Кассиан Норвейн – Юность (страница 5)

Ворота. Там никого не было. Только парочка учеников младших классов что-то оживлённо обсуждали, проходя мимо. Облегчение было таким острым и сладким, что на мгновение голова закружилась. Я сделала глубокий, дрожащий вдох. Пронесло. Первый рубеж взят.

Шла дальше, уткнувшись взглядом в асфальт, стараясь думать только о звуке своих шагов и складках на рукавах водолазки. Пока не услышала знакомый голос.

– Ева! Эй, стой!

Аманда вынырнула из-за угла небольшого магазинчика с пончиками. Она была, как всегда, ярким пятном в сером утре: рыжая куртка, огромная шерстяная шаль поверх школьной формы и на лице – улыбка, которая, казалось, могла растопить этот апрельский холодок.

– Ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку провернули, а потом забыли собрать, – заявила она без предисловий, поравнявшись со мной. – Без обид. Но это факт.

– Доброе утро и тебе, – пробормотала я, но уголок губы сам потянулся вверх. Её прямолинейность была как глоток крепкого чая – обжигала, но возвращала к реальности.

– Ладно, слушай сюда. У меня есть гениальный план, как это исправить, – Аманда вытащила из кармана телефон, сверкая им, как волшебным жезлом. – Нам срочно нужно селфи. На фоне этого жуткого утреннего неба и старой водокачки. Контраст, драма, эстетика! Запостим – и день гарантированно станет лучше. Это же научный факт: лайки равно дофамин, равно хорошее настроение.

Меня передёрнуло. Мысль о том, чтобы сейчас, с этой кашей в голове и свёртком-бомбой в рюкзаке, улыбаться в камеру и выставлять это на всеобщее обозрение, казалась пыткой.

– Аманда, я… не в форме. Волосы, лицо… – я беспомощно махнула рукой.

– Вот именно поэтому и нужно! – она уже подняла телефон, прицеливаясь. – Это будет «уютное весеннее настроение, а не аллергия» – хештег «настоящее», хештег «без фильтров». Все сейчас так любят эту искренность. И ты в этой огромной кофте – просто икона стиля оверсайз. Идёт?

Она смотрела на меня так требовательно и с такой верой в свою идею, что отказать было невозможно. Да и часть меня – маленькая, спрятанная глубоко – втайне надеялась, что она права. Что простой ритуал, обычное для неё действие, сможет как-то перезагрузить этот день.

– Ладно, – я сдалась, издав звук, похожий на стон. – Только быстро, пожалуйста.

– Быстро и красиво, вот мой девиз, – Аманда тут же придвинулась, обняла меня за плечи одной рукой, а другой вытянула телефон. – Смотри сюда, солнышко. Не нужно широко улыбаться. Сделай просто… задумчивый взгляд в сторону. Да, вот так, идеально! Ты выглядишь как персонаж из независимого кино. Раз, два…

Я попыталась расслабить лицо, глядя куда-то мимо камеры, на ржавые трубы водокачки. Руки спрятала в длинные рукава, скрестила на груди. Аманда пару раз щёлкнула, потом проверила кадры.

– О, господи, это гениально! – воскликнула она. – Смотри, ты просто потрясающая. Весь этот «я не выспалась, и мне не до вас» – это же твой бренд! Дай-ка я быстренько обработаю свет…

Её пальцы полетели по экрану. Я стояла рядом, ощущая странную пустоту. Весь мой утренний страх, вся эта тщательно выстроенная невидимость – и вот она, зафиксированная в цифре, готовая улететь в сеть.

– Всё, отправляю тебе, – Аманда ткнула в экран. Мой телефон в кармане тихо вибрировал. – А теперь пост. «Утро началось. Но с подругой всё преодолимо. #школьныебудни #настоящиемоменты #оверсайзлюбовь». И тегну тебя.

Она снова что-то написала, её лицо озарилось лёгкой улыбкой удовлетворения. Ссунула телефон в карман и снова взяла меня под локоть.

– Ну вот. Теперь официально день не может быть плохим. Потому что он уже зафиксирован в цифровом пространстве как «нормальный и даже немного эстетичный». Пойдём, а то опоздаем.

Мы пошли дальше. Я машинально сунула руку в карман, нащупала свой телефон. Мне дико хотелось проверить, что же именно она выложила. Но ещё больше не хотелось это видеть. Внутри всё сжалось от нового вида тревоги – теперь не только из-за Адама и его посланий, но и из-за этого внезапного, нежеланного публичного присутствия. Мой задумчивый, а на деле – испуганный и уставший вид теперь висел где-то там, в приложении. И кто угодно мог его увидеть.

Мы подходили к воротам, и я невольно напряглась, снова начав сканировать пространство. Но Аманда, казалось, была на подъёме. Она что-то болтала о новом посте в школьном радио-паблике, и её энергия была таким же щитом, как моя водолазка. Хрупким, но настоящим. Я лишь кивала, чувствуя, как в рюкзаке за спиной беззвучно шуршит та самая коричневая бумага, напоминая, что ни одно селфи, ни один хештег не способны отменить странную игру, в которую меня втянули.

Я кивала Аманде, уже почти расслабившись под поток её слов, как вдруг – резкая боль в запястье. Чья-то рука, сильная и цепкая, сжала его с такой неожиданной силой, что я взвизгнула и инстинктивно рванулась назад.

Мир завертелся. Я развернулась, и сердце провалилось в тартарары. Передо мной был Адам Клинк. Всё в той же безупречной чёрной форме, но сегодня без очков. Его серо-голубые глаза смотрели прямо на меня, и в них не было ничего – ни вчерашней загадочной насмешки, ни даже простого интереса. Только холодная, почти административная строгость.

– Ты снова опаздываешь, Кейн, – произнёс он. Его голос был низким, ровным и совершенно безэмоциональным, как зачитывание пункта из устава.

Вокруг на секунду воцарилась гробовая тишина. Даже Аманда замолкла, её рот приоткрылся от изумления. Этот всё же паралич сломался, и мы в унисон перевели взгляды на огромные школьные часы над входом. Стрелки показывали без двадцати восемь.

– Но… сейчас же только без двадцати, – выдавила я, голос прозвучал тонко и жалобно, как писк мыши. – У нас ещё двадцать минут до начала…

Адам не ответил. Он лишь прищурился, будто проверяя данные, а затем его взгляд скользнул от моих глаз к его же собственной руке, всё ещё сжимающей моё запястье. Его пальцы были длинными и тонкими, но хватка – стальной. Он разжал их так же внезапно, как и схватил. Моя рука, освободившись, онемела и заныла.

– Точность – вежливость королей, – произнёс он отстранённо, как будто цитируя табличку в музее. – И будущих выпускников.

Затем он просто… прошагал мимо. Чёрная форма мелькнула в проёме двери, и он исчез в полумраке холла, не оглянувшись ни разу. Мы с Амандой остались стоять у ворот, словно два столбика, вмороженных в землю. Я медленно подняла руку, потирая запястье. На белой коже уже проступали красные полосы от его пальцев.

– И что это было… – первой нарушила тишину Аманда. Она выдохнула целое облако пара в холодный воздух. – Вот это поворот. – Она повернулась ко мне, зелёные глаза были круглыми от возмущения и дикого любопытства. – Он тебя… схватил? Просто так? Прямо как в этих дурных драмах?

Я молча кивнула, всё ещё не в силах говорить. Внутри всё дрожало.

– Окей. Пересматриваю своё мнение, – заявила Аманда, скрестив руки на груди. – Да, он красив. Чертовски красив, если убрать этот взгляд ледяного психопата. Но он абсолютно, на все сто процентов, чокнутый. Я всегда говорила, все красавчики такие. В них либо слишком много самомнения, либо, как в его случае, не хватает нескольких важных деталей в голове. «Точность – вежливость королей»? Серьёзно? Кто он такой, чтобы хватать тебя за руку?!

Она говорила громко, с жаром, и несколько десятиклассников, проходивших мимо, замедлили шаг, заинтересованно поглядывая на нас.

– Тише, – прошептала я, наконец обретая дар речи. Мне хотелось провалиться сквозь землю. – Все смотрят.

– Пусть смотрят! – фыркнула Аманда, но понизила голос. Она подошла ближе, внимательно рассматривая моё запястье. – Останутся синяки. Вот же… Надо было ему по ноге врезать! Или крикнуть. Что он себе позволяет? Председатель студсовета, а ведёт себя как… как невоспитанный дворовый кот.

Образ кота, даже невоспитанного, почему-то заставил меня чуть вздрогнуть. В нём была какая-то странная точность. Адам и правда напоминал крупного, грациозного хищника, который вышел погулять среди людей и ведёт себя по своим, никому не понятным правилам.

– Может, он правда с какой-то проверкой? – слабо предположила я. – Или… он просто заметил, что я вчера сбежала, и решил проучить?

– За руку то хватать зачем! – Аманда была непреклонна. – Нет, это неадекват. И знаешь что? Теперь я сама хочу с ним поговорить. Спросить, что, черт возьми, это было. И причём тут «короли»?

– Нет! – вырвалось у меня с такой паникой, что Аманда отшатнулась. – То есть… не надо. Пожалуйста. Я… я сама разберусь.

Она посмотрела на меня пристально, и её взгляд смягчился.

– Уверена?

Я снова кивнула, глядя на свои ботинки. Отчего-то было страшно, что любой конфликт, любой шум привлечёт ещё больше внимания к этой странной истории. А мне хотелось оставаться в тени.

– Ладно, – вздохнула Аманда. – Но если он ещё раз тронет тебя хоть пальцем – мы идём к учителю. Договорились?

– Договорились, – прошептала я, чувствуя, как комок в горле понемногу рассасывается. Её ярость была как стена, за которой можно было спрятаться.

– Идём. И забудь про его идиотские выходки. Ты никуда не опаздывала, и все это видели, – она решительно тряхнула головой и снова взяла меня под локоть, на этот раз осторожно, обходя больное запястье. – А тот пост с селфи, кстати, уже набирает лайки. Видишь? Всё к лучшему.