Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 21)

– Старик, ну я ж тебе говорю! Это прекрасно, что тебя ценят и приглашают как…

– Да отстаньте вы от меня, – отмахнулся Юлиуш. – Хорошо, уговорили, пойду, только давайте окончим этот идиотский разговор!

– Меня вы не обманете, – возмущенно проговорила пани Херц, открывая дверь своей квартиры, – я и так знаю, что у вас живет пес. Все вы врете мне, что его нет!

– Но правда же… правда… – прошептала Сара, вежливо повернувшись от своего замка в сторону соседки.

Невооруженным глазом видно, что она возвращается издалека, груженая сумка была полной и тяжелой, и она не могла ничего общего иметь со скандалом, который произошел в ее отсутствие.

– Я хорошо знаю, – триумфально огласила вердикт пани Херц. – И я позвоню в местное отделение полиции. Они меня защитят. Они наведут тут порядок!

– У нас нет… – Саре наконец-то удалось найти нужный ключ к своей двери, несмотря на то, что у нее уже тряслись руки.

– Те, кто жил перед вами, тоже говорили, что у них нет. А откуда эти кучи? Откуда?

– Не знаю, – не моргнув глазом, врала Сара, хотя отлично знала откуда. – Я не знаю…

– Они тоже не знали. Все не знают! А собака оставила следы. Вот эти следы. Еще пожалеете!

Сара вошла в дом и тяжело рухнула в кресло. Нужно быть исключительно невезучей, чтобы поселиться в таком соседстве. Она ненавидела пани Херц всем сердцем.

Ах, если бы она была другой. Сильной, решительной, бесстрашной. Если бы она была другой, то сказала бы этой бабе:

– У нас нет никакого пса. Ни пса, ни кота, ни мышей, ни крыс, у нас вообще нет никакого живого существа. Нет рыбок, нет слонов, жирафов, ленточных червей и змей. Нет никакой живности, кто бы мог гадить на ваш половик перед дверьми, и вы невыносимы. И если еще раз вы меня начнете цеплять, я вам скажу, что я о вас думаю. А думаю я то, что вы безобразная и одинокая и что у вас скверная душа и все от вас бегут. А теперь напишите мне подтверждение, что вы приняли к сведению, что у меня нет пса.

Или нет, иначе. У нее мог бы быть пес – огромный, коричневый, какой-нибудь бразильский убийца. И та соседка бы ворвалась к ней со скандалом, а она, Сара, вообще бы не сдвинулась с места, только бы приказала: «Взять!» И пани Херц вошла бы прямо в комнату, в которой она бы, Сара, сидела себе удобненько, а в ногах у нее сидел этот огромный и грозный пес. У него из горла вырывалось бы клокотанье, будто бы в желудке у него кипяток. И он готов был бы броситься молниеносно на каждого, у кого к Саре были претензии. А Сара бы усмехнулась и сказала:

– Скажите ему обо всем.

А пес взглядом бы умолял, чтобы она разрешила ему расправиться с вредной старухой.

А пани Херц очень вежливо обратилась бы к Саре:

– Прошу меня извинить, я очень люблю собак, – а потом очень вежливо обратилась бы к псу Сары, бразильскому убийце: – А ты можешь гадить на мой половик, и лучше всего, если ты сделаешь кучу сразу, – и она протянула бы псу газету, – я сама отнесу это домой, чтобы вас не затруднять, спасибо большое.

Вот это было бы весело!

Мечты Сары прервал требовательный звонок в дверь. Сердце у нее затрепетало.

– Ты чего не открываешь? – В дверях стояла Магда.

Выглядела она жутко. Синяки залегли под глазами, она похудела, и брюки висели на ней как на вешалке.

– О боже, – всполошилась Сара, – а я и не слышала звонка, входи!

– Где ты была? Ты не говорила, что уезжаешь! Я приходила к тебе… Уж думала… всякое… – бубнила Магда, идя за Сарой в кухню. – Я теперь все знаю, я ему устрою. Я не могу себе позволить, чтобы какой-то, какой-то… – она поискала нужное слово, – чтобы какой-то, в общем, такой никто так ко мне относился!

– Не можешь, – согласно кивнула Сара и автоматически поставила на огонь воду для чая.

Она очень устала и хотела побыстрее лечь спать. Завтра ей идти на радио. Она должна приготовиться к разговору, что-то предложить свое, блеснуть, иметь свежие неординарные мысли, произвести впечатление и выглядеть соответственно, а потому нужно принять что-нибудь успокоительное.

– Знаешь, что будет для него самым жутким? – не унималась Магда, усевшись за кухонный стол. Она отодвинула красную вазочку к самой стенке, словно ей не хватало места, так ее переполняли чувства.

– Нет, – безвольно отозвалась Сара.

– А я тебе скажу! – вдохновенно воскликнула Магда. – Самое плохое, что я могу для него сделать, будет… – Она повысила голос и взглянула на Сару.

– Так что? – спросила Сара и подала Магде чай.

Она налила в чашку кипяток и бросила туда кусок лимона. Без сахара.

Что ж, Магда пребывала в фазе осмысления вероломной мести. И после страданий и рыданий ей пришла в голову мысль найти средство, которое привлекает самок тараканов – его применяют при дезинфекции, – чтобы собрать всех тараканов в одном месте.

– И если бы я достала это средство, то договорилась бы с ним, – голос Магды потеплел, а в глазах ее Сара углядела мечтательность, – с Петром… Знаешь, под видом того, что мне нужно отдать ему пару книжек, так как оставшиеся сигнальные экземпляры пришли на мой адрес, я капнула бы на книжку этого средства, и тогда… Ты представляешь себе масштаб эффекта? Представляешь? – Сара не испытывала недостатка воображения и представляла. – Значит, я договариваюсь с ним спокойно, с достоинством, отлично выгляжу, так, как только что от косметички и так далее. А там, понимаешь, слово за слово… Догадываешься, о чем я?

Но Сара еще не догадывалась. Магда захохотала, и это был поистине дьявольский смех.

– Слово за слово, и помазала бы ему одну маленькую капельку все равно во что!.. Ну, конечно, я должна была иметь резиновые перчатки, такие, из толстой резины, чтобы мне самой себе не причинить вреда, но ты можешь себе вообразить? Он возвращается домой, а там к нему тянутся тараканы. Это действует в течение полгода, мне один мужик сказал. Полгода бы он имел прирост тараканов! – хохотала Магда и выглядела по-настоящему счастливой. Или ненормальной, это уж как кому угодно! Но это было пару дней назад.

Сара уселась напротив Магды и вернула на место красную вазочку, как бы желая отгородиться. Что же сейчас задумала Магда, чтобы совершить месть столетия? Нет ничего хуже раненой женщины. Или что-то в этом духе.

– Ну и что ты сделаешь? – повторила Сара и в общем-то не хотела услышать ответ.

– Не отгадаешь! Тотальная смена плана!

Что могла значить тотальная смена плана, если разведение тараканов уже ушло в прошлое, Сара даже не хотела догадываться.

– Знаешь что? Ты даже не ожидаешь. Я не сделаю ничего, – триумфально возгласила Магда и с выражением бухнула в чай сахар, хоть не ела сахару уже полгода.

– Ничего, – эхом повторила за ней Сара.

Магда, как всегда, была права. Сара очень удивилась.

– Как тебе такое? – Глаза Магды блеснули из-за стакана, из которого она не вынула ложечку.

– Ничего, – ответила Сара.

– Ты не считаешь, что это гениальный замысел? Просто ничего, будто бы его не было. Он для меня не существует. Это самое плохое для мужчины. Ни-че-го. Именно это я и сделаю! – И Магда решительно допила чай, не обращая внимания, что он горячий и сладкий.

К пульту управления не подходи!

Мало сказать, что Сара была разочарована. Она была потрясена! Не так, не так она себе все это воображала! Думала, что будет делать совершенно другие вещи. У нее было столько идей, но шеф, который ее принял на работу, пожилой, но молодящийся мужчина с излишним весом и легкой лысиной, выразился предельно ясно:

– Вы будете делать все.

И следующим предложением погасил ее скрытую радость:

– Главным образом отвечать на телефонные звонки, все записывать, а в случае чего оставлять контакт Еве, ну, еще подавать кофе, чай, сок… Да, вот так работают журналисты! Осмотритесь вокруг и будете знать, что делать. Кроме того, два ночных дежурства в неделю, так как никто не хочет сидеть и очень редко звонят, но шеф приказал, чтобы радио функционировало, понимаете, пани, интерактивно. А как шеф приказывает, так и делается. Если речь обо мне, то я являюсь вашим непосредственным шефом, надеюсь, мы найдем взаимопонимание?

Шеф представил Сару, проводив ее к режиссеру:

– Это наша новенькая, Сара, скажите ей, что она должна делать, пока нашу халабуду не закрыли.

Он хлопнул за собой дверью так сильно, что календарь, прикрепленный толстыми кнопками, долетел почти что до середины комнаты.

– Я Ева, – рыжеволосая девушка неторопливо поднялась из-за стола и неохотно протянула Саре руку. – К пульту управления не подходи, иначе чего-нибудь испортишь. Ты будешь сидеть тут, – она показала на пустое место под окном.

– Меня зовут Ян, – толстяк с правой стороны даже не встал. – Не привыкай, это место надолго не пригреешь.

А третий долговязый парень с орлиным носом подошел и пожал ей руку, можно сказать, от сердца, что-то пробормотал, она не расслышала, потому что в эту минуту из усилителей грянула музыка.

– Извините, я не расслышала, как вас звать.

– Обращайся ко мне Леон, это меня стройнит, – рассмеялся парень. И Сара в ту же секунду возненавидела и себя, и свой вопрос, и его за бездарный ответ.

– Ты, Рафал, полный дурак, – сказала Ева, – через три минуты выходишь в эфир.

Две другие особы у пульта управления только кивнули.

Сара уселась за пустой стол и подумала: всем им не она именно не нравилась, а просто начало в отношениях всегда очень трудное. Над стеклянной перегородкой, отделяющей соседнюю студию, загорелся красный свет.