Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 22)

Парень с орлиным носом начал читать новости, а Сара не знала, что с собой делать.

«Если ты безграмотный, напиши нам уже сегодня, – донеслись из динамика слова. – Высшая школа базового воспитания даст тебе возможность избавиться от комплексов. Не пропусти. Два семестра по цене одного, если запишешься в течение трех дней».

Красный свет погас – и вновь зазвучала эта ужасная музыка.

– Тебя понесло, Рафал? Как это безграмотный может написать?

– А мне-то какое дело? Я тут от чтения, а не от мышления. Может, такой безграмотный имеет жену, мать или дочь.

– Как мило, ты сразу решил, что это парень.

– Знаю, что этот безграмотный точно мужик, если бы речь шла о бабе, написали бы «безграмотная», правда ведь? – Рафал стукнул рукой по машинописному листу: – Так что мои знания подкреплены написанным словом.

– Пожалуйста, потише, тут работают, – откликнулся пан Ян, и в этот момент раздался телефонный звонок.

Единственный аппарат стоял на столе у Евы.

– Ну, снимай, – сказала Ева.

Сара протянула руку.

– Радио Амби, слушаю, – проговорила она как можно более приятным и вежливым голосом, при этом все взоры были обращены к ней, в режиссерской неожиданно наступила тишина.

Из трубки понесся поток оскорблений. Саре стало плохо. Она собрала все силы, что у нее были, но волнение оказалось сильнее.

– Благодарим вас за выдажение своего мнения о нашей станции, – сказала Сара в трубку и положила ее неловко, так что она звякнула.

Все разразились гомерическим хохотом.

– «Хорошо! Выдажение мнения о нашей станции» – это находка! Великолепно! Свежо и смело! – Постановщик, чьего имени Сара не знала, был по-настоящему рад.

– Извините, – прошептала Сара.

– Мужчина звонил? – отсмеявшись, спросила Ева.

– Да…

– И что сказал?

– Что ему очень не нравится… что это какая-то каша, что это… – Она чувствовала, что не сможет произнести «радио», у нее выйдет «дадио», и она изо всех сил искала в голове выражение на замену: – Что это передача для глухонемых…

Она была смущена.

Ева широко улыбнулась.

– Ну, видишь? Справилась?

«Полюби заново свою кожу», – раздалось из динамика.

Сара опустила голову.

Это какое-то недоразумение, работа не может быть такой, это невозможно! Люди не должны слушать такую чепуху. Нельзя им вбить в голову, чтобы они заново полюбили свою кожу. И что это значит? Что они ее когда-то уже любили и из-за чего-то перестали любить. И теперь должны полюбить ее заново… И вообще – разве это не бред?

– Идем, я тебе покажу, где кофе и чай, – позвала Ева.

Сара поднялась и двинулась за рыжей девушкой.

– Для меня кофе, Садачка, – съёрничал долговязый и сделал дурацкую мину, – и веднись к нам обязательно, будем без тебя скучать.

Боже, неужели зачавший этого типа сперматозоид когда-то смог победить в состязании с миллионом других? Никогда, никогда в жизни, ни в школе, ни в институте она не встречалась с такой агрессией, злобой, насмешкой. Огромное счастье, что Ева другая.

– Наш чайник на этой полке, она наша, а другая – студии номер два. Иногда они забирают что-то с нашей полки, ну и ладно, я беру с их полки в отместку. – Ева нагнулась и достала две кружки.

– Спасибо, – шепнула Сара.

Ева включила чайник и облокотилась о раковину.

– И как тебе тут нравится?

– Вы что, всегда несете такую чепуху? И люди это слушают? – вырвалось у Сары.

– Ну ты и наивная. Существуют исследования рынка, люди слушают то, что мы вещаем, и им кажется, что они это любят. В этом проблема. При следующих исследованиях они уже за это голосуют сами, чтобы было легко и приятно. Понимаешь? Они ведь идиоты!

– Люди слушают, потому что у них нет выбора, – отважилась возразить Сара. – Ведь это медиа учат людей, а не наоборот.

– А у нас именно наоборот. И это проверено. Культура шагнула на улицы. Ты бы очень подошла для радио с твоими недостатками речи, – рассмеялась Ева, выключила чайник и наполнила чашки. – На телевидении каждый шепелявит или говорит в нос, мода такая.

– Спасибо, – Сара протянула руку к кофе.

– О нет. Это для Рафала и для меня, а ты себе сделай сама, я тебе показала где. – Ева повернулась… и оставила изумленную Сару на маленькой кухне.

– Ну и как? – Громкий голос Идены звучал в телефонной трубке как колокол.

– Отлично, – бодро ответила Сара. – В целом неплохо. Знаешь, там, конечно, есть перспективы, но сейчас пока…

– Понятно, что тебе сразу, конечно же, не дадут сделать свою передачу. Но пока подожди, потерпи. Держи при себе пару задумок, и увидишь, что все будет хорошо. А люди как, хорошие?

Сара сглотнула.

– Понятно. Конечно, я спрашиваю глупость, всюду есть и хорошие, и плохие. Но я так рада, что у тебя наконец-то есть занятие!

– Я тоже так рада… – сказала Сара, положила трубку и расплакалась.

Сара опять сидела в кафе. Ее переполняла злоба – не на кого-нибудь, а на себя. Это просто немыслимо, что она так поддается Магде! Та из состояния «немести» Петру перешла в «я ему покажу, найду другого, в тыщу раз лучше», то есть речь шла о поиске заместителя. Она часами просиживала в интернете, а потом тащила Сару, «чтобы кто-нибудь мне объективно сказал, стоит ли, потому что я в стрессе».

И каждый раз повторялось все по кругу. Будто бы случайно, Сара сидела по просьбе Магды в каком-нибудь кафе, чего она просто не выносила, ей казалось, что каждый на нее пялится, в кафе входила Магда с очередным женихом и, увидев Сару, с выражением кричала: «О, а ты что тут делаешь?» Потом следовало:

«А мы можем к тебе присесть?» И никого не касалось, а меньше всего Магды, как Сара себя в этой роли чувствует.

На этот раз не должно было быть лучше, к сожалению.

Магда появилась в дверях с мускулистым таким мужиком, внешность его говорила: «Я не умею думать, я умею поражать своим видом».

Торс тесно облегала голубая рубашка, темный чуб слегка торчал вверх, взглядом победителя он охватил всех присутствующих, не исключая Сару, двух официанток и трех мужчин. Магда наметанно выбежала перед ним и привычно закричала-захлопотала:

– Ой, Сара, что ты тут делаешь? – и обняла ее так порывисто и радушно, как тетю, которую сто лет не видела.

– Камил, это Сара, моя горячо любимая приятельница, – она повернулась к рубашке, в которую был вбит мощный торс. – А это…

– Я Камил, – протянул руку Саре голубой торс.

– Можно присесть? – защебетала Магда, и у Сары аж заурчало в животе. У нее были на сегодня планы.

Она смотрела на Магду слегка потрясенно – впервые она была под таким сильным впечатлением от мужчины. За последнюю неделю та встречалась с четырьмя, и всех четверых она должна была показать Саре.

– Да, он Камил, – как-то совсем ни к чему подтвердила Магда, и они уселись.

Камил обводил взглядом кафе. Беседа не клеилась, потому что ее попросту не было.

– Ну, вот Камил… плавает, – начала Магда, и Сара влет догадалась, что Магда в таком состоянии, что вот-вот закипит. Приятельнице необходимо помочь, поэтому Сара через силу изобразила чуточку заинтересованности.

– Плавает?

– На спине на двести метров, – добавила Магда с гордостью, как будто все это сотворила она: и на спине, и метры, и плавание, и прежде всего самого Камила.

– Это интересно… – Сара повысила голос, хотя плавание казалось ей абсолютно не интересным занятием, и взглянула на Камила. Теперь он ее одарил взором и важно изрек:

– Ну.