Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 37)

Ангус медленно кивнул, как-то разом бледнея и съёживаясь, втянул голову в плечи, при этом настороженно осмотрел мачты над головой.

— Ты что, боишься Полкана? — искренне изумился Ворн. — Он же милаха! Сама доброта! — и рассмеялся.

Парень нервно сглотнул.

— Твоего мрякула даже Свен боится, хоть и не показывает этого. Я слышал, как он на камбузе о том говорил. Если честно, Ворн, я и тебя боюсь, — неохотно признался Ангус. — Странный ты. Знаешь, что еще Свен сказал? Он сказал, что если ты с нами останешься, то он ту девку тебе подарит. А такое, чтобы Свен кому-то свое отдал, вообще небывалое. И это странно очень, потому как девка та, м-м… такая… — парень мечтательно закатил глаза. — Эх, бабу бы… — вздохнул он. — Да нельзя.

— Почему нельзя? Именно эту нельзя, или вообще? — Ворн продолжал черпать воду.

Взятый им ковш оказался крайне неудобен, да еще и с трещиной. Он уже подумал просто зачерпнуть ведром из бочки, но вовремя вспомнил, что вода эта пресная, а пресная вода — это ценность на корабле. А ведро где только не стояло. Ворн мысленно обругал себя за невнимательность: «идиот, не мог взять ковш получше…», — и вновь принялся черпать. Гамлет при этом недовольно нахохлился, переступая с лапы на лапу и время от времени пытался стукнуть клювом по ковшу — мол, хватит мою воду забирать, а то мне не останется.

— Не. Во время похода нельзя, — объяснял Ангус с видимым превосходством. Ему нравилось, что Ворн хоть и обходит его в боевых знаниях, но далеко не все ему известно. В чем-то и он, Ангус, умнее Ворна. — Закон. Или всем — или никому. Даже Свен ее не трогает. Если бабы на борту и их можно пользовать, то все пользуют — так можно. А если вот как эта, личная собственность — то никому нельзя. Даже Капитан ее не тронет. Закон братства, он для всех. Иногда специально несколько баб берут с собой для этой надобности. И такое бывает, — Ангус мечтательно улыбнулся, видимо припомнив хорошие моменты. — Тогда лафа. Всем хорошо.

— Ага, всем, — усмехнулся Ворн, вылив очередную порцию воды в ведро. — Кроме тех самых баб.

Ангус тоже хихикнул.

— Ну, судьба у них такая, — развел он руками, состроив дурашливое выражение лица. — Вот сойдем на берег, тогда и оторвемся. И Свен наконец-то доберется до своей цацки. А то цацка есть, а брать нельзя, — хихикнул он. — Ну, или тебе подарит. А если не подарит, то как надоест она ему, ребятам отдаст, или продаст. То его дело. Ну, скоро ты там? — Ангус заглянул в ведро. — Ты бы еще ложку взял, — рассмеялся он. — Этот черпак ведь худой, глянь, трещина какая.

— Да вижу я. Темно было, не заметил сразу. Ты лучше не умничай, а давай дальше рассказывай, что там у вас за законы.

— Законы? — тут же оживился Ангус. — Законов у нас мало, но крепкие. Как в море вышли — все, баста: пьянствовать нельзя, играть в карты и в кости нельзя, драться нельзя, ну и крысить, естественно, тоже нельзя. За крысятничество кара самая страшная. Три протяга под килем. А это все, смерть. Причем ужасная смерть. Кожа в лоскуты слезает, — при этих словах он скривился и передернул плечами. — Повезет, если захлебнёшься, ну или тварь какая сожрет. Тогда, считай, легко отделался.

Ангус как-то позеленел и замолчал. Ворна такой расклад не устраивал, и он вновь легонечко подтолкнул парнишку к словоблудию.

— Значит, Свен все же купил девку?

— Ничего это не значит, — буркнул Ангус с неохотой. Он явно был очевидцем подобной казни, и она его сильно впечатлила. — Все? Начерпал воды? Идем, а то вон, зыркают уже буркалами своими, — паренек кивнул в сторону тройки моряков, внимательно наблюдающих за подростками. — Не нравится им, что мы болтаемся без дела. Тебе-то они ничего не скажут, а вот мне может и прилететь по шее. Идем уже.

Лестница вниз была крутой, ступени узкие, скрипучие. Ворн пригнул голову, чтобы не треснуться о выпирающие балки. Парень же спускался более проворно. Было заметно, что этот путь ему хорошо знаком и привычен. Он, несмотря на громоздкую корзину и темноту, ловко юркнул вниз, поставил свою ношу и, пошарив в темноте, зажег свечу. Ворн со своим ведром спускался медленно, нащупывая ногой каждую ступеньку. К узким проходам, тесным помещениям и низким потолкам на судне он уже привык. И поэтому, когда они спустились на самый нижний ярус, в самое нутро корабля, Ворн аж присвистнул от такого огромного пространства. Запах в нижнем трюме стоял тяжелый, спертый. Сильно пахло животными и чем-то кислым.

— Воняет, ага, — Ангус заметил, как Ворн скривил лицо. — Свечу держи, да за мной топай, — но при этих словах он не торопился никуда, а остался стоять на месте и очень серьезным тоном принялся поучать новенького. — В клети руки не суй, и вообще лучше близко не подходи. Особенно к той, где этот тать сидит. Представляешь, его когда брали, так он умудрился двоих наших подрезать, а Ихону так и вовсе чуть руку не отгрыз. Так зубами вцепился, что клок кожи выдрал, с мясом вместе. Ихон его тогда убить хотел, но Капитан не дал. С трупа толку нету, а с живого можно хоть какой-то прок поиметь. На том и порешили. Связали его да в клеть кинули. Да хорошо что в клеть, а не так. Представляешь, спускаюсь я потом, а он уже сидит без веревок. Сам развязался, представляешь? В общем, ты понял, аккуратнее с ним. Идем, — и, подхватив корзину, парень пошел вдоль довольно узкого пространства, оставленного для прохода между нагромождением всяческих бочек, коробов, тюков и клеток с разной живностью. «Натуральный лабиринт Минотавра», — подумал Ворн, осматриваясь. Помещения для пленных находились в самом конце трюма.

— Эй, отдыхающие! Просыпайтесь, кормежка пришла! — весело и громко произнес парень, ставя на пол корзину с едой. — Э-эй, красавица, а ну покажи свое личико, дай полюбоваться тобой!

Только из одной узкой и тесной камеры послышались звуки, и тут же раздались жалобные стенания. Это лекарь принялся жаловаться на судьбу и молить его выпустить, обещая быть крайне полезным.

— Парень, ну что тебе стоит? Ну замолви за меня словечко! Поговори с Капитаном. Я же лекарь! Я пригожусь вам. А тебе так в особенности благодарен буду.

Ангус без интереса отмахнулся от просящего.

— На, ешь! — подсунул он в узкий проем меж полом и продольным прутом миску с похлебкой. Ложку и ломоть хлеба он сунул лекарю в протянутые меж прутьями руки. — Плошку свою давай, воды налью.

Камеры оказались прямоугольными коробами, в длину не более четырех метров, если судить по боковой стене, а в ширину метра полтора. И решетка на массивных петлях, заменяющая двери.

— Да-да, конечно. Спасибо, — засуетился мужичок, кинувшись куда-то в угол своей темницы, попутно вгрызаясь в ломоть хлеба. — Шпашибо тебе! Ты такой добрый юноша… Вот, — тараторил он с набитым ртом, уже протягивая сквозь прутья руку с емкостью для воды. Ворн ее взял, налил воду, сунул вниз, в щель под решёткой.

Сквозь прутья наполненная плошка попросту бы не прошла. Узко. Едва ли руку просунуть можно, и то не всякую. Рука такого доходяки как лекарь протиснуться могла, а будь на его месте Ворн, то тут уже вряд ли он смог бы протиснуть свою лапищу меж прутьями.

Ангус тем временем все донимал девушку, не желавшую показываться из темного угла. Пленного парня Ворн тоже не видел. Сидели пленники все по отдельности. Лекарю и девушке достались почти апартаменты, с ведром для нужд и с матрасом для сна, чего нельзя было сказать о клетке для скота, в которой, зарывшись в грязной соломе, обитал пленный преступник. Свеча потрескивала, давая скудное освещение, глаза слезились от вони испражнений и птичьего помета.

— Ну же, красавица, — постучал паренек пустой плошкой о прутья решётки. — Кушать хочешь? — вкрадчивым, елейным голосом уламывал он девушку. — Ну же? Покажи свои прелести — и получишь самый большой и сочный кусок мяса. Сочный кусок мяса за сочные груди, — похабно хихикнул он.

Ворна передернуло от отвращения. Нет, не от вида женских прелестей — к ним он относился очень даже положительно, иногда мечтательно, в надежде в самое ближайшее подходящее время испытать подобные прелести на себе. Но, как назло, этого ПОДХОДЯЩЕГО времени все ну никак не случалось. Вот всякого рода неприятности и проблемы — эти да. Они случались регулярно. А вот чтобы наконец расстаться со своей невинностью — тут у него все никак не получалось найти немножечко этого самого времени. Ворн дико стеснялся своего статуса и еще дико бесился, когда видел подобное поведение, как сейчас у Ангуса.

— Эй, да оставь ты ее в покое. Дай еды, и все! — гаркнул Ворн, зло одернув Ангуса за плечо. Парня аж развернуло на месте. Испуг на лице сменился раздражением. Если бы это был не Ворн, он бы точно сейчас вдарил по зубам… Но Ворна бить Ангус поостерегся. Поэтому он просто обиженно возмутился.

— Я же не поиметь ее прошу, — раздраженно дернул он плечом, — а просто сиськи показать. Что ей сделается от этого? Ничего! Я ведь даже не трогаю их. Просто поглядеть хочу, и все. Жалко, что ли?

— И что, показывала хоть раз? — усмехнулся Ворн, поняв всю комичность положения несчастного Ангуса.

— Да хрен там! — зло сплюнул парень себе под ноги. И злость его как-то совсем исчезла, оставив лишь разочарование и досаду на лице. И детскую обиду, словно ему конфету не дали. Всем дали, а ему не дали. — Даже не вылезает на свет, стерлядь, — совсем уж жалостливо пробормотал он и громко вздохнул.