Катарина Лопаткина – Василий Пушкарёв. Правильной дорогой в обход (страница 17)

Рассказ о советском заграничном туризме первой половины XX столетия начинается и заканчивается повествованием о двух круизах вокруг Европы – на теплоходах «Абхазия» и «Украина» в 1930 и 1931 году соответственно. Оба судна, построенные на балтийских верфях, должны был совершить переход вокруг Европы в порт приписки – Одессу. Этим обязательным и необходимым «перегонам» суждено было стать частью рекламной кампании счастливой жизни рабочих страны Советов. Особенно эффектным, конечно, был первый круиз. Путевки на него от «Общества пролетарского туризма и экскурсий» получили 257 ударников труда I пятилетки из Москвы, Ленинграда, Иваново-Вознесенска, Нижнего Новгорода, городов Украины, Урала, Северного Кавказа и Закавказья. На маршруте Ленинград – Данциг – Гамбург – Неаполь – Константинополь – Одесса – Москва участников встречали работники советских полпредств, а в Неаполь на все дни стоянки «Абхазии» специально прибыл Горький. Эти встречи дополнительно подчеркивали значимость происходящего, а беседы путешествующих с дипломатами способствовали выработке верной трактовки нового опыта: «своими глазами увидеть проявления экономического кризиса в капиталистических странах» и «лишний раз убедиться в преимуществах советского строя и в правоте нашей коммунистической партии»[173].

Надо сказать, что командировка – особенно музейная – за границу в 1930-е годы тоже была редкостью и неизменно оборачивалась для командированного большой опасностью. Одним из ярких примеров здесь может послужить история Татьяны Львовны Лиловой[174]. В 1925 году она окончила Академию художеств по специальности «художник-скульптор», в 1926–1929 годах заведовала Музеем-квартирой В. И. Ленина, потом работала в «Антиквариате». В 1930 году Лиловая пришла в Эрмитаж: с 1930 по 1934 год была заведующей сектором западноевропейского искусства, с 1934-го по 1936-й – заместителем директора по научной работе[175]. В 1935 году она была направлена в длительную заграничную командировку (с апреля по октябрь 1935 года) для сопровождения картин из собрания Эрмитажа на выставку Тициана в Венецию и для экспонирования эрмитажных произведений на выставке шедевров итальянского искусства в Париж. В анкете, направленной в Комиссию по получению заграничных командировок при Наркомпросе, в графе «цель поездки» было указано: «изучение современного искусства, изучение музейного дела, а также покупка для музеев СССР произведений современных западных художников в интересах реэкспозиции и пополнения музея»[176]. За время командировки Лиловой удалось побывать в Риме, Флоренции, Милане, Лондоне[177]. В августе 1936 года, менее года спустя после возвращения, Лиловая была исключена из партии и уволена из Эрмитажа[178]. С тех пор она больше никогда не работала в музеях и не занимала хоть сколько-нибудь высоких постов: с 1937 по 1946 год жила в Сталинабадe[179], работала в местной школе, а после возвращения в Ленинград занимала должность скульптора-модельера фарфоровой скульптуры на Ленинградском фарфоровом заводе[180]. Глядя на даты, очевидно, что ей очень повезло увидеть Париж – и остаться в живых.

В те годы, когда Василий Пушкарёв возглавил Русский музей, поездки за рубеж были все ещё очень редкой возможностью. Перестали быть опасными, но остались трудными. Туристический выезд за границу в СССР был возобновлен в 1955 – де-юре сначала только в страны народной демократии, де-факто – и в страны Запада тоже: в первом же «выездном» году 130 советских туристов посетило Финляндию и 87 – Швецию[181]. В 1950-х и вплоть до 1991 года заявки желающих посетить капиталистические страны, независимо от причины визита – командировка, личные причины, лечение или поездка с делегацией – рассматривались Комиссией по выездам за границу при ЦК КПСС[182]. Основными задачами Комиссии были проверка политической надежности выезжающих граждан, проверка обоснованности и целесообразности ходатайств о выездах из СССР и разъяснение правил поведения за рубежом. Так, в марте 1955 года ЦК КПСС утвердил Инструкцию о поведении советских граждан, выезжающих в капиталистические страны на работу в советские учреждения, в международные организации или краткосрочные командировки[183]. Но до инструктажа надо было ещё добраться.

По утвержденному Комиссией 15 апреля 1959 года «Порядку предоставления документов…» от выезжающего за границу требовались анкета, автобиография, характеристика с рекомендацией для поездки за границу, подписанная «треугольником» (руководителем учреждения, секретарем партийной организации и председателем профорганизации), утвержденная парткомом (партбюро) и согласованная с вышестоящим партийным органом. К этим документам, составлявшим «выездное дело», прикладывалось письмо от организации (или частного лица), в котором указывались цель, основание и сроки поездки, источник, возмещающий расходы, давалась краткая характеристика с упоминанием партийного органа, согласовавшего данную поездку. Завершали комплект документов две справки: объективка (сокращенная характеристика) и справка о состоянии здоровья[184].

Все эти характеристики и справки комиссия проверяла. Часть заявлений отклоняли ещё на этапе предварительного рассмотрения. Причины были разными, в том числе – наличие компрометирующих сведений о кандидатах на выезд: сообщения о моральной неустойчивости, наличие судимости, факты исключение из партии или уклонение от уплаты алиментов. Оставшиеся кандидатуры подвергались более тщательной проверке, с учетом позиции МВД и КГБ. Для этих организаций стоп-сигналом могла послужить информация о наличии подозрительных связей с иностранцами, проявление антисоветских настроений, наличие судимости у близких родственников за антисоветскую деятельность, сокрытие своего социального прошлого. В процессе проверки около половины выезжающих в капиталистические страны Комиссия приглашала для личной беседы. Причины отказа Комиссии нередко зависели от того, как члены комиссии трактовали свои задачи в тот или иной момент. Так, в 1975 году в командировке на XIII Национальную конференцию США по аэрокосмическим наукам было отказано заместителю директора Института проблем механики АН СССР профессору В. Б. Либровичу, уже три раза выезжавшему на конференции, в том числе в США в 1969 году. На отказе в выезде настаивало КГБ, поскольку Либрович был «широко осведомлен о сведениях, составляющих государственную тайну»[185]. Известно, что существовали и негласные установки, например не допускать к поездке за границу лиц с наличием явно выраженных внешних недостатков. Как заявлял один из партийных функционеров: «В Стране Советов нет косоглазых юношей и хромоногих девушек! И быть не может!»[186].

Кроме всего прочего, Комиссия старалась оптимизировать государственные расходы. Поэтому после принятия в феврале 1959 года постановления Президиума ЦК КПСС «О мерах по улучшению организации командировок советских специалистов за границу», в котором запрещались поездки за границу «по второстепенным и малозначительным вопросам, не представляющим интереса для государства, а также излишней численности делегаций», Комиссия начала пристально следить за второстепенностью и малозначительностью поводов для поездок. В 1960 году на этом основании она отклонила заявки 305 человек в составе делегаций и 420 заявлений специалистов, посчитав темы их поездок неактуальными. В этой категории оказались желающие ознакомиться «с производством наперстков, платяных кнопок и безопасных булавок, опытом работы в области архивного дела, методами экспонирования роз в розариумах, исследованиями влияния зеленых насаждений на уменьшение уличного шума»[187].

С наибольшей строгостью Комиссия рассматривала заявки подчиненных Министерства культуры. Это касалось кандидатур направляемых, их количества и сроков командировки. Так, в 1956 году Комиссия постановила, что для съемок документального фильма в Бирму достаточно командировать семь человек сроком от одного до трех месяцев, в то время как ЦК КПСС разрешил Минкульту отправить туда съемочную группу из одинадцати человек на четыре месяца[188].

В 1957 году ведомствами и министерствами в командировки были направлены 53 830 специалистов, на долю Минкульта из них пришлось 4320 человек. В то же время на стадии рассмотрения заявок из 890 отсеянных по всем министерствам и ведомствам 466 – больше половины! – были поданы через Минкульт. А всего за 1955–1957 годы в выезде было отказано более 1600 работникам сферы культуры. У Комиссии были серьезные претензии к Министерству культуры – во многом из-за «непристойного поведения» командированных. В январе 1960 года Комиссия направила в ЦК КПСС записку «О серьезных недостатках в работе Министерства культуры СССР по командированию за границу деятелей искусства»[189]. Там перечислялись прегрешения советских работников культурного фронта: расплата за балетные пачки и платья деньгами, одолженными у «белоэмигрантов», использование бесплатных угощений для экономии выданной валюты, пьянство и походы «по ночным кабаре и ресторанам Парижа в сопровождении антисоветски настроенных эмигрантов». В результате в 1959 году Комиссия вернула 16 командированных в Советский Союз, а 914 заявителям было отказано в поездке ещё на стадии рассмотрения документов[190].