Кассиан Норвейн – Юность (страница 4)

Я повернулась и пошла домой, уже не чувствуя дрожи в коленях. Только странную, звенящую тишину внутри и взгляд, прикованный к земле, будто я искала в потрескавшемся асфальте ответы, которые только что висели над головой, среди звёзд.

Добравшись до своего старого, но уютного дома на окраине, я буквально ввалилась внутрь. Мама крикнула что-то с кухни про ужин, но я только промычала «не голодна» и, не снимая обуви, побрела в свою комнату.

Дверь захлопнулась, и я рухнула лицом в подушку. Запах чистого белья и слабый аромат лаванды – обычно это успокаивало. Сейчас нет. Всё тело гудело от усталости и натянутых, как струны, нервов. Под щекой я почувствовала твёрдый угол книги в кармане пиджака. Я вытащила её и швырнула на тумбочку. Она приземлилась с глухим стуком, и я зарылась лицом в подушку глубже, пытаясь стереть из памяти сегодняшний день.

Не вышло. Перед глазами снова и снова проплывали чёрные очки, молчаливый кивок, синеватый свет под дверью и собственные трусливые ноги, уносящие меня прочь.

Я перевернулась на спину, уставившись в потолок, где свет от уличного фонаря отбрасывал узор от ветки старой вишни за окном. Тени колыхались, как живые. Было слишком тихо. Слишком одиноко. Мне нужно было выговориться. Но не с Амандой. С кем-то, кто не станет судить, кто просто выслушает и, возможно, увидит в этом какую-то… интригу.

Я потянулась к телефону, валявшемуся рядом. Экран ослепил в темноте. Нашла чат с Лизи. Её ник – «Телёнок» – светился в списке как спасительный маячок. Пальцы затряслись, но я начала печатать, сбивчиво, с ошибками, выплёскивая всё наружу.

– Лизи, ты не поверишь, что сегодня случилось. Я опоздала в школу, и меня там у ворот ждал не просто учитель, а ПРЕДСЕДАТЕЛЬ студсовета. Адам Клинк. Смотрел так, будто видел все мои грехи. Потом, на перемене, я нашла в кармане записку. Без подписи. Там было нарисовано созвездие и написано что-то вроде «ищи там, где темнее». Я, как полная идиотка, пошла искать. Нашла в самом тёмном углу школы самодельную книжку про созвездия. Красивую, конечно, но… там внутри… еще одна записка. С приглашением прийти в радиостудию.

Я остановилась, переводя дух. Сообщения уходили одно за другим, превращаясь в сбивчивый, эмоциональный поток.

– Я почти дошла до двери. А потом… испугалась. Развернулась и убежала. Просто трусливо сбежала. Аманда говорит, что я правильно сделала, что это были «красные флаги». Я теперь не знаю, что думать. Кто он? Маньяк? Гений? И зачем мне всё это? Мы же даже не знакомы!

Я отправила последнее сообщение и откинулась на подушку, закрыв глаза. Телефон лежал на груди, тяжёлый и молчаливый. Наверное, она занята. У неё своя жизнь в университете, свои дела. Но почти сразу экран засветился. Три точки «пишет…» пульсировали обнадёживающее.

Затем пришёл ответ. Длинный.

– ОГО. ТЫ ВЛЮБИЛАСЬ В ДЕТЕКТИВНЫЙ РОМАН, А Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛА? Шучу-шучу. Серьёзно, это дичайше интересно. Я б с ума сошла от любопытства! Насчёт «красных флагов»… Аманда не совсем не права. Осторожность – да. Но! Есть огромная разница между «странным» и «опасным». Это он тебя без разрешения трогал? Угрожал? Препятствовал уйти? Нет? Тогда это не красные флаги! Ты испугалась – это нормально. Книга точно что-то значит. Может, он просто стесняется говорить напрямую? Или он так… флиртует? (О боже, я бы сгорела от такого флирта, это гениально).

Я перечитала её сообщение дважды. Она говорила всё то, что шевелилось где-то на дне моей души, но я боялась в этом признаться. Лизи не осуждала мой побег. Она просто… переводила всё в другую плоскость.

Мои пальцы снова задвигались по экрану.

– А что если он всё-таки маньяк?

Ответ пришёл почти мгновенно.

– Тогда у него самый креативный подход к поимке жертв за всю историю. Нет, серьёзно. Маньяки обычно проще. А этот… он поэт? Немного криповый, но поэт. Ты хочешь узнать правду о записке?

Я замерла. Да. Несмотря на страх. Но да!

– Думаю, да.

– Поговори с ним! Вдруг это вообще не его записка! Или нужно сверить почерк. А пока… выспись. Здоровый сон – залог хорошего дня.

Я улыбнулась в темноте. Слезы, которые давили на глаза с момента побега, наконец отступили. Страх не исчез, но он больше не был одиноким. Его разбавили азарт и это странное, щемящее любопытство.

– Спасибо, Лизи. Ты как всегда спасаешь.

– Для этого я и нужна. Спокойной ночи. И смотри, чтобы полярная медведица тебя не утащила!

Я положила телефон на тумбочку, рядом с той самой синей книгой. Встала, подошла к окну и распахнула его. Холодный воздух ворвался в комнату. Там, в бесконечной черноте, мерцали звёзды.

Глава 3

Просыпаться было тяжело, тело слушалось, хоть и вяло. Тяжесть была в голове, густая и липкая, как сладкий сироп. Она накатила сразу, едва я открыла глаза и увидела полоску утреннего света на потолке. Память вернулась ударом. Ворота. Взгляд. Записка. Книга. Дверь в подвал. Побег.

Словно огромный камень упал с груди прямо на живот. От этого даже дыхание перехватило. Я зажмурилась, пытаясь продлить тишину и темноту под веками, но было поздно. Мысли, отточенные за ночь беспокойным полусном, уже строчили в голове, как сумасшедшие.

Сегодня снова нужно идти в школу…

Мысль заставила меня съежиться под одеялом. Попасться на глаза председателю студсовета снова было в тысячу раз страшнее, чем любая контрольная. Вчера я сбежала. Трусливо, по-глупому. Адам Клинк наверняка это запомнил. А может, и не заметил? Нет, он тот самый человек, который замечает всё. Сегодня его взгляд, наверное, будет ещё холоднее, ещё более насмешливым. Или, что хуже, абсолютно пустым – как будто я стёрлась с его внутренней карты интересных явлений.

Медленно сползла с кровати. Ноги нащупали прохладный пол. Первое бытовое действие – отыскать тапки. Они всегда разбегались, будто живые. Один торчал из-под кровати, второй затерялся возле шкафа. Надеть их было маленькой, но победой над хаосом.

Потом – к окну. Открыла его нараспашку. Утренний воздух ворвался в комнату, свежий, с запахом мокрой земли и распускающихся почек. Я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать камень из живота. Не помогло. Он просто стал холоднее.

На кухне пахло кофе. Мама уже хлопотала у плиты.

– Доброе утро, ласточка, – сказала она, не оборачиваясь. Её голос был спокойным, обыденным. Мир всё ещё вращался в привычном ритме. – Что-нибудь снилось?

Она верила, что сны что-то значат. Как и карты. Я часто ловила её задумчивый взгляд на себе – будто она читала невидимые строки на моём лице.

– Не помню, – буркнула я, наливая себе стакан воды. Выпила залпом, чувствуя, как холод растекается по всему телу, пытаясь заморозить тревогу.

Завтрак прошёл в тишине. Я ковыряла ложкой в овсянке, делая из неё кратер, потом гору, потом снова ровную поверхность. Каждая ложка казалась невыносимо тяжёлой. Мама бросила на меня пару взглядов, но ничего не спросила.

Подготовка к выходу стала главной битвой дня. В ванной умылась холодной водой, долго смотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, каштановые волосы, растрёпанные после сна. Вид не самый бодрый. Сегодня особенно важно было выглядеть… незаметно. Слиться со стеной.

Взяла расчёску и начала медленно, тщательно разделять волосы на две равные части. Это был целый ритуал. Провести пробор, убедиться, что он идеально ровный. Собрать правую прядь, затянуть резинкой, проверить натяжение. Потом левую. Переделать, потому что один хвостик сидел чуть выше. Снова посмотреть в зеркало спереди, сбоку. Если всё ровно, всё на своих местах, то и день, возможно, пройдёт гладко. Сегодня я переделывала хвостики ровно три раза.

Одежда. Я отвергла всё яркое или даже просто привлекающее внимание. Вытащила из шкафа самую большую, самую бесформенную серую водолазку оверсайз и тёмно-синюю юбку-плиссе. Водолазка была мягкой, как второй слой кожи, и её размер позволял мне буквально спрятаться внутри. Я надела её, потянула рукава, чтобы они закрывали половину ладоней. Надела пиджак школьной формы поверх – для официальности.

Взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с будильником, лежала синяя книга. Она смотрела на меня своим немым, тёмным переплётом. Я быстро отвернулась. Брать тебя с собой не буду, так и знай!

Сбор рюкзака превратился в проверку на внимательность. Учебники, тетради, пенал. Пару раз пересчитала всё, боясь что-то забыть. Перед выходом замерла в прихожей, слушая тиканье часов. Каждый щелчок отсчитывал секунды до неизбежного. Мама выглянула из кухни, в руках колода карт.

– Удачи, родная. Вселенная сегодня благосклонна к тем, кто идёт с чистым сердцем, – сказала она загадочно и улыбнулась.

Я хмыкнула про себя. Сердце сегодня было комком спутанных проводов под напряжением. Чистым его назвать было сложно.

Дверь закрылась за спиной с мягким щелчком. Утро прохладное, почти холодное. Шаг за шагом, стараясь идти ровно и не сутулиться, безуспешно двигалась к школе.

Каждый встречный прохожий заставлял внутренне сжиматься. Каждая машина, проезжающая мимо, казалось, везла кого-то, кто смотрит на меня. Я смотрела себе под ноги, следя за трещинами на асфальте, словно они были лабиринтом, по которому нужно пройти, не ошибившись.

И вот он – поворот за угол. Школьные ворота. Сердце заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я замедлила шаг, почти остановилась, прижавшись к кирпичной стене какого-то дома.