Кассиан Норвейн – Юность (страница 9)

Внутри лежала не книга. Это была… карта. Большая, сложенная в несколько раз, на плотной, почти кожаной бумаге. Я развернула её. Свет от фонарика телефона, который я положила рядом, выхватил изображение.

Это… звёздная карта? Но не обычная. На ней были изображены созвездия, но линии между звёздами были проведены не так, как в учебниках. Они складывались в странные, замысловатые узоры, напоминающие скорее чертежи или руны. На полях – заметки тем же чётким, каллиграфическим почерком, что и в книге. Цифры, углы, непонятные обозначения. А в самом центре, обведённое красным кружком, было одно маленькое, ничем не примечательное созвездие. Подпись: «Ящерица. Не видна невооруженным глазом. Требует инструментов.».

Я перевернула карту. На обратной стороне, в самом низу, почти у сгиба, заметила три строчки:

Точка сбора: обсерватория (старая). Время: полночь, суббота. Инструмент принеси свой. Не опоздай. И подпись – просто инициалы, выведенные с острыми, колючими углами: А.К.

Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. Я отшатнулась, как от удара. Обсерватория? Старая? В городе была одна старая, полузаброшенная обсерватория на самом краю, у леса. Её построили ещё в прошлом веке энтузиасты, но теперь она была закрыта, обнесена забором. Полночь? В субботу? Это было послезавтра. Что он имел в виду? Телескоп? У меня его не было. Бинокль? Или… что-то другое?

Страх, холодный и тошный, подступил к горлу. Это уже выходило за рамки странной школьной игры. Идти одной ночью на заброшенную обсерватория по вызову человека, который ведёт себя всё более неадекватно?

Но рядом со страхом, как две стороны одной монеты, жило неукротимое любопытство. Я быстро сложила карту, завернула её обратно в бумагу и сунула в рюкзак. Мои руки тряслись. Я вышла из павильона, и холодный ветер ударил мне в лицо, заставив вздрогнуть.

Аманда тут же подбежала ко мне, светя фонариком прямо в лицо.

– Ну? Что там? Ты вся белая!

– Карта, – выдохнула я. – Звездная карта. И… приглашение. В старую обсерваторию. В субботу, в полночь.

Аманда застыла с открытым ртом. Её лицо исказилось ужасом.

– Ты шутишь? Ева, это уже не смешно! Нет, абсолютно нет. Ты никуда не идёшь. Мы идём завтра к учителю. Со всем этим. С книгой, с картой, со всем!

– Я не знаю, – прошептала я, глядя в темноту за её спиной. Где-то там, за лесом, стояла та самая обсерватория. И где-то в школе, или уже дома, сидел Адам Клинк и, возможно, смотрел на те же звёзды, что и я. – Я не знаю, что делать.

Глава 5

Завалилась домой. Буквально. Рюкзак со стуком свалился в прихожей, следом и я плюхнулась на табурет и долго, механически развязывала шнурки, будто это была самая сложная задача в мире. Из кухни доносились привычные звуки – стук ножа по доске, шипение масла на сковороде, голоса родителей. Обычный вечер. А у меня в голове – карта с колючими красными кругами и слова «полночь, суббота», которые отдавались эхом, словно удары колокола.

Ужин прошёл словно в тумане. Я ковыряла вилкой в картофельном пюре, строя из него миниатюрные горы и кратеры, и односложно отвечала на вопросы папы о школе. «Всё нормально». «Ничего нового». «Контрольная через неделю». Ложь давалась легко, потому что вся правда была слишком странной, чтобы в неё поверили. И слишком пугающей, чтобы ею делиться.

Мама сидела напротив и молча наблюдала за мной. Её взгляд, тёплый и острый одновременно, скользил по моему лицу, будто читая невидимые строки. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. Часто это меня раздражало. Сегодня же в её особом внимании была какая-то надежда.

Когда мы помыли посуду, и папа ушёл смотреть телевизор, я задержалась на кухне. Мама заваривала ромашковый чай, и воздух наполнился мягким, успокаивающим запахом.

– Мам… – голос мой прозвучал хрипло, я прочистила горло. – Можешь… сделать расклад на картах?

Она не удивилась. Просто кивнула, достав с полки старую шкатулку из тёмного дерева. Карты Таро были её языком, на котором она разговаривала со вселенной. Я не верила в это до конца – слишком многое казалось туманным и натянутым. Но было и другое: много совпадений, которые потом, оглядываясь назад, заставляли мурашки бежать по коже. Сбывались не события в лоб, а чувства, повороты, встречи. Мне отчаянно нужна была сейчас хоть какая-то, пусть самая зыбкая, определённость. Хоть намёк. Права ли Аманда, и это ловушка? Или права Лизи, и за всем этим стоит что-то… важное?

Мы сели за чистый кухонный стол. Мама перемешала карты, её движения были плавными и сосредоточенными. Она протянула колоду мне.

– Перетасуй. Думай о своём вопросе.

Я взяла карты. Они были прохладными и немного шершавыми на ощупь. Какой вопрос? «Что ждёт меня в субботу в полночь?» – слишком конкретно и страшно. Я сжала колоду в ладонях, закрыла глаза и просто… выпустила наружу весь клубок тревоги, страха, любопытства и этого дурацкого, назойливого ожидания, что грызло меня изнутри. Что со мной происходит?

Перетасовала и отдала обратно. Мама разложила карты простым трёх карточным раскладом: Прошлое, Настоящее, Будущее.

Первая карта легла рубашкой вверх. Мама перевернула её. Рыцарь Кубков. Красивый юноша с кубком в руках ехал по берегу.

– Влияние прошлого, – тихо сказала мама. – Эмоциональное предложение. Кто-то приближался к тебе, нёс чувства. Но осторожно, с романтикой, может, даже с творчеством. Как послание в красивой бутылке.

У меня в груди что-то ёкнуло. Книга о звёздах. Я молча кивнула.

Вторая карта – Повешенный. Человек вниз головой на дереве, но лицо его было спокойным.

– Настоящее. Ожидание. Приостановка. Ты в подвешенном состоянии, – мама внимательно посмотрела на карту, потом на меня. – Готова ли ты посмотреть на ситуацию с другой точки зрения? Пожертвовать своим привычным комфортом ради нового? Это время паузы, чтобы что-то осознать.

Точно. Я была именно этим Повешенным. Застрявшей между «страх» и «любопытство». Я сглотнула.

И третья карта. Будущее. Мама перевернула её, и я замерла.

Влюблённые. Двое людей под крылом ангела, за ними – дерево с плодами и горы.

Воздух на кухне словно перестал двигаться. Мама улыбнулась, тёплой, одобрительной улыбкой.

– Будущее. Выбор, гармония, союз. Встреча, которая изменит твой взгляд на мир. Сильное чувство, притяжение, – она положила руку поверх моей. – Не обязательно романтическое в привычном смысле. Это может быть глубокое взаимопонимание, союз душ. Но карта светлая. Она говорит о доверии к своему сердцу и о важном решении.

Я смотрела на прекрасных Влюблённых, и внутри всё перевернулось. Страх не исчез. Он был тут же, холодный и цепкий. Но теперь с ним, как яркая вспышка в темноте, жила эта карта. Встреча. Доверие к сердцу. Союз.

– Всё… хорошо? – спросила я, и голос слегка дрогнул.

– Расклад очень положительный, ласточка, – мама мягко собрала карты. – Говорит о движении чувств, о важной паузе для размышлений и о… новой встрече. Возможно, судьбоносной. Той самой, о которой мечтают в твоих романах.

Она подмигнула, и я выдавила слабую улыбку. Вероятно мама думала о кафе, о свидании вслепую, о котором я вскользь упомянула за ужином. Если бы она знала…

Я поблагодарила, допила остывший чай и пошла в свою комнату. Заперев дверь, прислонилась к ней спиной. Расклад не дал чётких ответов. Он не сказал «иди» или «не иди».

Я подошла к окну. Небо было затянуто тучами, ни одной звезды. Но я знала, что они там есть. Немного постояв открыла нижний ящик стола и достала старый, потрёпанный полевой бинокль. Подарок дедушки на десять лет. Он ведь не просил телескоп, нужно четче выражать свои желания.

Положила бинокль на стол рядом с рюкзаком, в котором лежала та самая карта. Сердце билось неровно, но уже не только от страха.

Карты показали любовь. Или что-то на неё похожее. А реальность звала в полуночную обсерваторию. Глупость? Опасность? Или тот самый «выбор», который ведёт к «союзу»?

Я погасила свет и легла в кровать, уставившись в потолок. В субботу была всего одна ночь. И мне нужно было решить, стану ли я Рыцарем, который так и не доехал, Повешенным, который вечно висит в нерешительности… или сделаю шаг навстречу тем самым Влюблённым.

Через несколько минут провалилась в сон, но и он не принёс покоя. Был каким-то черно-белым, колючим и полным беззвучного ужаса.

Я бежала. Не по школе, а по бесконечному, высохшему полю, где вместо травы торчали острые стебли чего-то чёрного. Небо нависало низко и густо, как грязная вата, и на нём не было ни звёзд, ни луны – только тусклое, пепельное свечение, не отбрасывающее теней.

Я не видела, от кого бегу. Не слышала шагов за спиной. Но знала – Оно там. Огромное, безликое, холодное. Его присутствие ощущалось кожей спины как ледяное давление, заставляющее сердце биться с частотой панического щебета птицы.

Ноги вязли в земле, будто она была жидким асфальтом. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием, мышцы горели. Я оглянулась – поле было пустым, но чувство погони не исчезало, а нарастало, сжимая горло.

Вдали показался силуэт – та самая старая обсерватория, но не круглая, а угловатая, как гнилой зуб, торчащий из челюсти земли. Дверь в неё была открыта, и из темноты внутри струился тот самый синеватый, мертвенный свет, что был под дверью радиостудии.

Во сне я поняла: нужно добежать туда. Но вместе с этим пониманием пришла и другая, леденящая мысль: а что, если Оно не гонится за мной? Что если Оно ждёт меня внутри? От этого ужаса я споткнулась и полетела вниз, в чёрную, липкую землю.