Катерина Алейн – Не моя дрянь! (страница 4)
Через два часа я уже в аэропорту. Павел пытается отговорить меня в последний раз, но я прерываю его одним взглядом. Билет куплен, вещей почти нет – только документы и телефон. Я не собираюсь там задерживаться. Просто увижу её, и всё.
Самолёт идёт на посадку, когда я замечаю, что пальцы сжаты в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я заставляю себя расслабиться. Глубокий вдох. Выдох. Она там. Она ждёт. Или не ждёт. Но она там.
Нальчик встречает меня солнцем и ветром, пахнущим горами. Я выхожу из здания аэропорта, и Павел, который всё-таки полетел со мной, несмотря на мои возражения, подаёт знак водителю.
– В отель? – спрашивает он.
– Нет. К ней.
– Максим Эдуардович, может, сначала отдохнёте? Выглядите…
– Как я выгляжу, не твоё дело. Вези.
Машина едет по узким улицам, и я вглядываюсь в лица прохожих. Может, я увижу её раньше, чем мы доедем до её дома? Но она не идёт по этим улицам. Она там, на окраине, в своей маленькой квартире, где, наверное, сейчас пьёт чай или готовится ко сну. Я смотрю на часы. Вечер. Она должна быть дома.
Мы останавливаемся в конце переулка. Я выхожу из машины, и Павел пытается пойти за мной, но я останавливаю его жестом.
– Я один.
– Это небезопасно.
– Это не твоя забота.
Я иду к дому, который видел только на фотографии. Современный жилой комплекс, которых не так много в этом городе. Света в окнах нет почти нигде. Только одно окно.
Я поднимаю голову и смотрю на этот жёлтый квадрат, разрывающий темноту. Она там. За стенами, за шторами, за сотнями километров, которые я преодолел. Моя Тихоня.
Рука тянется к телефону. Я мог бы набрать её номер, если бы она не сменила его. Мог бы постучать в дверь. Мог бы крикнуть, чтобы вышла. Но я стою и смотрю на этот свет. И не могу сделать шаг.
Что я ей скажу? «Я тебя нашёл»? Она знает. Она всегда знала, что я приду. «Я люблю тебя»? Она не поверит. Или поверит, но это ничего не изменит.
Свет гаснет. Она легла спать. А я всё стою, вжимаясь спиной в шершавую стену чужого дома, и чувствую, как что-то внутри меня рушится. Или, наоборот, собирается воедино.
– Я здесь, – шепчу я в темноту. – Я рядом. И я не уйду.
Но утром я уеду. Потому что если я останусь, если постучу в её дверь, она снова сбежит. А я не хочу её терять. Не сейчас. Не так.
Я разворачиваюсь и иду к машине. Павел молча открывает дверь. Я сажусь и закрываю глаза.
– В отель, – говорю я.
Машина трогается, а я всё смотрю в окно, на этот дом, который становится всё меньше. Но я запомнил его. Каждый кирпич, каждое окно, каждый огонёк, который горел там, где она.
Я вернусь. Обязательно вернусь. И в следующий раз я не уйду.
Глава 5. Аня: Опасный интерес
Три месяца. Я живу в Нальчике уже три месяца, и кажется, что прошла целая вечность. Я научилась не вздрагивать от каждого шороха, не оглядываться на тёмные машины, не искать в толпе высокую фигуру в дорогом пальто. Я почти поверила, что он меня не найдёт. Или что перестал искать.
Работа оказалась не такой простой, как я думала. Строительная фирма, куда меня устроила Фатима, занималась возведением жилых комплексов в предгорьях. Документов было много, беготни – ещё больше. Но мне это нравилось. Голова занята цифрами и сроками, и нет места для воспоминаний о том, что было там, до.
Коллектив принял меня настороженно. Я была чужой, приезжей, к тому же девушкой без мужа – в этом городе это вызывало вопросы. Но Фатима, которая занимала должность старшего менеджера, прикрывала меня, объясняла, что я из другого мира, где женщины привыкли работать и сами о себе заботиться.
– Ты быстро учишься, – сказала она как-то, глядя, как я разбираю очередную гору документов. – И не боишься работы.
– Я боюсь другого, – честно ответила я. И она не стала спрашивать, чего именно. Мудрая женщина.
Проблемы начались, когда мной заинтересовался Рустам. Начальник отдела, мужчина лет сорока, крепкий, с властным лицом и тяжёлым взглядом. Он был из тех, кто привык получать то, что хочет. В этом городе его боялись и уважали. Он был женат, но это не мешало ему заглядываться на молодых сотрудниц.
Сначала это были просто взгляды. Я делала вид, что не замечаю. Потом – случайные прикосновения, когда он передавал мне бумаги или поправлял что-то на столе. Я вежливо, но твёрдо убирала руку, делала шаг назад, давала понять, что границы не будут нарушены.
Он не понимал. Или делал вид, что не понимает.
– Анна, ты сегодня прекрасно выглядишь, – сказал он, когда мы остались вдвоём в кабинете после рабочего дня. Его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. – Мужчины, наверное, не дают прохода?
– Я здесь только для работы, Рустам Каримович, – ответила я, не поднимая глаз от документов. – И я ценю своё личное пространство.
Он усмехнулся. Я почувствовала, как его рука ложится на моё плечо, и внутри всё похолодело.
– Ты в новом городе, одна. Нужно, чтобы кто-то заботился о тебе. Я могу помочь.
Я резко поднялась, отодвигая стул, и его рука упала.
– Я справлюсь сама. Спасибо за заботу.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное. Но он кивнул и вышел, не сказав больше ни слова.
Я осталась стоять, прижимая руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Знакомое чувство. Когда мужчина решает, что ты – его собственность. Когда он не слышит твоего «нет».
В тот вечер я долго сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Силуэты каменных исполинов за окном темнели, сливаясь с небом, и казалось, что нет на свете ничего, кроме этой тьмы. Я думала о том, что убежала от одного мужчины, а нашла другого. Того же, но в другом обличье. Властный, уверенный в своей безнаказанности, привыкший брать то, что не принадлежит.
Фатима, когда я рассказала ей, нахмурилась.
– Будь осторожна, – сказала она. – У него связи. Многие боятся ему отказать.
– Я не боюсь, – ответила я, но мы обе знали, что это неправда.
Рустам не отступал. Он находил поводы задержать меня после работы, приглашал на обеды, дарил цветы, которые я оставляла в кабинете. Я была вежлива, но холодна. Каждый раз напоминала, что я здесь только для работы. Но он слышал только то, что хотел слышать.
– Упрямая, – сказал он однажды, глядя, как я выхожу из его кабинета, не приняв приглашение на ужин. – Мне нравится.
Я шла по коридору, чувствуя его взгляд спиной, и сжимала кулаки. Вспоминала Максима. Он тоже не слышал моего «нет». Тоже считал, что я принадлежу ему по праву. И в итоге это стоило жизни моим родителям.
– Не смей, – шептала я себе. – Не смей сравнивать. Ты здесь, чтобы начать новую жизнь.
Но по ночам, когда город затихал, я лежала без сна и понимала: я не смогу начать новую жизнь, если вокруг будут те же стены. Те же мужчины, которые решают за тебя. Те же правила, которые ты не выбирала.
Однажды, возвращаясь с работы, я почувствовала, что за мной идут. Я ускорила шаг, но тени не отставали. В горле стоял комок. Я почти бежала, когда увидела свет в окнах дома и бросилась к подъезду, слыша за спиной тяжёлые шаги.
Дверь захлопнулась за мной, и я прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться. В коридоре было темно и тихо. Я подождала несколько минут, потом выглянула в окно. Никого.
Но я знала – это был не сон. И не моя паранойя.
На следующий день я пришла на работу раньше обычного. Фатима уже сидела за своим столом, и я без предисловий спросила:
– Кто такой Рустам Каримович? Насколько он опасен?
Фатима отложила бумаги и внимательно посмотрела на меня.
– Он из влиятельной семьи. У него связи в администрации, в полиции. Жена – дочь депутата. Говорят, он может решить любой вопрос. И убрать любого, кто встанет на пути.
– Включая меня?
Фатима помолчала, потом сказала тихо:
– Включая тебя, если ты будешь слишком настойчива в своих отказах.
Я кивнула. Внутри всё похолодело, но я заставила себя держаться спокойно.
– Я хочу поговорить с Дамиром Каримовым, – сказала я. – Говорят, он ищет славянскую девушку для брака.
Фатима удивлённо подняла брови.
– Откуда ты знаешь?
– Город маленький. Сплетни долетают даже до меня.
– Это фиктивный брак, – предостерегающе сказала Фатима. – Он нужен для деловых соглашений. Ты станешь его женой на бумаге, но не больше. И это будет значить, что ты под его защитой. Никто не посмеет тронуть женщину Дамира Каримова.