Кассиан Норвейн – Другой мир не встретил меня чашечкой кофе (страница 4)

– Но теперь это не просто торговцы, – снова возразил первый, словно не веря сказанному. – Это простые люди, которые вообще не связаны с этим. Как он объяснит их исчезновение? Почему всё так быстро затихло?

Молодой человек усмехнулся и отпил из кружки.

– Проблемы людей – это всегда второстепенно, если архистрат не решит, что это нужно раскрыть. Он сам по себе – сила. Ему не нужно объяснять, почему что-то исчезает. Если он решит, что нам нужно просто «забыть» про это, то так и будет.

Слова его эхом отозвались в голове. Я наблюдал за ними, не отрываясь, стараясь понять, куда клонит разговор. Эти мужчины обсуждали исчезновение людей как нечто обычное, как будто это не имело никакого значения. Они говорили о каком-то архистрате, как о человеке, который может «замять» такие события просто своим словом.

– Ты вообще веришь, что это просто совпадение? – не успокаивался первый. Он продолжал смотреть на собеседника с растерянным выражением. – За несколько дней исчезло столько людей, и все, как будто забыли! Это слишком… странно, даже для нас. Он что, силу богини использует, чтобы стереть следы?

Молодой человек пожал плечами.

– Возможно, но, знаешь, у меня есть другие подозрения. Некоторые говорят, что этих людей сам архистрат продал в рабство.

– Это безумие! Не говори таких вещей вслух! – первый мужчина был явно возмущён. Его лицо стало красным от гнева.

– Ты не знаешь, как всё устроено, – сказал второй, и в его голосе прозвучала издевка. – А кто знает, тот молчит. Архистрат – это всего лишь пешка в более сложной игре. И ты, и я только незначительные фигурки в этом мире. Так что, если он замалчивает такие вещи, значит, для этого есть веские причины.

Тот, кто был более старым, нахмурился, но больше не стал спорить. Он тихо выпил из стакана и отвёл взгляд. Воздух между ними становился всё более тяжёлым, и я чувствовал, как напряжение растёт.

Люди исчезают, и всё это как-то очень быстро и без следов. Архистрат, кто такой вообще, заминает скандал. Как? Почему? Я сидел и слушал, пытаясь уловить каждое слово, а в голове всё больше вопросов. Почему мне это важно? Зачем мне на этом зацикливаться? У меня других проблем нет?

Когда я закончил есть, на мгновение погрузился в свои мысли, переваривая услышанное. Вдруг дверь трактира распахнулась, и в помещение вошла Лина. Всё вокруг словно замерло. Мужчины, сидящие за столами, на секунду перестали разговаривать, их взгляды скользнули к ней, оценивая. Даже воздух стал немного тяжелее, как будто вся комната ожидала, что она скажет или сделает.

Лина, заметив на себе взгляды, не обратила на них особого внимания, но её выражение лица было слегка напряжённым. Она быстро прошла через все помещение, когда её взгляд встретился с моим, и не давая мне возможности сразу заговорить, тихо сказала:

– Идём, поговорим в комнате.

Она повела меня к лестнице, и, несмотря на все взгляды, которые следовали за нами, я чувствовал только её присутствие. В голове проносились мысли, но они не были такими громкими, как раньше. Лина рядом – это было то, что помогало мне снова почувствовать, что я на каком-то более знакомом и понятном пути.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице, и я чувствовал, как в груди всё сильнее сжимается. Сердце стучало глухо, будто предчувствуя, что сейчас я услышу нечто важное – нечто, что изменит всё. Лина шла впереди, не оборачиваясь, её шаги были уверенными, но в плечах ощущалось напряжение, словно она тоже готовилась к этому разговору.

Когда мы вошли в мою комнату, она сразу же закрыла дверь и на мгновение задержалась у порога, будто прислушивалась – то ли к звукам за дверью, то ли к себе.

– Садись, – сказала она спокойно, указывая на стул у окна. – Разговор будет долгим.

Я молча сел. Деревянный стул скрипнул подо мной, а я, глядя на неё, пытался угадать, что именно она собирается рассказать. В этом тесном помещении она казалась кем-то… другим, не просто странной девушкой из леса, а кем-то, кто знает слишком много.

– Пора объяснить тебе, куда ты попал, – произнесла она наконец. – И почему тебе стоит начать понимать правила этого мира. Потому что здесь не выживают те, кто слишком долго остаются в неведении.

Я не перебивал. Только смотрел. И ждал.

Мир, в который попал Кайден, называется Эсвалон.

Огромный, разнообразный и древний, в нем существует три континента, первый, самый загадочный и насыщенный магией из них является Арканта. Этот континент не просто существовал – он дышал. Магия здесь не была чем-то редким или тайным: она была частью мира, как воздух, как дождь, как гравитация. Люди не просто пользовались ею – они с ней сосуществовали.

Арканта охватывала земли с разным климатом, ландшафтом и культурой. На юге простирались жаркие равнины и пустыни, где магия часто использовалась для создания различных артефактов. Север был иным. Более суровый, дикий, неприветливый. Западные побережья Арканты были усеяны торговыми городами, свободными магами и наёмниками. Тут процветала алхимия, искусство зачарования и магия контракта. Восток же хранил руины древних империй и запретные территории, покрытые туманами и легендами.

Вторым континентом Эсвалона была Нордалия – суровая, ледяная земля, лежащая далеко на севере. Здесь никогда не таял снег, а небо большую часть года оставалось затянутым серыми облаками. Вечная мерзлота и пронизывающий ветер стали неотъемлемой частью жизни местных жителей. Зима здесь никогда не уходила.

Нордалия состояла из двух стран, чья вражда длилась уже не одно столетие.

Харгар – земля крепких, закалённых в битвах людей, чья культура строилась вокруг силы, чести и выживания. Здесь магию презирали и считали слабостью. В Харгаре её приравнивали к предательству традиций. Даже намёк на ее наличие мог обернуться изгнанием или смертью. С малых лет детей учили владеть оружием, охотиться и служить клану. Воины Харгара были известны по всему Эсвалону как безжалостные и выносливые бойцы, презиравшие колдовство, но не страх.

По другую сторону ледяных хребтов лежала Торвальда – страна мастеров, кузнецов, архитекторов и строителей. Здесь магия была не просто редкостью – она никогда не рождалась. Ни один маг не появился на свет в этих землях. И всё же жители Торвальды достигли невероятных высот в ремесле. Они создавали оружие, способное выдерживать удары зачарованной стали. Их города были утоплены в льду и камне, но внутри – тёплые, полные жизни и огня кузниц.

Несмотря на общее происхождение и общие климатические условия, Харгар и Торвальда не могли ужиться. Конфликт между ними не всегда выражался в открытой войне, но напряжение чувствовалось постоянно. Харгар считал торвальдцев слабыми, прячущимися за стенами. Торвальда, в свою очередь, презирала харгарцев за дикость и отказ от разума.

Нордалия редко интересовала магов Арканты – здесь их просто не ждали. Но именно в этой ледяной изоляции рождалась сила и мастерство, которым могли бы позавидовать даже магические державы.

Третьим, самым обширным континентом мира Эсвалон был Элисума. Он охватывал огромные территории – от бескрайних лесов до высокогорных плато, от степей, продуваемых ветрами, до оживлённых портовых городов на побережье. Элисума отличалась невероятным разнообразием культур, ландшафтов и подходов к магии. Здесь магия переплеталась с ремеслом, искусством, наукой и политикой, давая начало целым цивилизациям.

Одной из четырёх стран Элисумы была Альтания – страна изобретателей, мастеров и маго-инженеров. Она располагалась на северо-востоке континента и граничила с двумя другими государствами: Мерндель на востоке и Вендорой – через узкий проход, отделённый хребтом и старыми лесами. Несмотря на близость к Вендоре, Альтания была её полной противоположностью.

Здесь магию не сдерживали, а превращали в инструмент. Альтания славится своей технологией, в которой магия и наука идут рука об руку. То, что в других странах считалось бы чудом, здесь было обыденной частью быта. Улицы освещались не светящимися шарами, а системами из магических кристаллов и зеркал. Повседневные предметы – от чайников до дверных замков – были зачарованы для удобства. Книги могли сами переворачивать страницы, одежда – регулировать температуру, а дома – менять внутреннее освещение в зависимости от времени суток.

Каждый ребёнок в Альтании с ранних лет учился понимать принципы «маготеха» – так здесь называли искусство соединения магии с механизмами. Лучшие умы страны трудились не в храмах или замках, а в исследовательских мастерских, где создавались устройства, способные менять повседневную жизнь.

Общество в Альтании строилось на ценности знаний, инноваций и практичности. Здесь не верили в пророчества – здесь их анализировали. Магов не боготворили – их нанимали, как инженеров. Страна живет в постоянном движении вперёд, и то, что ещё вчера было открытием, сегодня уже считалось устаревшим.

Именно из-за этого динамичного ритма Альтания часто вызывала раздражение у более традиционных соседей. Но её технологии и товары ценились по всему Эсвалону. Умение сделать из обычного – исключительное, и из повседневного – поистине волшебное, было тем, что выделяло Альтанию на фоне всего остального мира.

Севернее Альтании, за туманными горами и полями, где весна задерживается, а осень приходит рано, лежала Мерндель – страна, в которой надежда давно стала дефицитом. Несмотря на благоприятный, умеренный климат и плодородные земли, Мерндель считалась самой бедной страной всего континента Элисума.