Кассиан Норвейн – Юность (страница 6)

Она показала мне экран телефона. Под нашим с ней фото уже красовалось два десятка сердечек и пара комментариев: «Девочки, красотки!» и «Аманда, где куртка? Замёрзнешь!».

Я попыталась улыбнуться, но вышло криво. На фоне этой обыденной, мирной реакции на селфи, грубое вторжение Адама казалось ещё более нереальным и пугающим. Как вспышка кошмара на отфильтрованной картинке жизни.

Пока я шла к своему шкафчику, чтобы сменить обувь, мои глаза невольно метались по коридору, выискивая чёрную форму двенадцатого класса или отблеск очков в тонкой оправе. Его нигде не было. Наверное, он уже в кабинете студсовета, или на собрании, или просто… не здесь.

Я открыла шкафчик. И замерла. На верхней полке, поверх сложенных учебников, лежал небольшой, плоский предмет, завернутый в простую коричневую бумагу, перевязанную бечевкой. Не было ни имени, ни записки.

Рука сама потянулась вперёд. Пальцы коснулись шершавой бумаги. Внутри было что-то твёрдое и прямоугольное. Еще одна книга? Судорожно огляделась. Никто не смотрел. Быстрым движением я сдернула свёрток и сунула его в глубину рюкзака, поверх всего. Бумага противно зашуршала. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова забилось в паническом ритме.

Зайдя в класс, где уже стоял привычный гул, наконец смогла перевести дух. Запах мела, дерева и чьих-то яблок казался безопасным и знакомым. Я направилась к своей парте, но Аманда резко дёрнула меня за рукав, заставив присесть рядом с ней на подоконник в дальнем углу.

Она оглянулась по сторонам, убедилась, что нас никто не слушает, и наклонилась ко мне так близко, что её каштановые пряди коснулись моего плеча.

– Слушай сюда, – прошептала она, в голосе звучал тот особый, заговорщицкий тон, который предвещал либо невероятную глупость, либо гениальную авантюру. – Я решила. Это год. Наш год.

Я уставилась на неё, не понимая.

– Год чего?

– Год парней, Ева! – она широко улыбнулась, зелёные глаза заблестели азартом. – Мы уже на втором году старшей школы. Скоро выпуск, университет, взрослая жизнь. А мы… – она понизила голос до драматического шёпота, – мы ещё ни разу не целовались. Это же статистическое преступление! Представь, на выпускном все будут с парами, а мы – две буки с кружками газировки у стеночки.

От её слов по моей спине пробежали мурашки. Не от восторга, а от странной смеси смущения и тревоги. Она говорила то, о чём я боялась даже думать.

– Я… не знаю, – пробормотала я, отводя взгляд в сторону разрисованного подоконника.

– Знаю, что не знаешь! Поэтому у меня есть план, – Аманда вытащила телефон и быстренько открыла какую-то яркую афишу. – Смотри. Кафе «Под старым фонарём» в это воскресенье устраивает свидания вслепую. Ты оплачиваешь вход, тебе выдают номер столика и… маску. Полумаску, в виде перьев или чего-то такого. И сидишь, пьёшь какао или чай, и разговариваешь с незнакомцем. Романтика!

Она произнесла последнее слово с таким пафосом, будто речь шла о выигрыше в лотерею. Я смотрела на афишу. Нарисованные стилизованные силуэты в масках, свечи, чашки. Всё выглядело как кадр из того самого клишированного романа, который мы обе любили. И от этого становилось ещё страшнее. В книгах всё было просто: неловкость, взгляд, понимание. В жизни же… в жизни я не умела говорить с людьми. А тут – с незнакомцем. Да еще и в маске!

– А если он окажется… странным? – тихо спросила я, представляя себе десятки самых ужасных вариантов.

– Во-первых, маска. Ты сразу поймёшь, если что-то не так. Во-вторых, там будут администраторы, всё под контролем. В-третьих, – она ткнула пальцем мне в лоб, – это приключение, Ев! Мы пойдём вместе! Будем сидеть за соседними столиками и подавать друг другу тайные сигналы. Если что – уходим. Но если повезёт…

Она замолчала, на лице появилось редкое выражение – не просто азарт, а что-то похожее на настоящую, уязвимую надежду.

– Заполучить первую любовь… ведь правда хочется? – она закончила уже почти шёпотом.

Я задумалась, глядя в её зелёные, полные ожидания глаза. Хотелось ли? Да. До боли, до тошноты, до ночей, когда я засыпала, прижимая к груди книгу с идеальной историей, и просыпалась с пустотой внутри. Хотелось того самого взгляда, того самого трепета, того чувства, что ты не одна в своей вселенной.

Но рядом с этим жгучим, сокровенным желанием тут же поднималась другая, более знакомая и мощная волна. Страх. Не абстрактный, а очень конкретный. Страх сделать что-то не так. Сказать глупость. Покраснеть и вспотеть. Расплакаться от напряжения. Испугать человека своей неловкостью.

Мысль о том, чтобы сидеть напротив незнакомого парня, даже в маске, заставляла желудок сжиматься в тугой, болезненный узел.

– Я… я подумаю, – наконец выдавила я, голос прозвучал так неуверенно, что сама Аманда, кажется, поняла – дальше давить бессмысленно.

– Ладно, – она вздохнула, но не сдалась полностью. – Подумай до пятницы. Запись закрывается в субботу. И помни: мы пойдем на это вместе!

Подруга обняла меня за плечи коротким, ободряющим объятием, спрыгнула с подоконника, услышав шаги учителя в коридоре.

Я осталась сидеть, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном плыли серые облака. В голове крутились две противоречивые картинки. Одна: я в маске из перьев, смеюсь над чем-то, мои глаза блестят в свете огней, а напротив – смутный, но явно добрый силуэт. Другая: я, цепенея от ужаса, не могу вымолвить ни слова, роняю ложку в какао, а незнакомец смотрит на меня с жалостью или раздражением.

И где-то на заднем плане, как назойливый басовый фон, стоял образ Адама Клинка с его ледяным взглядом и железной хваткой. Мир реальных, пугающих взаимодействий казался сейчас ещё более враждебным, чем когда-либо.

Достать телефон и проверить тот пост с селфи у меня не было сил. Вместо этого я медленно сползла с подоконника и побрела к своей парте, ощущая тяжесть не только в рюкзаке, но и где-то глубоко внутри. Первая любовь… Возможно, Аманда была права. Возможно, это был именно тот год. Но прямо сейчас мысль об этом вызывала лишь одно непреодолимое желание, чтобы этот день поскорее закончился.

Глава 4

Уроки тянулись мучительно долго. Время словно загустело, как старый мёд, и каждые пятьдесят минут растягивались в вечность. Я сидела, механически записывая формулы по химии и даты по истории, но мозг отказывался работать. Он был занят другим: бесконечно прокручивал утреннюю сцену у ворот. Холодное прикосновение пальцев президента. Красные полосы на запястье, которые я то и дело прятала под рукавом. И непрекращающийся внутренний диалог о воскресном кафе.

Аманда, казалось, зарядилась невероятной энергией. На каждом перерыве она набрасывалась на меня с новыми аргументами.

– Представь атмосферу! Тёплый свет, запах ванили и кофе, – шептала она на физике, пока учитель чертил на доске схему. – И ты не видишь его лица сначала. Только голос. Можно же влюбиться в голос, правда?

Я кивала, глядя в учебник, и представляла не голос, а паническую тишину, которая наступит, когда мне нужно будет что-то сказать.

Наконец, после третьего урока, прозвенел спасительный звонок на обед. Обычно мы с Амандой торопились в столовую, чтобы занять очередь к котлетам, но сегодня я двигалась медленно, словно вязну в болоте.

Мы сели за наш привычный столик у окна с подносами. Сегодня были паровые булочки с повидлом – маленькие, пухлые и утешительно тёплые. Я взяла одну, ощущая, как тепло проникает сквозь кожу ладоней, и отломила кусочек. Сладкая, липкая начинка на секунду отвлекла от мыслей. Но ненадолго.

– Итак, – Аманда сразу же наклонилась через стол, её глаза горели. – Я всё продумала. Мы идём туда в чём-то… неброском, но со вкусом. Чтобы не выглядеть отчаянными, но и не сливаться со стулом. У тебя еще есть та бежевая блузка с кружевным воротничком? Она идеальна. Таинственно и мило.

– Аманда, – вздохнула я, разминая булочку в пальцах. – Я ещё не решила.

– Решай быстрее! Места разлетаются! Ты же не хочешь пропустить шанс встретить свою судьбу? Вдруг он там, за одним из этих столиков, тоже сидит и боится? Два застенчивых человека, которых свела слепая судьба… это же готовый сюжет!

Она говорила так увлечённо, что даже я на секунду позволила себе представить эту картинку. Неловкая улыбка сквозь маску. Тихое «привет». Возможно, даже смех над общей неловкостью. В груди что-то ёкнуло – тревожно, но и сладко. И в этот самый момент, словно высмеивая мои робкие фантазии, сзади раздался голос:

– О, вы тоже про это кафе болтаете?

Мы с Амандой вздрогнули и разом обернулись. За нашим стулом стоял Юма, наш одноклассник. Высокий, долговязый, вечно с торчащими в разные стороны светлыми волосами и в очках с толстыми линзами. Он улыбался своей обычной, немного растерянной улыбкой и держал в руках поднос с супом, который грозно расплескался при резкой остановке.

– Про кафе? – переспросила Аманда, в голосе мгновенно появились защитные нотки.

– Ну да, про свидания вслепую в «Старом фонаре», – кивнул Юма, как ни в чём не бывало. – Я слышал о нем. Думаю сходить. Надо же как-то… ну, найти себе девушку. А то в компьютерном клубе одни парни.

Он произнёс это так просто и искренне, с лёгким вздохом, что у меня даже сердце ёкнуло от сочувствия. Но Аманда отреагировала иначе.

– Что?! – она вскрикнула так громко, что несколько человек за соседними столиками обернулись. – Юма, нет! Ты не можешь!