Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 31)
Сара стряхнула зонтик, который ни для чего не пригодился, потому что при первом сильном порыве ветра вывернулся наизнанку, она поставила его в углу. Потом отбросила назад волосы и вытерла ладонью мокрое лицо.
Ева выразительно посмотрела на часы. Двадцать минут опоздания.
– Ты сегодня кабриолетом? – злобно спросила она.
Сара не ответила, двери в режиссерскую порывисто открылись, ворвался шеф, положил на пульт управления пачку листов и бросил взгляд на Сару:
– Пани только что пришла на работу, а уже мокрая?
И бесцеремонно захохотал, что Саре показалось ужасно противным, а потом, даже не принимая во внимание ее реакцию, которой и не было, обратился к Рафалу:
– Что вы там за музыку пускаете, ведь есть плей-лист, черт бы вас побрал!
– Но она хорошая…
– Если тебе нравится, запиши на айпед и слушай ее под душем. Мы не делаем радио для старцев. Таргет – это молодая, образованная, городская интеллигенция. Исполнять! – И громыхнул за собой дверью, а Сара подскочила.
– Точно такая, как он, – сказала Ева, и все резко залились смехом.
В субботу в радиостудии не было Евы, она была выходная, и Сара шла на работу с меньшей неохотой, нежели всегда. В субботу вообще было нечего делать, передача была записана раньше, ничего в прямом эфире, только постановщик должен быть внимательным с материалами. И, конечно, с плей-листом.
А Сара должна была быть. Кто-нибудь мог захотеть кофе или чаю…
Рафал слегка улыбнулся, когда увидел ее в дверях, или ей показалось?
Она сказала: «Добрый день» и уселась за свой стол.
– Сара, вы свободны, если можно так выразиться, у вас нет срочных дел? – Шеф всунул голову в комнату.
Она согласно кивнула.
– Отлично, отлично, пока вы не требуетесь, ха-ха-ха. Я пошутил. У меня тут парочка прошений, их нужно просмотреть, на последнее объявление все набросились, а у меня для этого всегда головы не хватает, хотя с другими органами все в порядке, – он бросил на стол Саре пачку бумаг, шлепнул по заду постановщицу, которая бросила себе под нос: «фак», и его след простыл.
Сара не переносила анекдотов шефа. Вообще не переносила анекдотов, в глубине которых таились пенисы, сексуальные двусмысленности, дешевая эротика и злоупотребление нецензурной лексикой.
Перед ней лежали сорок прошений о работе, с которыми она не знала, что делать. И с удивлением заметила, что те самые, которые пару недель назад она нашла в столе, теперь добавлены к свежей стопке.
Постановщица повернулась и уловила ее удивленный взгляд.
– Отбрось те, которые абсолютно не годятся, и это все, – сказала она и опять отвернулась к пульту управления.
Из динамика поплыло:
«Ну и что мы имеем, пан председатель? Ничего. Как это случилось, что в нашей стране, такой прекрасной и богатой ресурсами не только минеральными, но также и людскими, – я разговариваю с председателем дешевых автобусных линий, паном Яном Кобылко, ну, извините, Ежи так Ежи, – происходит такое? Этот вопрос останется без ответа? Я, например, когда последний раз хотел поехать вашим маршрутом, то не поехал. Почему? Оставим этот вопрос без ответа. Время рекламы…»
Из динамика полился теплый дамский голос:
«Только протекторы новой генерации покрышек обеспечат тебе достижение цели…»
Радио Амби было безнадежно, люди были безнадежны, шеф использовал психологическое давление, а Яцек с того момента, как она отказалась от контрацептивных средств, перестал с ней спать. «Впрочем, речь не об этом», – зазвучала у нее в ушах фраза из ее бесславно проваленного школьного сочинения.
Но это неправда. Вне зависимости от того, как Сара хотела выглядеть в глазах других, она была нормальной женщиной и хотела хоть чуточку нежности, хотела чувствовать себя любимой и желанной хотела иметь ребенка, несмотря на то, что Магде, например, это казалось смешным, «мы не машины для родов», хотела по вечерам разговаривать о пустяках, хотела часами смотреть фильмы, которые заканчиваются хеппи-эндом, даром что «только люди, для которых поп-культура является самым важным, смотрят эту солому», с удовольствием читала Нору Робертс или Джеффри Арчера, в зависимости от того, что ее душе требовалось: романы или детективы, она не хотела хвалиться, что знает наизусть все книжки Лема только для того, чтобы завоевать признание снобов, – одним словом, не хотела притворяться, что она иная, чем есть на самом деле.
Она хотела работать с каким-то смыслом, а не только чтобы получать тысячу четыреста в месяц. Делать то, что принесет добро или радость, может быть полезным или неглупым.
А тем временем она приносила из автомата, который стоял на углу в коридоре, кофе или чай, лимонную воду, какие-нибудь искусственные напитки. Отвечала на телефонные звонки слушателей, которые главным образом хотели выиграть два билета в кино или на концерт, или книжки, или делились с ней льстивыми мнениями о станции. Количество слушателей уменьшалось с неимоверной силой. И Саре казалось, что если бы она подметала улицы, то ее работа имела бы больший смысл, по крайней мере какое-то время было бы чисто, и она сама получала бы удовлетворение.
– Принести кофе? – спросила она постановщицу в результате своих размышлений.
Рафал носом уткнулся в компьютер.
– Нет, спасибо, пани, – ответила постановщица, которая, к сожалению, работала только в субботу.
– Я вас попрошу, – сказал Рафал, – капучино. Знаете, если бы я тут портил воздух шесть лет и девять месяцев, то произвел бы столько энергии, сколько имеет атомная бомба. Интересно, можно ли это сказать по радио? – стукнул он в экран компьютера.
Мужчины – это что-то невероятное! Их привлекает прежде всего то, что ниже пояса. Итак, Сара встала, пошла за кофе, принесла две кружки, одну поставила перед Рафалом, другую возле себя и потянулась к стопке бумаг. Ну вот, пожалуйста, правая сторона – не годятся, левая – шефу.
«У меня права с 1981 года и с 1981 года вожу машины, мотоциклы и велосипеды, что попадется…» – она отложила это на правую сторону. «Могу предложить себя в широкой сфере услуг и времени», – правая сторона. «Считаю, что я особа межличностная, поэтому в радио такая, как я, может очень пригодиться», – Сара усмехнулась, правая сторона. «О других предпочтениях сообщу по запросу, так как их очень много», – правая сторона. «Не буду вам писать глупостей, которые обычно содержат письма с мотивацией, так на это жаль времени…» О-о-о! Точно левая. «Нашла объявление, что вам можно написать, вот я и пишу, и прикладываю ксерокопии лабораторных исследований моего мужа Влодимежа Майя, который заболел в последние годы и его состояние ухудшается год от года. И свидетельство о ренте, которая невысокая. Даю вам номер счета и хочу вас просить о помощи, уже даже не знаю, к кому могу обратиться, так как на лекарства не хватает, и счета за лекарства, если бы вы посчитали, тогда бы увидели, а ведь медиа многое могут, даже влиять на судьбу государства, может, вы мне поможете».
Сара минуту посомневалась, потом отложила письмо в третью стопку. Что, правда, не было прошением о работе, но может быть, она его направит в какой-нибудь фонд…
«Свою просьбу мотивирую тем, что меня зовут Янина Квятковская, я воспитывалась и окончила школу в Хожове, с этим вы можете ознакомиться…»
«Я очень хорошо пою и самая лучшая в танцах, мой адрес…»
«Я такая отчаянная, что буду ждать ответ».
«Я молодая, здоровая, без ограничений в работе и могу быть кем угодно, хотя моя мечта быть журналисткой, такой, как пани Олейник, которой я каждый день восхищаюсь.
P.S. К тому же я блондинка».
«У моего мужа другая, что делать, скажите про это по радио, я даже стыжусь дать свой адрес…»
«Я так долго безработный, хотя перед этим работал в гипермаркете, за что я очень благодарен, у вас могу делать все равно что, даже физическую работу, прошу не отбрасывать меня опрометчиво».
Закончив раскладывать почту, Сара остановила внимательный взгляд на трех стопках. И неожиданно поняла: то, что ее рассмешило, было смертельно важно для тех, кто сидит без работы, а потому отважился писать о работе все равно куда и так, как у него получилось.
Это была тема для передачи, а не какой-то там очередной разговор с каким-нибудь идиотом, прерывающийся рекламой ковров, новой краски или стирального порошка.
Она вздохнула. Сложила письма в кучку, взяла чистый листок и написала пару слов. Писать ей было значительно легче, чем говорить.
Боюсь, что взорвусь
– Ну и что, Клыска? – Голос Идены ввинтился в Сарино ухо. – Почему ты все время от всего отказываешься? Жизнь – это борьба, понимаешь? Ну и что с того? Именно потому что он так работает, стоит постараться. Не играй во всякие тити-мити, купи себе сексуальное белье и жди его в постели. Будь, в конце концов, женщиной! Медленная музыка, соответствующий запах… Создай атмосферу секса.
Сара не была уверена, что это отвечает ее характеру. Если мужчина поворачивается спиной, можно только заплакать в подушку, а не навязываться ему бесконечно.
– Какое это навязывание? Собственному мужу? Ты правда дура? Брак требует удобрения. Верь мне. Если тебя будет так клинить, то твое супружество перестанет существовать! Пусть он тебя наконец заметит, черт побери, Клыска! А если тебе не хватает смелости, налей себе немного спиртного.
Итак, Сара, абсолютно не поверив Идене, открыла бар и налила полрюмки коньяка. Выпила одним духом, коньяк был противным, но через минуту почувствовала себя легко. А что плохого в том, что она хочет нравиться мужу? Ничего. Снизу послышался лай собаки. Хотела взять палку от швабры и треснуть по батарее, но взяла себя в руки.