Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 11)

— Гриня, ты меня слышишь? — позвал голос подростка.

— Да… Я в порядке. Входите, — ответил тот сквозь зубы, пытаясь справиться с дрожью.

Чернявый паренек махнул рукой, и в помещение вошли два пацана, внося огромное корыто. В него налили воду и помогли мужчине туда полностью погрузиться. Цвет кожи постепенно светлел, глаза вернулись на прежнее место. Только волосы оставались серого, скорее, стального цвета и белки глаз красными. По воде шла мелкая рябь — это все еще дрожало тело Грини.

— Вовремя ты очухался, — невесело произнес парень. — Ворн скоро придет, — Гриня в ответ молча кивнул, даже не раскрывая глаз. Глубокие морщины залегли на его лице, прибавив внешности лишний десяток лет.

Скорей бы уже, думал Гриня, стараясь расслабиться и успокоить пылающие огнем мышцы.

Мысли о том, что он натворил, не давали ему покоя — убить детей… это надо же было настолько обезуметь, чтобы убить сопливых мальчишек, которые пытались ему помочь! Застонав от душевной боли, Гриня с силой стукнулся затылком о край деревянной бадьи. Все события как в тумане, в красной дымке, смутно и отрывками всплывали в его воспоминаниях. Вот он в клубе расшвыривает всех, кто встал у него на пути. Улица, луна. Люди. Вскрик был коротким, женским, и обмякшие тела мужчины и молоденькой девушки со сломанными шеями упали на мостовую. Окна, в них желтый свет. Злость накатывает новой волной, но в сознании назойливо бьется мысль, что ему куда-то надо, надо что-то сделать. Он должен куда-то прийти. И он побежал дальше. Куда и зачем, не понимал. Ноги сами принесли его к серому, одноэтажному дому. Да, точно, это именно то место, куда ему и нужно! Гриня влетел в двери как паровоз, сшибая с петель деревянную преграду. Звериный рык вырвался из его глотки, ошарашив и напугав до безумия мальчишек, которые уже похватали, что под руки попалось, с целью защищать себя и тех, кто младше.

— У-у-у… — вылупил глаза в ужасе Косой с такой силой, что они у него даже выпрямились. Он сжимал двумя руками палку, выструганную на манер биты, и нервно подергивался, аж приплясывая на месте. Страх не давал мальчонке спокойно стоять. Такого кошмара он в жизни своей еще не видел.

Гриня, широко расставив ноги и растопырив окровавленные руки, дышал глубоко, шумно, порыкивая, скалился, точно зверь, и совершенно нечеловеческим взглядом озирался по сторонам. Все замерли. Гулкий звук опрокинутого кем-то табурета прозвучал как выстрел, и сработал спусковой механизм — Гриня напал. Первой жертвой он выбрал самого сильного на вид врага из окруживших его детей — высокого и плечистого Сабира.

— Беги! — заорал Сабир, обращаясь к пацанам и, вооруженный здоровенным тесаком кустарного производства, бросился навстречу своей смерти. Детские крики и хруст их костей стояли в ушах Грини, заставляя того мучительно стонать и ворочаться в бадье, то и дело намеренно стукаясь затылком о ее край. Вода постепенно окрашивалась в алый, распуская затейливо красивые кровавые узоры в своей прозрачной толще. Поймав себя на том, что он вновь закипает, и волна гнева накрывает его своим безумием, Гриня сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, и с головой погрузился в спасительный холод.

В тот злополучный вечер, не дождавшись Гриню в доме беспризорников, Ворн попросил Алтая разыскать его, тем более они уже знали, в каком клубе Вильям сейчас удерживал этого бойца. Еще он попросил за Тошку, чтобы тому дали на время кров, да приглядели чутка за пареньком. А сам отправился с Кириллом в порт. Как выяснилось, Кардинал искал судно, и не простое, а дальноходное. В подробности своих планов он пока что не вдавался, разговора обещанного еще не затевал, ну Ворн и не лез с расспросами: время придет — расскажет.

Серый, не мешкая, отправился в бойцовский клуб, Тошка напросился с ним, сказав, что прекрасно знаком с Гриней. Ему очень хочется поскорее его увидеть. И лишь чудом мальчишки не столкнулись тогда на улице с обезумевшим бойцом, хотя Серый и заметил, как мимо кто-то пронесся, но в этом районе всяко бывает, и ночной бегун — не повод удивляться.

Ворн остался на берегу — так приказал Кирилл — в то время, как сам он вошел по трапу на палубу судна, где должен был договориться с капитаном о принятии на борт нескольких пассажиров.

Своего Полкашу он приметил еще издалека. Не в меру упитанный мрякул крылатой торпедой несся по небу в сторону порта, и можно было подумать, что он очень спешил на встречу со своим другом, разыскав его самостоятельно, но в поведении зверя, а Ворн знал его отлично, читалось беспокойство. Не с радостью летел к нему мрякул — он предупреждал друга о беде, и более того, звал его на помощь. Ворн с тревогой посмотрел на палубу корабля, но Кирилла не увидел.

— Черт! — выругался он в сердцах, не зная, что делать, и, более не теряя времени, самовольно вбежал на корабль. Команду он обнаружил все в том же положении, которое они приняли, завидя Кардинала — на коленях, лбом в пол и задом вверх.

— Твою мать… — зло прорычал Ворн, шаря взглядом по палубе в поисках своего Святейшего товарища. Мрякул, уже долетев до порта, тревожно мрукая, кружил над головой друга, выжидая, когда тот, наконец, последует за ним.

— Не сквернословь, — прозвучало со спины, прямо в ухо. От неожиданности Ворн дернулся и, резко повернувшись, увидел вожделенный балахон с капюшоном. — Боги того не любят, — закончил Кирилл свою фразу и добавил: — Поспеши, — после чего его движения словно смазались от скорости — так быстро он двигался туда, откуда прилетел мрякул. И бегом назвать это язык не поворачивался. Он словно парил, летел над землей, и лишь шелест одежд выдавал в нем движение. Ворн несся следом изо всех сил. Он бежал так, что, если бы сдавал нормативы, то побил бы все прежние рекорды. Мрякул привел их к городской речке-помойке, по берегу которой метался Гриня в попытке поймать Алтая, Серого и Тошку. Юркие мальчишки проворно сновали меж нагромождений, попутно швыряя в «монстра» всяким хламом, тем самым привлекая к себе его внимание и отвлекая от товарищей, а тот кидался то в сторону одного, то в сторону другого, по итогу не поймав никого из них. Но пацаны уже изрядно обессилили, и с их отловом у Грини стоял всего лишь вопрос времени. Хотя и его пыл поугас. Он тяжело дышал, часто останавливался, затравленно озираясь по сторонам, а изо рта обильно капала розовая пена.

Ворн еще бежал, когда Кирилл с неимоверной скоростью врезался в Гриню. От мощного удара тот отлетел в сторону. Плеск воды красноречиво говорил о том, куда приземлился поверженный безумец.

— Он жив?! — подоспел и Ворн, когда Кирилл уже вытаскивал бьющееся в судорогах тело Грини. — Что с ним?

Мальчишки стояли в стороне, держась за ящики и бочки, и пытались отдышаться. Алтай и Серый смотрели на Гриню с лютой ненавистью, Тоша в растерянности и непонимании.

Глава 7

Первым порывом Кирилла там, на берегу реки, было убить Гриню. Но что-то его остановило. Что-то было не так. Кардинал вдруг передумал и вытянул его из воды.

Странный припадок бил мужчину. Он метался, как рыба на суше, изгибаясь дугой, бился головой о землю, пускал ртом пену. Связав больного ремнями и сунув в рот палку, чтобы тот ненароком не откусил себе язык, Кирилл встал в полный рост, и только сейчас мальчишки, сообразив, кто перед ними, бухнулись на колени. Капюшон досадно хмыкнул, тихо пробурчав нечто неразборчивое.

— Его нужно спрятать в надежное место, такое, откуда не выбраться. Есть? — капюшон смотрел своим мраком на Ворна.

— Алтай? — Ворн с мольбой в глазах обратился к товарищу.

— Есть, — нехотя ответил мальчишка. — Ваше святейшество, заклинаю вас богами, позвольте мне убить этого человека. Он…

— Веди, — коротко прервал его Кардинал, вскинув себе на плечо уже затихшее и обмякшее тело Грини.

— Там пацаны… — несмело, но все же возразил Алтай. — Каждая минутка… может, удастся кого спасти… — блеял он, переминаясь с ноги на ногу.

— Ворн, разберись, — бросил Кардинал уже на ходу, и вскоре скрылся в темноте, прихватив и Алтая за шкирку.

Ночь многое скрыла, в том числе и побоище в доме. Возможно, и были видоки, но кому какое дело до сирот — мелких крысят, которые, если выживут, превратятся в матерых конкурентов.

Гриню определили в одну из подземных комнат — глухой каменный мешок с толстыми дверями и крохотным смотровым оконцем в нем. Пока Алтай бегал за матрацем и одеялом по приказу Кирилла, Гриня пришел в себя. Вид у него был жутко болезненный, капилляры полопались, залив белки глаз кровью, губы потрескались и побелели, руки дрожали, как у больного синдромом Паркинсона.

— Питья горячего, живее, — тихо, но словно железом лязгнул, приказал Кирилл Алтаю.

— Слушаюсь, Ваше Святейшество, — ответил парень, поклонившись, но подумал, что лучше бы яду он этому Грине дал, а не питья горячего. А еще лучше — перо под сердце…

Поговорив с Гриней, Кирилл озадачился — с таким они еще не сталкивались. Тут явное испытание на людях некоего нового медикамента. В городе происходили странные вещи, а Кардиналы об этом ни сном, ни духом — проморгали. Надо бы спросить кое с кого за такое упущение, но прежде — нужна информация. Больше информации.

В клубе Кардинал появился среди ночи, словно черт из табакерки возникнув прямо перед администратором. Тот с перепугу так затрепыхался в своем кресле, что свалился на пол, перевернув на себя и предмет мебели.