. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Где-то там, в этом городе, он искал меня. А я стояла, прижавшись к стене, и не знала, что делать.

Бежать? Но куда? Он нашёл меня здесь, найдёт и в другом месте. Он не остановится. Никогда.

Встретиться? Сказать ему в глаза то, что я уже говорила? Что я не хочу его видеть? Что он разрушил мою жизнь? Что из-за него я потеряла всё?

Он не поймёт. Или поймёт, но это ничего не изменит. Он всегда делал только то, что хотел. Всегда брал то, что хотел.

Я выпрямилась, провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть страх. Нужно идти. Нужно решать. Сейчас, пока ещё есть время.

Я свернула за угол и быстрым шагом направилась не домой, а в другую сторону. К Фатиме.

Она жила в старом доме недалеко от центра, в квартале, где женщины до сих пор носили длинные платья и платки, а мужчины здоровались, приложив руку к сердцу. Я была здесь всего несколько раз, но дорогу запомнила.

Фатима открыла дверь прежде, чем я успела постучать. Увидела моё лицо и сразу всё поняла.

– Заходи, – сказала она, отступая в сторону. – Я знала, что ты придёшь.

Я вошла в просторную комнату, пахнущую сушёными травами и чем-то сладким, похожим на мёд. Фатима провела меня к дивану, усадила, сама села напротив и взяла мои руки в свои. Её ладони были тёплыми и сухими.

– Рассказывай, – просто сказала она.

Я вытащила из кармана смятый лист и протянула ей. Она прочитала, потом подняла на меня глаза.

– Тот самый мужчина?

– Да. Он здесь. В городе. Ищет меня.

– И что ты хочешь делать?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Бежать некуда. Он найдёт. Встретиться – я не готова. Я не знаю, что скажу. Я боюсь его.

– Не его, – поправила Фатима. – Того, что он с собой приносит.

Я промолчала. Она была права. Я боялась не Максима. Я боялась его одержимости, его желания сломать меня, сделать своей. Боялась, что снова окажусь в клетке, из которой так долго выбиралась.

– Ты знаешь, что я тебе предлагала, – сказала Фатима, не отпуская моих рук. – Дамир Каримов ищет жену. Брак фиктивный, для деловых соглашений. Но он даст тебе защиту. Никто не посмеет тронуть женщину Дамира. Ни твой Бресовецкий, ни Рустам, который так настойчиво за тобой ухаживает.

– Я не хочу быть чьей-то женой, – выдохнула я. – Фиктивной или настоящей. Я хочу быть свободной.

– Свобода бывает разной, – мягко сказала Фатима. – Иногда она – в выборе защитника, а не в одиночестве. Подумай. Дамир ждёт твоего ответа.

Я закрыла глаза. Передо мной встало лицо Максима. Серые глаза, твёрдый подбородок, его голос, который звучал в голове: «Я найду тебя. И больше не отпущу».

А потом – лицо Рустама. Тяжёлый взгляд, наглые руки, которые лезли туда, куда не просили.

И лицо Дамира, которого я никогда не видела. Неизвестность.

– Я согласна, – услышала я свой голос. – Встречусь с ним.

Фатима кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.

– Хорошо. Я передам.

Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Сделала шаг к двери, потом обернулась.

– Фатима, а он… Бресовецкий… он не отступится. Даже если я стану женой другого.

– Дамир знает, с кем может иметь дело. Он не боится ни Бресовецкого, ни его денег. У него свои связи, своё влияние. И свои интересы в этом городе.

Я кивнула и вышла.

Улица встретила меня сумерками. Снежные вершины ещё светились розовым, последним отсветом заката. Я пошла домой, стараясь не оглядываться, не искать глазами тёмные машины, не вслушиваться в шаги за спиной.

Но я знала – он там. Смотрит. Ждёт.

В подъезде я остановилась, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В голове крутилось только одно: он здесь, он рядом, он ищет меня.

А я только что согласилась стать женой другого. Чтобы защититься от него.

Ирония судьбы. Или очередная ловушка.

Я поднялась в квартиру, не зажигая света. Села на подоконник, как делала каждый вечер, и уставилась в темноту. Где-то там, в этом городе, был он. Максим Бресовецкий. Мужчина, который разрушил мою жизнь. Который, возможно, был единственным, кто по-настоящему меня любил.

Я не знала. И, наверное, уже никогда не узнаю.

Потому что я выбирала защиту, а не любовь. Выбирала клетку, которая будет безопасной. Выбирала жизнь без него.

Завтра я встречусь с Дамиром Каримовым. Завтра я сделаю шаг, который изменит всё.