Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 12)

— Чем обязан столь высокому вниманию, Ваше Святейшество? — кланялся, отбивая лбом поклоны мужчина. — Благословите, Ваше Святейшество.

— Не благословения для явился я, но для отказа не вижу причин пока что. Про бойцов твоих, что света боятся, хочу знать, про человека по прозвищу Хозяин, и про вечер сегодняшний, когда один из бойцов с ума сошел и, учинив побоище, сбежал. Рассказывай все, что знаешь, без утайки, либо не благословение ты мое получишь, а проклятие.

— Да боги с вами! — испугался управитель. — Все расскажу, все, что знаю, но за это они меня убьют. Хорошо, если только меня, но Милушка моя, детки… — мужик судорожно выдохнул. — За детей, за супругу свою молю, на сносях она…

— Позаботимся. Говори.

— Хозяин — он и есть Хозяин. Как имя его, мне то неведомо. Сурьезный тип, опасный. Он все нос свой сюда совал, к Лаки с предложениями всякими подмазывался, да только шеф наш не дурак и чутье у него на гниль всякую отменное. А как пропал шеф, так и явился, этот, Хозяином назвался, и велел его именно так и кликать. Одно точно знаю: он с Вильямом в сговоре, потому как всем известно кто весь бизнес Лаки под себя заграбастал. Но вот кто из них главнее и кто тут кем крутит — не понять. А странности с бойцами у нас начались именно со смены власти, так сказать… Они зверели, глотам подобно, и сильны становились нечеловечески прям, а после боя тряпочкой полуживые сутки валялись, в поту холодном бредили. А после и вовсе мерли. Недолго такие бойцы жили. Месяц-два, и все. Что там с ними Хозяин делал, отчего такое происходило, я и знать не хотел. Один раз поговорил он со мной — хватило, — управляющий громко сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.

— Потом Мабуду привезли. Не наш он, пришлый, кожею черен, губищи, что те вареники. Так вот этого парня ничто не брало. И приступов слабости у него я тоже не замечал. Только жрал безмерно, вина пил и девок пользовал жадно. Но со временем он тупеть начал, и еще света дневного на дух не переносил. Вскоре так отупел, что слюна текла, и говорить разучился. Однажды ночью пришли люди Хозяина и увели Мабуду. Пошел слух, что непобедимый боец отправился покорять земли Империи, вроде как турне по клубам. Но я таки думаю, что недалече он доехал. Аккурат под стенами города и прикопали. А после и Ханоса нашего этой гадостью пичкать стали. Уговорили парня, соблазнили благами всякими, вином, девками, монетой золотой. Да только не долго он радовался всему этому. И полугода не прошло, как он тупеть стал, как и прежний боец. Хотя какой тот боец, и не боец то вовсе был, так, чудь непонятная, заморская. Но монету собирали они добрую: что ни бой, то ставки богато лились, рекой прям, что с Мабудой тем, что с Молотом нашим. Так вот, Ханос, он же Человек-молот, в последнее время уже и вовсе пригорюнился. Все как дете малое себя вел — то обоссытся, прости господи, то купай его, то с ложки корми. Не потому, что сам не мог. Мог. Капризничал просто. Я уже ждал, если честно, что и его вскорости в «турне» отправят, да только иначе все вышло. Гриня ушатал бычка нашего, и ухом не моргнул. Ну, тут-то и Хозяин изъявил желание явиться к нему после боя, сам, лично. Понятное дело, зачем. Жалко мне парня стало. Вот ей богу, от души. Да чем я ему помочь-то мог? Хотя… — управляющий чуть помолчал, переводя дыхание. Кардинал внимательно слушал.

— Я этим дуболомам посоветовал мяса копченого окорок принести. Мол, Гриня очень любит его. На сообразительность парня понадеялся. Думал, поймет, сбежит, — вздохнул. — Понять-то понял, но не сумел он от них сбежать, попался на крючок. А сегодня вечером, перед боем как раз, Хозяин Снежку послал в комнату к бойцу, ну, как обычно, гадость эту дать, и тут рев такой раздался, крики, визги, грохот. Гриня обезумел, глаза красные, кровью налитые, рычит, зыркает зверем на всех. Попытались остановить его, не дай боги бы в зал выскочил, беда большая была бы. Бойцов он мне как игрушки раскидал, да к рингу кинулся, а тут Ветер на пути. Я думал, все, конец ему. Ан нет, в гляделки поиграли чуть, и Гриня в окошко-то и сиганул, прочь из клуба. Обошлось. Хотя что обошлось-то… Троих схороним завтра, двое калечные, наверное, останутся и девка та, Снежка, тоже, того, упокоилась. А Хозяин тут бегал потом, всех расспрашивал, что да как. А кто ж его знает, что там у них в комнате случилось и почему его так… мозгом повредило.

— Бойцов раскидал, а Ветра не тронул, говоришь? — задумчиво проговорил Кардинал.

— Не, не тронул, — замотал головой управляющий.

— Тоже боец?

— Не, уборщик. Был боец, да весь вышел. Калечный он, — едва не захлебываясь словами, торопливо пояснил управляющий, трясясь всем телом.

— Видать, не весь, коли Гриню спугнуть сумел. Зови уборщика своего, поглядеть хочу.

Управляющий, кланяясь и пятясь, задом выполз из собственного кабинета. Кирилл скучающим взглядом окинул комнату. Внимание привлекли висевшие на стенах картины. Разные. Сцены боя на ринге, отдельные люди, сам управляющий с мальцом на коленях, молодая румяная толстушка…

— Ваше Святейшество, — вернулся управляющий. — Молю о милости вашей, не гневайтесь, — запинаясь бормотал он. Колотило мужика уже крупной дрожью.

— Ну? — требовательно прервал кардинал раболепный лепет управляющего.

— Нет его нигде. И малец пропал, — срывающимся голосом с трудом выговорил несчастный мужчина, мысленно проклиная весь сегодняшний день.

— Какой малец?

— Йён. Сынишка Ветра. Были с вечеру, а сейчас нет никого. Пусто в комнате. И вещей нет. Сбежали, — зажмурившись от ужаса, он стукнулся лбом об пол ожидая незамедлительной кары. Постояв так немного и не услышав ни звука, мужчина решился поднять голову. Комната была пуста. Ни души.

— Померещился? — прошептал он сухими губами и, все также стоя на четвереньках, пополз к письменному столу, заглянул за него — нет никого. Усевшись на полу, дрожащей рукой отер покрытое холодным потом лицо, и на всякий случай трижды перекрестился, поплевав за левое плечо.

— Чур меня, — с ужасом и облегчением пробормотал перепуганный мужчина, тяжело привалившись спиной к стене.

Глава 8

Ветер нервничал. Событие с Гриней не давало ему покоя. Словно грозовую тучу, ощущал он надвигающуюся опасность. Взвесив все за и против, старый боец все же решился подойти к управляющему с разговором, и даже пришел под двери кабинета, и хотел было уже постучать, как вдруг услышал голоса. Заглянув в щель, он увидел край серого балахона. Стараясь не дышать, Ветер отпрянул от двери и кинулся в свою комнату.

— Йёник, просыпайся скорее, мы уходим, — взволнованно шептал Ветер, колыхая сына за плечи.

— Что? Куда? Что случилось? — мальчонка сонно тер глаза, пытаясь понять, что происходит.

— Одевайся скорее, — отец сунул ему в руки вещи, а сам торопливо наполнял походный мешок.

Мальчик, хмуро наблюдая за отцом, принялся одеваться. Таким взволнованным он своего предка не помнил. Тут явно произошло нечто очень серьезное. Страшное. И, видимо, надо бежать. Тем более, папа как-то говорил, что, вполне вероятно, им придется быстро уходить. Быстро и тихо.

Вышли они действительно тихо. Как воры, крались по коридорам, а потом долго бежали по темным улицам.

— Постой, сынок, дай дух переведу, — Ветер хрипел с присвистом. Опустил на землю мешок и, согнувшись вопросительным знаком, оперся руками о коленки.

— Правильно дыши, — раздалось из темноты. — Не хватай ртом воздух.

Мальчик вздрогнул от этого голоса. Его отец тут же выпрямился. Заслонив сына своим телом, приготовился к бою. Он видел лишь силуэт, но кто там стоял, скрываемый ночным мраком, догадывался.

— Неужто ты биться со мной собрался? — рассмеялся незнакомец. — А не боишься гнева господня?

— Боюсь, — твердо ответил Ветер. — Но дважды не умирают. Сына отпусти.

— Охолони, боец. Не трону я мальца, и тебя не трону. Идем со мной, я дам тайный кров и защиту.

Не дожидаясь ответа, Кардинал пошел вперед. Ветер, тревожно взглянув на сына, потрепал того по волосам и, вымученно улыбнувшись, тихонько сказал:

— Идем, сынок. Боги нас защитят.

Шли долго. Моросил мерзкий дождик. Настолько мелкий, что, казалось, вода просто стояла в воздухе. Воздух и был водой. Мальчишка продрог, и порой очень громко лязгал зубами от холода, но не жаловался, шел молча. Отец, приобняв его за плечи, хромал рядом. Темный, высокий силуэт ровно плыл перед ними. Мальчик несколько раз пытался заглянуть под полы балахона и убедиться, что ноги там все же есть, но ему это никак не удавалось.

— Куда ты нас ведешь? — голос отца вырвал мальца из размышлений о ногах и полубогах, и тут в нос ударила мерзкая вонь. Захотелось вывернуть наружу весь ужин. Сглотнув вязкую слюну, он попытался осмотреться, куда это они попали. И, кажется, он понял, куда — в трущобы. По спине побежал неприятный холодок, перебивший естественный холод.

— В безопасное место. Там вас не найдут, — голос из-под капюшона звучал чуть глухо, но спокойно и уверенно.

— Я могу отказаться и не идти с тобой? — мрачно поинтересовался у фигуры впереди Ветер.

— Можешь, — спокойно проговорил Кардинал. — Но если хочешь спасти сына, не советую.

Они прошли еще немного, затем полезли в старый, совершенно нежилой дом. Мальчик удивился: неужели они спрячутся в этой заброшенке? Хотя тут и правда их тяжело будет отыскать. Кому придет в голову, что в этом сарае могут жить люди? И даже нелюди… Кардинал держал в руках небольшую палочку, которая ярко светилась зеленым светом. Мальчик не мог оторвать от нее взгляда — уставился не моргая.